Темная сторона.
20 ноября 2020 г., 13:00
На горизонте маячил рассвет. Кагар смотрел на догорающие в камине угли. Что-то не давало ему покоя. Что-то явно было не так. Нет, в общем все прошло точно по плану, и он ни в чем не сплоховал. Оплот они взяли. Недоимператор был схвачен, потом после ознакомления с планами его врагов отпущен. Эльфы в плену у орков, не у него, значит, их никто не кинется отвоёвывать силой, а просто, как обычно, выкупят. И всё же, что-то было неправильно, только вот что именно он не понимал.
Кагар вообще не любил сложных и изощренных планов. Одно дело, когда задание — принести голову кого-то определённого, другое — захватить город, там голов больше придется посносить, и всё же цель и средства её достижения ясны. Однако совершенно всё иначе в том положении, в котором он находился теперь.
***
…ранее
— Мы тебя долго ждали в этот раз, — усмехнулась она. Как ей повезло, что её улыбка была материнской. — Не моя вина, — он пожал плечами. — Твоя посыльная заявила, что я не могу идти сюда в неподобающем виде. Она окинула его взглядом. — По-моему, твой вид не стал более подобающим. Тебе не идёт. — Да-да. Конечно. Давай не станем устраивать словоблудия и просто сразу признаем, что я самый уродливый из всех ныне живущих нарьяма. — Ныне живущих? — она рассмеялась. — Да каких угодно. Только почему тебя-то это веселит? Смеяться она перестала и надула губы, скривив их. — Ты портишь мне развлечение. Опять! Пойдем со мной, у меня к тебе серьёзный разговор. Владычица Теней Луноокая Намарок встала с места и махнула рукой Кагару. Каждое её движение казалось расслабленным и плавным, чуть замедленным и оттого каким-то особенно томными. Белоснежные волосы её достигали поясницы и были заплетены в сложную прическу, платье было чёрным, а кое-где непристойно прозрачным. Была ли Намарок красивой Кагар никогда не задумывался, достаточно того, что она была Владычицей Теней. Но скорее всего не была. Уж точно не лицом. Зато тело её было совершенным. Ей самую малость не хватало роста, зато доставало объемов и в груди, и в бедрах. Закалённое в боях тело было крепким: под серой ровной кожей угадывался мышечный рельеф. Эти руки убивали не менее безжалостно, чем Кагар, эти ноги пробегали не меньшие расстояния, а тело заковывалось лишь в чуть более легкую броню. Пожелай Кагар её убить, он не был бы уверен в результативности сего действия: он был сильнее, безусловно, но она была искусным воином. Этот вопрос часто занимал Кагара, потому что ему часто хотелось прибить Намарок, и тем не менее, если убить её мать он ещё смог бы, то её саму лишь при определенных обстоятельствах и должном везении. Они шли голубым коридором Висящего дворца. Голубым он был не из-за цвета стен или интерьеров, а из-за люминофорных светильников: непосредственно эта часть замка освещалась именно голубой разновидностью смолы. Кагар ожидал, что они идут в зал Советов, но она отвела его в святая святых. Комнату Памяти. Большой сводчатый зал с множеством ниш, в каждую из которых устанавливали статуи бывших Владычиц, их сестёр, матерей, дочерей, чтобы потомки их помнили и чтили. Не каждая Владычица Теней — дочь предыдущей, не каждая Владычица — мать последующей. Они все были воинами, они сражались до восхождения на престол и после, они гибли сами, гибли их дочери и сёстры. И потому комната была обставлена множеством разных женских фигур. Только женских. В центре круглого зала стояла великолепно выполненная статуя Шилок. У неё было лицо, и это лицо скрупулёзно воплощалось в каждой из статуй богини. Намарок подвела Кагара к каменному