Письма Толкина как основополагающая сюжета и нравственный ориентир эпоса

      До сего момента в своих работах я рассматривала сюжет произведения исключительно с точки зрения своей собственной и мои выводы базировались на тексте Профессора, где его мнение было передано слегка завуалированно, оставляя читателю пространство для размышлений. Но письма — дело другое. Фактически личный дневник Толкина затрагивает темы абсолютно разного толка, но для своей работы я взяла лишь те, которые так или иначе отвечают замыслу предыдущих моих статей. Перейду же к делу. Первое письмо, которое произвело на меня ошеломляющий эффект, было письмо номер 43, адресованное Майклу Толкину и затрагивающее тему брака и взаимоотношений между полами. Прочитав сие послание, я получила чисто эстетическое наслаждение, которое, надеюсь, получите и вы. «Отношения мужчины с женщинами могут быть чисто плотскими (на самом-то деле, конечно же, не могут; но я имею в виду, что мужчина может отказаться принимать в расчет все остальное, причиняя тем самым великий вред своей душе (и телу) и их душам и телам тоже» Во-первых, теперь становится ясно, о каких таких иных видах любви говорил Профессор в «Законах и Обычаях», а значит, не все в Датском королевстве было так чисто да непорочно. Во-вторых, отношения могут быть исключительно плотскими, более того, порой и женщина отказывается принимать в расчет все остальное, без причинения душе и телу какого-либо вреда. Но все-таки стоит сделать скидку на вероисповедание автора и на время, в котором он жил. Хотя, не будем лукавить, и в наше время можно услышать нечто похожее: »…»…с тех пор, как пал Адам, «безжалостный дух вожделения» шествует по каждой улице и восседает, плотоядно ухмыляясь…» Далее Толкин говорит о куртуазной любви в стиле рыцарства и тут — сюрприз! «Традиция эта идеализирует «любовь»… слабость ее, конечно же, состоит в том, что возникла эта традиция как искусственная куртуазная игра, как способ наслаждаться любовью ради любви, безотносительно к (и даже вопреки) браку» Я не буду разводить про то, что рыцарской любви стоило бы вообще-то опасаться, а не желать ее, но речь идет не о «благородных» господах в доспехах. Если куртуазная любовь не подразумевает пугающий акт соития тел в порыве пылкой страсти, то каким образом она может порицаться? С другой стороны, это объясняет дикую неприязнь Толкина к любви без взаимности, которая не могла вести к браку, но обязывала мужчину служить той, которая никогда не будет его, либо пылать к ней страстью, лишающей порой разума, как в случае в Маэглином. Все-таки был у Профессора пунктик, да не один. «В центре ее стоял не Господь, но выдуманные кумиры, Любовь и Дама. Она по-прежнему склонна видеть в Даме своего рода путеводную звезду или божество… объект или причину благородного поведения. Это, разумеется, фальшь, в лучшем случае придумка «понарошку». Женщина — такое же падшее существо, чья душа подвергается тем же опасностям» А ведь как любят многие говорить о том, что женщины-то у Толкина преисполнены благородства и величия, что они прекраснее и возвышеннее мужчин! Путеводная звезда, говорите? Любовь и служение Даме? Губу обратно, бабоньки, закатайте. Падшим существам слова не давали. Лично мне сложно после такого адекватно воспринимать романтические линии в эпосе, когда во имя так называемой любви персонажи совершали те или иные героические поступки. Как-то меркнет история Берена и Лютиэн в свете таких вот откровений. Профессор допускает служение женщине только в сочетании с религией, как в случае с матерью Иешуа, но и тут имеется ряд опасностей: »…она не вполне истинна и не абсолютно «теоцентрична». Она мешает молодому человеку увидеть в женщинах то, что есть на самом деле: сотоварищей по кораблекрушению, а не какие-то там путеводные звезды. (В результате, разглядев истинное положение дел, молодой человек становится циником). Насаждает раздутые представления об «истинной любви» как об огне, дарованном извне, как о постоянной экзальтации, не имеющей отношения ни к возрасту, ни к деторождению, ни к простой повседневной цели» Я, в принципе, представляю, как жили все эти Индис, Нерданэль, Арвен и прочие женщины со своими мужьями. Это объясняет, почему мы видим историю отношений максимум до брака, если нам позволил автор, конечно, потому