my home's in your arms

— Эй, не так быстро, парни, у нас тут три ноги на двоих. — Очень смешно, Текно. — Ой, да ладно тебе, ещё скажи, что обиделся.       Они выходят из машины, которая только что остановилась перед небольшой гостиницей в два этажа. Стараниями Текно удалось уговорить Тайпа поехать с ними. Как раз сегодня — открытие того клуба, и Но уже успел разузнать, что будет выступать местная группа, исполняющая каверы на известные рок и поп-хиты. После своих шуточек он чуть не схлопотал от Тайпа «вот этим самым горгулём по башке», но и он и все остальные знают: Тайп не обижается. Наоборот, начни они сюсюкаться с ним, сдувая пылинки — задело бы больше. Такой уж он есть: ни за что не примет жалости к себе. — Надо позвонить, договориться. Чтобы в толкучку не попасть, может, нас пораньше пропустят? — подмигивает всей компании Чамп. — А чё, это тема. С Тайпом по-любому прокатит, поплачемся им и все дела, — вторит ему Тин. — Так, стоп, — Тайп в недоумении разглядывает загоревшиеся идеей лица друзей. — Вот зачем я вам? Вместо пропуска в клубы без очереди? — Ну, а ты как думал? За тем и позвали, — подхватывает Текно, тут же получая острым локтем в бок. — Ну вы и мерзавцы, — фальшиво сердится Тайп, надувая губы. — Хрен теперь я с вами туда пойду!       Они ещё долго, со смехом и только им четверым понятным шутками будут разбирать забитые вещами на неделю поездки сумки, затем примут душ и приведут себя в порядок. Чамп не шутил. Каким-то чудесным образом, конечно же, «недюжим обаянием» по его словам, но на деле — благодаря давнему знакомству с барменом, который когда-то жил в детстве Чампа с ним по соседству, удалось добиться, чтобы их пустили аж на сорок минут раньше. Но лишь при условии сидеть тихо за своим столиком в самом дальнем углу зала и не высовываться до самого открытия. Условия устроили всех. Вот только одного никто не учел. Такое и в голову прийти не могло.       Пока Чамп с Тином пошли исследовать местный бар, Текно с Тайпом отправились в туалет. Тайп вышел первым и уже хотел тихонько, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, пройти за столик, как слух его привлекли рваные звуки неспешно перебираемых гитарных струн.       Он вертит головой, пытаясь понять, откуда они доносятся. Наконец, взгляд его падает в угол сцены, где какой-то парень склонился над декой гитары и, держа перед собой телефон с открытым приложением, очевидно пытается настроить ее, проверяя тональность на грифе. Тайп не может понять своих ощущений, но он точно знает: где-то он уже видел подобное… Может, в кино? Наконец, удовлетворённый результатом, не поднимая головы от гитарного грифа, парень начинает брать аккорды, сливающиеся в одну красивую мелодию. И хотя Тайп не особый любитель рок-классики, но в последнее время его развлечения ограничивались сидением в комнате с книгой или в наушниках, так что таких мастеров, как Queen, он не спутает с другими.       Мелодия очень красивая, и Тайп слышал ее не раз. А здесь ещё парень начинает негромко подпевать в такт аккордам: — Любовь всей моей жизни, не покидай меня; Ты украл мое сердце, и отныне я пуст…       Тайп в изумлении открывает рот. Наверное, вид у него сейчас, что ни на есть — самый глупый. Но он никак не может заставить себя сдвинуться с места, словно прирос к нему. Все тело — не только больная нога, но даже щеки и губы, — будто одеревенели. — Когда я стану старше, я буду рядом, чтобы напомнить тебе: Я все ещё люблю тебя, все ещё люблю тебя…       Резкий звук от скольжения медиатора по струнам, удар деки об пол и что-то сродни воплю ужаса: на ошарашенного такой переменой Тайпа сейчас смотрят два одичалых глаза. Тайп хочет одного: провалиться сквозь землю. В голове бьёт железным молотом: «неужели я настолько омерзителен сейчас, что одним своим видом вызвал ужас у этого парня?»       Он зажмуривает глаза, а затем быстро распахивает их: того музыканта и след простыл. Какой же ты кретин, Тайп… Это ж надо было так залипнуть… — Ты где был-то, Тайп? Мы уже волноваться начали! — с упрёком звучит от как всегда суетящегося Текно, когда Тайп ковыляет к их месту. — Да так, что-то нога никак не хотела идти, — пытается отшутиться он, все ещё пережевывая горький осадок в голове. — Тайп, — обращается к нему Чамп, — шутки-шутками, но, если тебе нехорошо, мы можем уйти. Ты нам важнее любого клуба, и ты это знаешь. — Ну, пиздец! — пытается эмоциями привести самого себя в чувство Тайп. — Вот сейчас реально обижусь, понял? Мы сюда пришли, чтобы отлично провести время. А если ты, — здесь Тайп подмигивает Чампу, — форму потерял, то мне же лучше: больше красоток достанется.       Парни смеются, немного странно для Тайпа переглядываясь между собой, но обстановка разряжается. Вскоре приносят напитки. Начинается основная программа, после непродолжительной церемонии открытия на сцену приглашают заявленную музыкальную группу.       