my home's in your arms

— Тарн, я никогда не вмешивался в ваши отношения с Тайпом, но сейчас не могу промолчать… Что ты творишь, а? — Но! Я не прошу тебя анализировать мои действия. Просто помоги мне… Ради Тайпа, ради вашей с ним дружбы, помоги.       За это время Но и ему стал ближе, всегда стараясь найти способ отвлечь Тарна от тяжёлых мыслей, хотя и понимая, что сделать это было практически невозможно. Но сейчас, когда появилась надежда, что делает Тарн? Сбегает? От чего? Или от кого?.. от Тайпа? Боится, что не справится с тем, каким он предстанет перед ним, когда окончательно придет в себя? Но разве это в духе Тарна, который всегда, как мог, закрыв глаза на любые обиды, заботился о Тайпе больше, чем все его окружение вместе взятое. Вот что никак не укладывалось в голове Текно. Они сидят за столиком кафе неподалеку от университета. Перед обоими нетронутый кофе. — Скажи, Тарн, только честно. Чего ты боишься? Того, что не справишься? Того, что Тайп теперь уже не будет прежним?       Как-то не могут они себя заставить сказать это слово вслух… инвалид. Никак оно не вяжется с их сильным и энергичным Тайпом. — Ты думаешь, я этих трудностей боюсь? Но качает головой, но разводит руками: — Я уже вообще не знаю, что думать. — Я ухожу, потому что не хочу, чтобы он страдал из-за меня. Много ли счастья я принес ему? — Много, Тарн… Уж поверь мне, я с детства Тайпа знаю. Никогда ещё и ни с кем он так счастлив не был, как с тобой… Не бросай его, Тарн, не бросай. Ему сейчас ты как никогда нужен рядом. — Да пойми ты, Но! Я не бросаю Тайпа, я даю ему шанс на нормальную жизнь без меня, без человека, из-за которого с ним и приключилась эта беда. Я виноват в том, что он там лежит уже несколько недель к ряду… Я один во всем виноват. — Что ты несешь, Тарн? — Но, не выдерживая, вскакивает на ноги. — Виноват тот козел на дороге. Но никак не ты! — Сядь, пожалуйста, люди смотрят. Но, выдохнув, возвращается на место. — Ну, поссорились вы. Как будто в первый раз… что уж там, если оба такие вспыльчивые и упрямые… Не вини себя в этой аварии, ты здесь ни при чем. Просто так совпало. Не уезжай, Тарн. — Ты просто не знаешь, из-за чего… Если позволишь, не буду я этого говорить. Но пожимает плечами и кивает. — Дело прошлое… Но зачем сейчас творить новые глупости, Тарн? Неужели не будешь жалеть? Самому-то каково без него будет? — Не знаю, даже думать об этом не хочу сейчас. Иначе не смогу решиться. Но должен. Помнишь, Тайп ведь тоже тогда ушел, потому что боялся, что чувства ко мне помешают ему вывести Лонга на чистую воду. И он тоже делал это ради меня. — Серьезно? Так ты что, может это, мстишь ему за те страдания? Ситуация не та, Тарн! Ты не лежал там все это время между небом и землёй. — Ну зачем ты так… Думаешь, я на такое способен?       Но отводит взгляд в сторону, а затем на его губах появляется слабая виноватая улыбка: — Прости, ляпнул, не подумав. Так… Куда ты уезжаешь? — Я не могу этого сказать. — Боишься, что проболтаюсь? Про другое, значит, не боишься… Где логика?       Тарн выдерживает паузу, а затем невпопад спрашивает: — Считаешь меня слабаком? — Во всяком случае, это точно не тот Тарн, которого я знал раньше. — Чтобы добровольно отказаться от того, кого любишь больше жизни, силы требуется гораздо больше, чем просто остаться с ним. — Все это, конечно, красиво звучит, Тарн… Вот только как это Тайпу поможет, ей-богу не пойму. — Ты мне одно ответь: поможешь? — А у меня есть выбор? — Хорошо… Тогда, как договаривались, я буду писать раз в два дня, просто хочу знать, как он… Запиши меня в телефоне каким-нибудь левым именем, или лучше, вообще не записывай… И так ведь поймешь, кто о Тайпе спрашивает. Если что-то срочное — сообщай мне незамедлительно, в любое время дня и ночи… — И что? Ты примчишься его спасать? Так не проще ли остаться с ним рядом, Тарн? Зачем вся эта лабуда с конспирацией, раз все равно без него не сможешь… Нет, я просто не понимаю этого! — Мне по новой тебе все объяснять?       Глаза Тарна блестят влагой. Но понимает: в каком-то смысле, ему сейчас хуже, чем Тайпу. Тот, по крайней мере, не подозревает, что происходит, не осознает, что в эту самую минуту из его жизни вырывают самую важную ее часть. — Тарн. А если он очнется и все будет помнить… Все и всех, что тогда? — Не должен. Врачи почти на сто процентов уверены. И ты уж постарайся, чтобы меня он не вспомнил. И да, там у родителей Тайпа с делами неважно сейчас, они же почти не занимались курортом последнее время, если нужны будут деньги на лекарства, реабилитацию и прочее — тоже сообщи. У меня тут было кое-что, скопил за время выступления группы, я счёт открыл на имя Тайпа, все там. Реквизиты я тебе передам, с родителями его разберетесь. От меня его отец не примет помощи напрямую, но если ты с ним сам поговоришь потом, ради сына поступится принципами. — Тарн… — Сделаешь? — Сделаю. — Спасибо, Но.

///

      Последний раз увидеть его. Почти неосязаемо, ребром ладони прикоснуться к нежной бледной щеке, убрать со лба отросшие волосы. А затем сомкнуть в своей руке его ослабшие пальцы и прильнуть к ним губами, роняя горячие слезы.       Перед глазами встаёт то время, ещё в студенческом общежитии, когда он так же, украдкой, садился ночами на край его постели и упивался тайной возможностью полюбоваться этим мальчиком, позаботиться о нем, успокоить, убедиться в том, что Тайпа больше не будут мучить ночные кошмары, потому что отныне Тарн оберегает его сон. Кто же теперь будет его беречь? — Я люблю тебя, Тайп. И всегда буду любить, — шепчет, целуя острые костяшки, а пара пальчиков в его руке начинает медленно сжиматься.       Не верит своим глазам, слезы начинают сильнее литься из глаз, уже орошая всю руку Тайпа. Ещё раз напоследок целует ее и встает на ноги. Заставляя себя не оглянуться, быстро покидает палату, на выходе зовя медсестру. Теперь он уверен: Тайп придет в себя. Он вернётся к жизни. К нормальной жизни, в которой не будет такого мудака, что столько раз доводил его до края.