как дальше у нас идет быт, дни детей и правнуков, о чем наивный романтический герой даже не подозревал, когда ввязывался во все это. Истории любви, начавшиеся с полных щенячьего обожания взглядов, пары случайно оброненных фраз (если вообще оброненных), в теории заканчиваются отнюдь не тем, о чем так любит сочинять фанфикшен. Каков тезис? Никогда нельзя превозносить женщину, как и любовь к ней! Я соглашусь, с возрастом желание и прочие чувства ослабевают, однако я видела достаточно пожилых пар, где отношения между супругами были нежнее, чем у некоторых молодых. Более того, обыденность, деторождение и повседневные цели (никак речь о стирке носок) кого-то настигают и спустя несколько лет брака, а кого-то не настигают и спустя десятки. Все индивидуально. Женщина, в целом, существо очень ведомое, в том числе сексуальным инстинктом, который делает их сочувственными, понимающими (или они стараются казаться таковыми) и именно он «преисполняет готовности разделить по возможности все интересы молодого человека, к которому их влечет… чистой воды инстинкт: инстинкт существа зависимого, инстинкт помощницы, в избытке подогретый желанием и молодой кровью… как быстро умная женщина учится, перенимает его идеи — и как (за редким исключением), отпустив руку наставника или утратив личный интерес к нему, дальше она продвинуться не в силах» Вам приходят на ум женщины-ученые или женщины-художники? Вот, теперь вы знаете, что все ими достигнутое — мотивация от любви к существу с иным хозяйством в трусах, чем у нее самой. Мне вот интересно, а если бы Феанор любил вышивать гладью пасхальных кроликов, его жена тоже за пяльцы бы села? Ведомая своим инстинктом, это зависимое, смею сказать, жалкое существо, без мужика-то никуда и ступить не может, но самое главное — вот что: «Девушка, сама еще не осознавая, что происходит, уже, пожалуй, «влюбилась». Что для нее, неиспорченной от природы, означает: она хочет стать матерью детей молодого человека, даже если сама она этого в полной мере и со всей отчетливостью не осознает» Вот увидела Лютиэн замызганного Берена в лесу и поняла, что хочет от него детей, да побольше. Увлечений у девушки нет, умишко скудный, но зато с избытком храбрости. Поэтому ради будущего отца своих детей она была готова пойти на любые жертвы! При том, что мужчина не обязательно влюбляется до скончания века: »…если молодому человеку путеводная звезда и божество требовались лишь на время (до тех пор, пока впереди не замаячит светило более яркое), и он всего лишь наслаждался лестным сочувствием, мило приправленным волнующим привкусом секса» Толкин добавляет, что все абсолютно невинно и ни о каком обольщении не идет и речи, а автор статьи добавляет, что поживи Келегорм еще, встретил бы он другую зазнобу и забыл бы, чем Лютиэн даже пахнет. Ну, в соответствии с тезисами самого Профессора, разумеется, и если снять розовые очки. Потом Толкин начинает рассуждать о «прекрасных и лживых», уточняя, что это так-то клевета, просто «женщины — такие же люди и способны на вероломство». И тут можно было бы спокойно выдохнуть, если бы Профессор не добавил: «Вот только женщины и впрямь склонны пасть Духом, если им предлагают «подождать» своего избранника — подождать слишком долго, в то время как юность (столь драгоценная и необходимая для будущей матери) быстро проходит» Тушите свет и выносите всех святых. Теперь я понимаю, почему именно женщины не пошли в Исход и остались дожидаться мужей до скончания века. Это такой нравственный ориентир для следующих поколений, которые будут читать эти труды, мол, вот как надо, такой женой надо быть! Или кого-то кинули, у него накипело и он написал так, как хотелось бы ему, чтоб было в идеале. Будь верной, смиренной, жди мужа своего сколько бы веков он ни шлялся! Что же до пункта с молодостью, необходимой для материнства, то здесь у меня сомнений не возникало никогда. Ранние браки эльдар, основанные на «великой любви», в годы, когда личность едва успевает сформироваться, если успевает в принципе, имели великую цель деторождения, видимо потому, что старая эльфийка — бесплодная эльфийка. Более того, еще не умудренная опытом женщина очень похожа на мягкий пластилин, из которого можно лепить что душечке угодно. Ну, а дети — цветы жизни и ее единственная цель, мы это помним. »…»…не