изваянию, стоявшему не в нише. Женщина, высеченная в камне, была при полном доспехе, в одной из рук держала шлем, её волосы были заплетены в косу, замотанную вокруг головы. У неё был знакомый профиль и ещё более знакомая форма глаз, хотя в целом лицо казалось излишне грубым. — Как она тебе? — спросила, улыбаясь Намарок. — Обычно, скульпторы льстят своим царственным моделям. Но тебя явно ущемили, — пожал плечами Кагар. — Мы действительно так похожи? — вопрос прозвучал уже гораздо серьёзнее. И только сейчас Кагар обратил внимание на мраморный меч в руках женщины. Это была копия его собственного меча. Значит, перед ним было изваяние совсем не Намарок. — Белая смерть? — уточнил он. — Ты меня об этом спрашиваешь? Только ты и Тетрарх можете знать её в лицо, а ему я её показывать не намерена. Узнаёшь Кагарин? — Я не помню её лица, — честно признался он, — но она почти такая же как та, что стоит у меня. Я помню лишь, что всегда считал, что скульптор всё же польстил ей. — Так мы похожи? — Думаю, не так чтобы уж очень сильно. Она была уродливее этой статуи, ты, что и говорить, посимпатичнее будешь. Немного. К чему тебе её статуя? — Она моя, — пожала плечами Намарок. — Она – моя кровь, я – её. Если моё место в этом зале, то и её тоже. — У тебя была мать и была бабка, твои. Не думаю, что они были бы рады такому соседству, ведь если ты признаешь её, то признаешь меня. — Тебя я никогда не признаю, — резко развернулась Владычица, сложив руки на груди, — вот ещё. Но остальные давно уже всё знают и всё признают. Если кто-то из моих потомков втащит сюда твою страшную рожу в камне, их право. Я буду мертва, и мне до этого дела не будет! — Так я тут для опознания? Ну, если оно тебе нужно, это совершенно точно моя мать. А если тебе нужно моё разрешение на её установку… — Мне оно не нужно… — Тогда что? — Даэдрахир. — Чего? — Даэдрахир. Башня. Помнишь такую? Высокая. Чёрная… В темноте светится. Красивенько! — она выпучила на него свои лунные глаза, ровно такие же как у него, за ровно такими же белыми длинными ресницами. Если и было что-то действительно красивого в потомках Белой смерти, то это чуть раскосые глаза и белоснежные ресницы. — Ты рехнулась? — Ты давай-ка поаккуратней в выражениях. Я – твоя Владычица, и ты жив до сих пор только последней волей моей матери. Не возьми она с меня обещание выслушивать тебя и полагаться на тебя, ты бы давно был мертв! Он тяжело вздохнул, явно давая понять, что он думает по поводу всех её слов. — Я впервые за свою долгую жизнь прошу тебя о помощи, так оправдай надежды моей матери и помоги мне! Я хочу оставить свой след в истории, и не как потерявшая Равнину Разнотравья, а как Она, — она ткнула в мраморную Кагарин, — отомстившая врагам и забравшая своё. Либо наше, либо ничье! — Ты не на ту равняешься. От неё не осталось ничего, только я. Некому передать её меч теперь. Её наследие – смерть. Мать твоей матери тоже была Великой. Я бы сказал Величайшей! Куда там Кагарин с её Ллаевоан, против твоей бабки и Исхода. Но что она оставила твоей матери? И что она оставила тебе? Нас почти не осталось. Но вы помните их, почитаете. Зато твоя мать несмотря на то что не имела громких побед, удвоила число воительниц, только при ней был такой прирост народонаселения. Только при ней мы стали не вымирать, а возрождаться. Скажешь мне, что это не угодно Шилок? Скажи это матерям, которые не дождутся уже своих дочерей, и дочерям, чьи матери больше не вернутся, Родам, в которых не останется ни одной воительницы ради твоей славы. Нас мало для такой войны. — Моя мать повысила народонаселение не только за счёт