Тайп краснеет. Даже охлажденный грудой кубиков льда безалкогольный мохито не помогает: ну как до него сразу не дошло: естественно этот гитарист — участник группы. Только вот сидит он не с гитарой, а за ударной установкой. Начинают играть. Как и было обещано, исполняют хиты последних лет и 90-х прошлого века. Но Тайп почти не слушает солиста, не смотрит на других музыкантов. Взгляд его прикован к теперь уже барабанщику. Он на несколько секунд поворачивает голову и замечает, как неестественно застыли лица его друзей, словно они увидели привидение. Ему кажется, что они нет-нет, да и шепнут тревожно что-то друг другу, но разобрать что именно — он может.       Тогда он вновь обращает свой взгляд к сцене. Мохито кисло-сладким нектаром обволакивает ему горло, на дне остаётся один лёд. Не отрывая взгляда, он достает одну из подтаявших льдинок и прикладывает ее к губам. Затем, достаточно охладив их, проталкивает лёд дальше. Он не помнит, чтобы делал так раньше, но он помнит… ощущения. Словно бы срабатывает мышечная память. Он все смотрит и смотрит на того барабанщика, с какой-то даже агрессией колотящего по тарелкам, смотрит, топит лёд во рту и чувствует, как низ живота наливается приятным тёплом. Ему становится душно, воздуха явно не хватает часто перекачивающим его лёгким… Чёрт! В паху дёргается мышца, а правую ногу словно подбрасывает. — Тайп, ты в порядке? — хватает его за плечо Текно. — Да-да, все окей, засиделся что-то. Сейчас поменяю положение, а то нога затекла. — Все точно в порядке? — слишком уж настойчиво допытывается Но. — Ну да, а что? — Да… нет-нет, ничего.       Группа заканчивает выступление, благодарит публику за горячий прием и покидает сцену. Тайп с какой-то тоской провожает их взглядом. Вечер продолжается, но их компания, выпив всю норму из бесплатного предложения первого вечера, решает, что ещё часик посидят для приличия и всё-таки свалят. День был проведен в дороге, так что утомились все, даже неугомонный Текно, которого перед самым уходим природа вновь позвала по нужде.       Едва ли он успевает завернуть за угол, как его с силой хватают за локоть и, резко потянув за него, больно припечатывают головой к стене. — Какого хрена, Но?! Какого вы здесь делаете?! Почему здесь Тайп?! — Оу, привет, Тарн, — Но потирает затылок, кусая губы. — Тоже рад тебя видеть. — Мне не до шуток, Но. Он меня видел. — И что? Тебя весь зал видел, если ты не обратил внимание. Не дрейфь, не узнал он тебя. Можешь быть спокоен. — Что вы здесь вообще делаете? — Мы? Мы приехали отдыхать. А то, что ты здесь, нам откуда надо было узнать? Если не ошибаюсь, ты мне тогда так и не признался, куда едешь.       Тарн стоит над ним во весь рост. Но и при слабом коридорном свете Текно замечает, как впали его щеки и как темны круги под глазами. — Тарн… Ведь ещё не поздно. Не поздно все исправить. Может, это сама судьба вас сводит, так лови момент. Обоим же хреново. — Нет, — оперевшись локтем на стену, Тарн качает головой. — Тайп меня не помнит, надеюсь, и дальше не вспомнит… А я как-нибудь проживу. Придется перетерпеть.       Но смотрит на него, но не с жалостью. В его глазах начинает искриться гнев: — Знаешь, Тарн, я долго молчал, но теперь скажу. Я всегда был на твоей стороне, с самого начала. Но сейчас передо мной стоит совсем другой, чужой человек. — Да, ты прав. Я другой. Перед тобой человек, у которого нет жизни. — Ты сам ее у себя отнял. Я не знаю, какой херни ты там натворил тогда… Но все больше и больше убеждаюсь в одном: ты не от Тайпа тогда сбежал. Ты сбежал от своей совести. — От нее не сбежишь. Впрочем… Мне уже все равно. Что вообще может быть живым для человека, у которого отняли мечту… Мечту о счастливой жизни. — Мечту у тебя отняли?! — наверное, Тарн впервые видит Текно таким. — Ты прикалываешься? Ты здоров, как бык, играешь на своих барабанах, вполне себе весело проводишь время. А Тайп? Ты был там с ним, эти шесть месяцев?! Ты видел глаза своего парня, которому прочили будущее звезды футбола, а потом раз и все отняли и сказали, что он не то что в футбол играть — ходить нормально никогда не сможет! И все, что он делал эти месяцы, это жил, окруженный бесконечным враньем семьи и друзей, которые только и бдят, благодаря вашей милости, господин Тарн, чтобы он не дай боже тебя не вспомнил! А ты, да, давай, стой тут и жуй сопли дальше про то, как тебе плохо, какой ты тут бедный и несчастный! — Я не прошу меня жалеть, — хрипит Тарн, отводя взгляд. — Только позволь мне и дальше знать, как он. Это всё, правда. Всё, что мне нужно. — Да? Серьезно? Тогда вот что, Тарн: захочешь знать, как там Тайп, сам у него и спросишь. Но, метнув на него последний яростный взгляд, разворачивается и начинает удаляться. — Но, пожалуйста… — Я всё сказал! — выкрикивает, не оборачиваясь. Уже на выходе бормочет себе под нос: — Это ради вас, идиоты вы мои несчастные… Может, хотя бы один из вас кое-что поймет. ________________________________ Формат поменяла. Быстрой развязки не будет. Что-то погорячилась я с мини:)