следует заставлять ждать женщин, которые ветрены или откровенно распущенны… женщин, которые слишком глупы, чтобы воспринимать всерьез даже любовь, или в самом деле настолько порочны, что наслаждаются «победами»… но это аномалии» То есть, мужчине можно вертеть женщинами как хочется, а наоборот — нельзя? Это уже аномалия. Аномальным ли является желание Лютиэн сбрасывать плащик и музицировать перед каждым мужиком, которого она встречает на своем тяжелом жизненном пути? К слову, за этим женским персонажем увивается как минимум три половозрелых мужика на протяжении всей линии повествования, связанного с ней. Много ли мужиков бегает за Галадриэль, которая у нас дева-муж? Она-то, готова спорить, плащей не скидывает. Но черт с ними, это не совсем по теме. «У мужчины есть труд всей жизни, есть карьера (и друзья мужского пола), и все это способно пережить крушение «любви»… а девушка, даже та, что «экономически независима», как принято сегодня говорить (что на самом деле, как правило, означает, что экономически она зависит от работодателей мужского пола, а не от отца и не от родных), начинает практически сразу же думать о приданом и мечтать о собственном доме… неудача и впрямь может обернуться для нее крушением всех надежд» Здесь прекрасно все от начала и до самого последнего знака. Чувствуете, как пахнуло мизогинией? Я вот чувствую. Стоит полагать, что мужчины в Исходе шибко не печалились, ведь у них были дела и друзья, способные вернуть нужный боевой настрой, в то время как удел женщин — стонать за шитьем, глядя с тоскою в закат. Эта позиция автора прекрасно объясняет, почему женщины не были прямыми наследницами, почему они были так зависимы от мужа, брата, отца (нужное подчеркнуть) и почему при любом складе характера их судьба оканчивалась одинаково — замужеством, даже если оно было заведомо невыгодное, например, грозило лишением бессмертия. «В любом случае женщины в общем и целом куда менее романтичны и куда более практичны. Не обманывайся тем, что на словах они более «сентиментальны» — свободнее пользуются обращением «милый» и все такое. Им-то путеводная звезда не нужна» Я грешным делом начинаю задумываться, на правах кого в доме Толкина жила его жена? Ну, а если по замыслу эпоса, то теперь у меня вопрос: какая выгода была у любой эльфийской женщины, когда та выходила замуж за смертного, выбирая его жизненный удел? Секс? Кстати о сексе: «И, конечно же, в том, что касается сексуальных отношений, они куда большие реалисты. Как правило от непристойностей в речах они воздерживаются, разве что будучи испорчены дурной современной модой; но не потому что они целомудреннее мужчин (это не так)» Да женщины вообще зло, какие сомнения? А еще они сказочные дуры: «Если они в чем и заблуждаются, то разве что наивно веря, будто они способны «перевоспитать» мужчину. Они с открытыми глазами примут мерзавца и подлеца и, даже когда надежда перевоспитать его угаснет, будут любить его по-прежнему» Где-то на фоне тихонечко закудахтала квочка. Зато теперь мне понятен образ Нерданэль. Потом Профессор пускается в пространные рассуждения о моногамии и мы выясняем, что женщины, коли они не порочны, то все же инстинктивно к ней склонны, в отличие от мужчин: «Моногамия для нас, мужчин, часть этики, «явленной в откровении», в согласии с верой, но не плотью» Я не буду рассуждать на тему того, у кого больше в трусах зудит, а снова задамся риторическим вопросом: если бы не Валар, которые призвали эльдар к себе и усадили у своих ног, то эльфийские мужи были бы полигамны или моногамны? И коли о сексе до брака в «Законах и Обычаях» ничего не сказано, то кому тогда разрешалось им заниматься вне официального статуса «муж/жена» — нэри или нисси? Далее Профессор называет самореализацию — свободным наслаждением, потворством собственным слабостям, абсолютно неблагоприятным для самореализации других людей, а лучшее достигается через страдание и самоотречение. Красота. А еще прекраснее то, что верность в браке как раз это страдание и подразумевает, ведь это великое самоусмирение! «Брак может помочь освятить и направить к подобающему объекту его сексуальные устремления… удовлетворения брак не даст… брак сулит столько же трудностей в том, что касается чистоты, сколь и подспорья» Значит, женились эльдар рано даже не столько из-за детей, а