воительниц, но и за счёт вас… Она настроила храмов, в каждом нужен был жрец. Всё больше мальчиков оставляли в живых. — И? Чем больше нас, тем больше вас. Сколько сейчас новорожденных мальчиков на одну девочку? Трое? Ты не замечала, что, когда общее число мужчин больше, их становится двое. А то и один к одному. Природа пытается уравновесить нашу расу. Из ста детей сейчас всего двадцать пять девочек, а во времена твоей матери их было пятьдесят. Оставь больше мальчиков в живых. Отдай приказ! Это в твоих силах. Тетрарх бесспорно устроит это, и в следующий период Восполнения ты увидишь больше воительниц. — У меня нет ресурсов на такое количество жрецов и лекарей… — Заставь их работать. Пускай учатся ремеслу. Куют. Обрабатывают камень. Добывают люминофор. Оставь войну и охоту женщинам, а всё остальное им. Ты это можешь! — У меня на это нет времени! — она взвизгнула, но потом добавила спокойно, — Всё это сможет моя дочь, Кагар. Не я. Протянув ладонь, она дотронулась до его щеки. Рука была ледяная. Её время ушло. — Как давно? — Прилично. Ты ведь не помнишь сколько мне лет, так? — Нет, — он покрутил головой, — я не помню даже сколько лет мне. — А как давно мир покинула моя мать, скажешь? — Девятьсот тридцать лет назад, — без сомнения ответил Кагар. — Ну и прибавь двести лет между периодами и сотню до конца Периода. Мне скоро тысяча двести. Мне пора. Уже ничего не радует моё сердце, уже ничего не держит в этом мире, кроме осознания, что я не оставлю о себе никакой славы, кроме потери Земель. Ты обещал ей. И я прошу тебя. Он снова вздохнул. Кагар не любил Намарок, она была упрямой и прямолинейной, не унаследовав ни ума, ни проницательности своей матери, она властвовала силой и страхом. Он мог понять это и даже уважать, но её неумение идти на компромисс, её ограниченность и упёртость его раздражали. Он не любил её ровно настолько же, насколько любил её мать. Манарин Полуночный Вой не была сильна в битвах, не была хороша в военном деле — для этого у неё был Кагар. Он сдерживал её военачальниц. Он спасал её армии и отряды от разгромов. Он защищал для неё Даэдрахир даже тогда, когда никто другой не мог. И когда она почувствовала, что её время начинает ускользать, что она теряет реальность, она приняла решение родить дочь, не похожую на себя — сильную, решительную, смелую, такую, которой не нужен будет защитник ни мужского, ни женского пола. Манарин родила Намарок, а в следующий период Восполнения покинула Мар навсегда. Намарок полностью соответствовала ожиданиям матери, и оттого правление Манарин оставила ей, а не старшей дочери. Сказать, чтобы старшая восприняла это спокойно, было нельзя. Это было ожидаемо, а потому с Кагара было заранее взято обещание не оставлять Намарок и служить ей так же, как он служил Манарин, ведь если бы у нарьяма было такое понятие, он был бы её отцом. — Хорошо. Раз хочешь Даэдрахир, давай возьмем её, как только период Восполнения будет окончен. Нам может хватить на это сил… или ты будешь последней Владычицей Теней и после некому будет сравнивать тебя с твоими предками. — Кагар, ты одновременно и недооцениваешь, и переоцениваешь меня. Я могу и не дожить до конца этого периода, он должен стать моим последним сезоном. Но я бы не стала просить о том, что невыполнимо. У Зувлок есть план, она будет командовать кампанией. А ты обеспечишь ей поддержку, соберёшь орков. Они всё равно никого так не уважают, как тебя. — Я бы поспорил. Всё та же Зувлок, например. — Они боятся её сильнее, чем тебя, но уважают тебя в разы больше. Ей не позволено давать Мак’Хаграт от имени ни одного племени, тебе – от имени любого. Ты дашь ей силу, она тебе – мозги. Сейчас я пошлю за ней, и она введет тебя в курс нашего плана. — Я понял. — Не понял. Но не важно. Кагар, я скажу тебе это лишь единожды, сейчас. Поскольку это моё последнее желание, мой последний шанс увековечить себя (но об этом никто, кроме тебя, не знает, для всех это просто военная кампания), ты сделаешь что угодно ради исполнения этого моего желания. Если нужно будет, ты нарушишь приказы Зувлок. Если так сложится ситуация, ты убьешь её. Ты не дашь ей ни при каких обстоятельствах сорвать её же план. А сейчас она может… Ну ты сам увидишь.***
Зувлок выглядела ужасающе, хотя Кагар её считал одной из красивейших женщин своего племени. Её кожа была намного светлее, чем у Кагара и Намарок. Серебряная кожа. За неё и такие же светлые пепельные волосы её называли Серебряной Ведьмой. Магии в Зувлок не было ни йоты, однако она умела проворачивать такие сложные комбинации и планы, что казалось, будто она предвидит ходы врагов и знает будущее. Так вот сейчас серебряная кожа Зувлок казалась белой, а волосы просто грязными, что для нарьяма, как и для эльфов, нонсенс и скорее уж отражение внутреннего состояния. Под её глазами лежали чёрные синяки, на лбу и уголках губ залегли скорбные морщины. — Паршиво выглядишь, командующая! — вместо приветствия бросил Кагар. — О себе беспокойся, — огрызнулась та. Остальные несколько прибывших в зал Советов были не нарьяма: двое орков и Зурх’Кхает, которого Кагар был действительно рад видеть. — А ты тут какими судьбами, Зурх? — потянулся пожать когтистую гоблинскую руку. — Давно в Оре Орон? — Пару дней. Твоя Владычица призвала. Когда зовет Луноокая, явишься даже с того света, — усмехнулся тот, слишком крепко пожимая Кагарскую руку (даже кости затрещали). Гоблины в этом плане жутко вредные и руки пожимали так, как будто хотели их сломать и друзьям, и врагам. — Зувлок говорит будем воевать. — Если командующая нарьяма говорит, что грядёт война, значит так оно и будет. Но почему не зашел-то? — Ты ж знаешь. Тебя дома не застать, а твоя домоправительница…. Ну, нет спасибо. Зувлок кашлянула: — Может вы потом выясните свои личные отношения, а сейчас мы приступим к делу? — Как госпожа командующая пожелает, — тут же елейным голосом заверил её Зурх’Кхает. — Начинай, — отдала приказ Намарок. Зувлок отвесила ей поклон. — Какое-то время назад Глава клана Костяного Рога, здесь от него сын Магр’Кох, и Глава клана Бизоньего Копыта, здесь от него первый налётчик Тордран, получили послания от Лабрана, сына Этнэ и дяди нынешнего Императора. Он предлагает им в обмен на убийство некого герцога Речных Земель Оплот и земли вокруг него. — Чего? — недоуменно спросил Кагар. — Того… Да, дядя нынешнего Императора вступает в связь с орками, для того чтобы убрать герцога Речных Земель, потому что, когда Император умрёт, первым наследником за ним является герцог, а потом уже дядя Императора. Понял? — Зувлок говорила с Кагаром, как с дебилом. Хотя он был уверен, что половину из сказанного тут не понимает никто. А вторую половину все понимают лишь частями. — Так это политика? Нет, в ней я ничего не понимаю. И не хочу понимать. Но я не могу не заметить, что этот «дядя» – хитрый жмых и считает вас, парни, — Кагар кивнул оркам, — дураками. На что он надеется? На то, что орки не знают, что от Раны до Оплота сутки пути? Они возьмут Оплот, порешают этого герцога. А их раз, и на следующую ночь накроет Ранийский гарнизон. — Знаешь, Лабран предусмотрел такую реакцию орков и сразу же дал обещание, что Северный флот покинет Рану, даже заверил, что