сколько ради великой цели не допустить блуда в пастве, иначе плодоносили бы эльфийские женщины как молодые яблоньки, с завидной регулярностью и с сомнением в установлении отцовства. Удовлетворения брак, как мы уже поняли, не дает (вопрос, зачем тогда в него вступать, остается открытым), поэтому с годами муж с женой вообще могут жить отдельно, предаваясь любимым занятиям сколько влезет. Обычаи эльдар становятся мне понятнее с каждой строкой в письме. «"Ни один мужчина, сколь бы искренне он ни любил в юности свою нареченную невесту, не сохранил ей верность как же не в мыслях и на деле без основательного и целенаправленного усилия воли, без самоотречения… когда романтический ореол развеивается или просто слегка меркнет, молодые люди начинают думать, что совершили ошибку и что родную душу им еще предстоит отыскать. А родной душой слишком часто оказывается первая же подвернувшаяся под руку сексуально привлекательная личность» Вот она, любовь с первого взгляда, которую постулирует Толкин в своем произведении. Без каких-либо прочтений душ, романтических банальностей и прочего. Просто обыкновенное вожделение, страсть, а от измен спасает только выдержка. Профессор, конечно, упоминает, что дух эльдар властвовал над телом, но примеры обыкновенного сексуального влечения мы встречаем на протяжении всей линии повествования. А еще была мужская взаимопомощь, все дела… Интересно, одинокие мужчины эпоса, например, Маэдрос или Белег (здесь мы идем по «истинному» пути и гомосексуалистами их не считаем), или мужья, чьи жены остались в Благословенном Крае, типа Куруфина, или вдовцы, типа Трандуила, так и жили веками, усмиряя дух свой подручными средствами, аль может, Профессор специально не описывал их жизни столь подробно, дабы создать видимость того, чего на самом деле нет по его же собственному мнению? «Общеизвестно, что на самом-то деле счастливые браки встречаются куда чаще там, где у молодых людей «выбор» еще более ограничен родительским или семейным авторитетом, — главное, чтобы там действовала социальная этика…» Общеизвестно, что когда к девушке приходят свататься родственники потенциального жениха, которые приглянутся ее родителям, как и будущий зятек, то у самой девушки мнения никто спрашивать не будет. Как сказал один хороший автор: «когда два джигита разговаривают, говно должно молчать». Как в случае с Арвен. Далее мы обращаемся к письму номер 49 к К.С. Льюису, где мы знакомимся с комментарием по поводу предложения Льюиса о том, что «должно быть два отличных друг от друга вида брака: христианский брак, неразрывно связывающий брачующихся на всю жизнь, и брачные контракты, регистрируемые только государством и подобных обязательств не налагающие». Толкин говорит о христианском браке как о правильном способе управления человеческой машиной. Он сравнивает воздержание в сексе и воздержание в употреблении спиртного, мол, чем реже пробуешь, тем вкус слаще, считает терпимость к разводу — терпимостью к дурному обращению с человеком, абсолютно не уточняя, как двум людям сосуществовать друг с другом, если они грызутся на регулярной основе (вспоминаем «Неоконченные предания Нуменора и Средиземья»). Упрощение разводов ведет непосредственно к промискуитету, что, на мой взгляд, не связано друг с другом от слова совсем. Но не суть. Пишет нам Толкин о том, что был он свидетелем регистрации брака сначала перед церковью, а потом перед свидетелем от государства и тут: «регистратором, который в их случае оказался женщиной — на мой взгляд, это еще больше усугубило непристойность происходящего» Вот оно — уважительное отношение к женщине. Ну и напоследок. В письме 142 К Роберту Марри, который сравнил образ Галадриэли с девой Марией, Профессор касается своих представлений о прекрасном: «под ссылками на Пресвятую Деву, на образе которой основаны все мои собственные смиренные представления о красоте, исполненной как величия, так и простоты». Образ идеальной женщины Толкина отнюдь не гордая львица, готовая до последнего защищать свои интересы. Это не валькирия, не отчаянно защищающая свое дитя мать, пускай даже ценой собственной жизни, не мудрая, знающая, не друг в беде (в дружбу между мужчиной и женщиной, к слову, Профессор не верил). Это именно смиренность, покорность, простота и кротость. В общем, все по традиции.