гарнизон из Оплота частично переведут в Рану, чтобы укрепить защиту порта. — Они оставят Рану без защиты? — Да, — Зувлок кивнула. — Не совсем, конечно, но достаточно беззащитной. Если мы объединим племена орков, то сможем взять Рану. — Но флот всегда можно развернуть, — заметил гоблин. — Скажи мне, Зурх’Кхает, в открытом море тебе хватит сил разбить Северный флот? Гоблин потёр свои когтистые руки: — О, не сомневайся, командующая, в открытом море я смогу их разбить, но мне нужно время, чтобы собрать капитанов. — У тебя оно есть. До Трок’хаз. Достаточно? — Зувлок сложила руки в замок — Да. — Хорошо, значит Зурк разбивает флот, орки берут город в осаду. Но Рана может жить в осаде достаточно долго, были бы только запасы, а взять её сходу, мне кажется, даже многотысячной армии не по силам. Если отворить ворота – дело другое. И даже это можно сделать, был бы мобильный отряд. Рана построена на фундаментах наших зданий, а из Даэдрахир можно много куда попасть по подземным коммуникациям, но оркам там не развернуться, конечно, а гоблины, не бойцы на стенах, — Кагар покачал головой. — Ты возьмёшь Даэдрахир с орками, — сказал Зувлок, — а я открою тебе ворота в Рану. — Интересно, — усмехнулся Кагар, — одна? — Нет. Я могу собрать отряд из сотни воительниц, а может и больше. — Зувлок, сейчас период Восполнения. Я понимаю, у тебя есть дочь и ты можешь себе не рожать в этот период… — Я уже родила, Кагар, в этом сезоне. Физически я уже в норме, могу воевать, могу убивать. Моё присутствие тут не нужно. До Кагара наконец-то дошло происходящее. Внешний вид и состояние Зувлок были как раз последствиями её беременности и родов. Её желание покинуть Оре Орон тоже было следствием этого. Она родила. И, видимо, сына, которого ей даже не дали подержать в руках, не дали увидеть. Забрали и унесли. Уже навсегда. Смотреть, как растут чужие дети, осознавая, что твоего собственного зарезали жреческим ножом в центральной зале Храма Шилок. Да уж, она готова была и воевать, и убивать, наверняка как никогда в жизни. — И ты созовешь родивших в этом сезоне мальчиков и тех, кто не рожал вообще, но имеет взрослых дочерей и готов идти воевать? Это ведь….Нарушение всех наших традиций! — Ты никогда не был почитателем наших традиций, — заметила Владычица. — Нет. Не был. Хорошо. Зувлок с воительницами откроет ворота, орки ворвутся в Рану, мы займем её. Но что дальше? Я понимаю, что Империя, потеряв Северный флот, не пошлет Южный в залив Полумесяца. Однако что им мешает собрать войска и осадить в Ране нас? — Зима, — ответили одновременно обе серокожие женщины. — То есть вы считаете, что мы сможем укрепиться в городе за зиму и выдержим осаду весной. Сможем наладить поставку продовольствия летом. Переправить союзные нам племена не только орков, но и гоблинов, а также троллей и дать сёрьезный бой под Раной имперской армии. Согласен, в этом есть смысл. Это выглядит реалистично. Но вас не смущает, что мы не берём в расчёт самую сильную армию Мара. Эльфов. С чего это Лесной Король будет сидеть в лесу, пока мы будет захватывать земли его главного союзника? Почему вы думаете, что он не осадит нас в течение недели-двух после захвата Раны? Ему это под силу, а эльфы переживают холода прекрасно. Северные Врата – лучшее тому свидетельство. — А это, Кагар, твоя нелюбимая политика, — Зувлок вздохнула, — скорее всего ты даже не вспомнишь, кем была вторая жена Турмана Великого. — Турман – великая скотина, — огрызнулся один из орков. — Какое кому дело до его жен? — А такое что его второй женой была сестра Лесного Короля. А их сын получил титул герцога Речных Земель. Лабран, скрывая правду, просит у орков голову не просто герцога и претендента на трон Империи, а Дэекена Серселена, правнучатого племянника Онотимо, — с невероятным чувством превосходства продекламировала командующая нарьяма. Совершенно осознанный звук «э» вырвался у Кагара. — Не понимаешь? — Зувлок возмущенно вскинула руки. — Нет. — Орки должны схватить герцога и обезглавить, передав голову человеку от Лабрана. — Не тяни уже. Просто рассказывай, что придумала, — раздраженно бросил Кагар. — Я с орками отправлюсь в Оплот, возьму в плен герцога Серселена. По данной нам информации он, возможно, встретится с эльфами, как нам подают это действо, чтобы уговорить их примкнуть к восстанию. Но это уже вопрос сомнительный, да и неважный. Разговорами вытащу правду из посланника Лабрана при герцоге, а потом отпущу его к Лесному Королю в лес. Эльфов, если придётся брать в плен, надо бы оставить в живых, и пускай орки поступают с ними, как обычно с эльфийскими пленниками. Когда Онотимо узнает от герцога, что Империя замыслила убить его родственника, то вряд ли поддержит Империю. Он накажет их, расторгнув с ними все союзы, а своих эльфов просто выкупит через посредников. — Мерзкая политика… — Кагар изобразил порыв тошноты. Орки рассмеялись. Видимо, они думали так же, как и Кагар. Намарок сидела, задумавшись и потирая подбородок, потом резко встала. — Это сделает Кагар. — Чего? — оба нарьяма встали вслед за своей Владычицей. — В Оплот с орками отправиться Кагар. Он возьмет в плен герцога и потом отпустит его. А ты, Зувлок, тем временем будешь занята переправой нашей армии, через Льдянку. Посвяти его во все тонкости плана, вплоть до своих предположений. И ещё, я не желаю слушать жалоб ни одного из вас.***
…теперь
Она проснулась, осознавая боль во всём теле и буквально чувствуя на себе тяжелый взгляд. Стоило ей вздохнуть чуть глубже, как из угла донеслось: — Кто ты такая? Этот голос принадлежал нарьяма Кагару, и все вчерашние события не были сном. К её большому разочарованию. — Доброе… вечер? — проявила она воспитанность. — Я спала, как убитая. Видимо, на это и был рассчитан отвар, который в меня влили орки. Ну что ж, готова признать, на вкус он мерзкий, но действует. А как спалось вам? Или вы так и просидели всё время, смотря на меня? Он тяжело вздохнул: — Я спросил не об этом. Я спросил, кто ты такая! — Меня зовут Айра, я – невеста эльфийского посланника. Мы приехали с ним вместе, потому что не хотели разлучаться. — Невеста говоришь? Ну да, конечно. То-то ты бросила возлюбленного умирать и поскакала во весь опор. — Я испугалась, а страх, знаете ли, толкает на самые мерзкие поступки, — она даже не пыталась врать убедительно. — Послушай, рыжая, я ведь и правда могу тебя убить. Даже оружие доставать не придётся. Могу свернуть твою шею или задушить. Всё просто. — Но ты не делаешь этого, потому что не знаешь, кто я и насколько ценная добыча. — Точно. К тому же угроза твоей жизни усмиряет лучшего эльфийского бойца, что я когда-либо встречал, а это полезно. Но ты ведь в курсе, что есть разные способы получить ответы на мои вопросы. Ты можешь рассказать мне обо всём сама. И будешь права, если так сделаешь. Или я могу добиться их силой. Ведь согласись, чтобы жить пальцы на руках и ногах тебе не нужны. Да что там…. Тебе и нога твоя, чтобы жить, не нужна. Она сглотнула. — Страшно? — Кагар улыбнулся, — Пускай этот твой страх толкнет тебя на умные поступки, даже если сама ты их посчитаешь мерзкими. Сегодня мы выдвигаемся. В Оплоте оставаться больше не за чем. Когда прибудем на место, придёт время отвечать.
