You're gonna die

В голове было пусто. Что он делает? Нет. Не так. Зачем он это делает? Он просто шёл вперёд, не разбирая дороги. Вернувшись домой, он сразу прошёл в свою комнату, швыряя сумку с вещами в угол. Завалившись на кровать, Мидория просто втупился взглядом в потолок. Он допустил ошибку. Одну, незначительную, но допустил. Он сказал Каччану, что убьёт его. С одной стороны, это именно то, что он собирался сделать. В будущем. С другой стороны, Каччан имеет преимущество. Он может рассказать его матери. Инко вряд ли поверит в сумасшествие своего сына... Но может повести его к психологу. А вот это уже проблема. Он медленно моргнул, осознавая. Он должен уйти. Ему нельзя здесь оставаться. Он сел на кровати, поджав ноги под себя. А после приложил руку к груди. – Бьётся, - тихо прошептал он в пустоту, – Сердце бьётся. Но я ничего не чувствую. Пусто. И тихо. Голоса исчезли. Теперь есть только он. Мидория обвёл взглядом комнату. Всё здесь знакомо с детства. Каждое пятнышко. Вот только он ничего не почувствовал. Лишь плакаты с Всемогущим вызвали волну ярости и ненависти, но стоило только отвести взгляд, и чувства исчезали. Не было ничего, что могло бы вызвать его эмоции. Лишь чёртовы плакаты, фигурки и вся остальная туфта. Он в упор посмотрел на чёртов плакат, висящий прямо напротив него. – Ну ты и тварь, Всемогущий. Спасаешь всех, хах? Враньё. Ты просто мразь поганая. Веришь во всё светлое, как же, "Символ Мира"! - сжав кулаки, сквозь зубы цедил Мидория, – Вот только знаешь что? Я запомнил то твоё "...спасать людей и всё такое..."! Герои так не говорят! Зеленоволосый вдруг сорвался с места и, подбежав к плакату, сорвал его. Он срывал плакаты и постеры, чувствуя разгорающююся ненависть. Он метался по комнате, срывая и скидывая, разрывая и ломая. Остановился он лишь тогда, когда Мидория уничтожил всё, связаное с героями. Парень стоял, тяжело дыша. Ярость резко пошла на убыль. Пусто. Опять. Мидория сел на корточки, сжимая голову руками. Ничего. Пустота. – Почему я ничего не чувствую? Почему?! - почти кричал он. А потом вдруг замер на месте. А что, если?... Он подорвался и открыл один из ящиков стола. Там лежали тетради, канцелярия. А вместе с этим и канцелярский нож. Мидория вновь сел на кровать, неотрывно смотря на лезвие. Щёлкая кнопкой, он то максимально вынимал лезвие, либо наоборот, прятал до предела. Так продолжалось пару минут, пока Изуку прислушивался к себе. Всё также пусто. Парень остановил лезвие ровно на половине. А после закатал рукав на левой руке. Поднеся лезвие к запястью, он на секунду замялся. Но после легко провёл небольшую полосу, огибая вены. Нет, он пока не собирался умирать. Зацепенев, он смотрел, как на порезе собирается кровь и тоненьким ручейком стекает вниз по руке. Боль. И лёгкое чувство эйфории. С безумной улыбкой он смотрел на порез. Чувствует. Он чувствует! Мидория поднёс лезвие к запястью и снова провел по коже, но на этот раз надавливая сильнее. Осторожно огибая вены, парень наносил себе всё больше ран. Кровь текла по руке, капая на пол. Мидория смеялся, сумасшедше смотря на порезы. Когда на руке не осталось неповрежденных участков кожи, кроме вен, он начал резать себе ноги. Безумие завладело им, он почти не дышал, лишь улыбался. Правда, спустя некоторое время он остановился, почувствовал слабость. Только тогда парень вспомнил, что умереть можно от большой потери крови. Мидория встал, всё также судорожно сжимая пальцами нож, и поплелся в ванную, шатаясь. Умирать пока не входило в его планы. Уже стоя перед зеркалом и видя, что натворил, Деку потерял самообладание и просто-напросто разрыдался. Солёные капли падали на пол, а он всматривался в зелёные глаза, видя пустоту. Парень скинул футболку и осмотрел себя, продолжая плакать. Он – никто. Всего-лишь ничтожество. Беспричудный. Деку. Дрожащей рукой он поудобнее перехватил нож. Поднеся лезвие к ключице, он задрожал. Но отступать было некуда. Осторожно, поверхностно, он выводил буквы. А потом, отбросив все сомнения прочь, Мидория, сильно нажимая, снова написал эти буквы. Собственной кровью написал. Бесполезный Деку. А после этого нож выпал у него из рук. И он медленно осел на пол, просто смотря в стену, а слёзы всё также стекали вниз по щекам. Минут через 15 парень заставил себя встать и потянутся к аптечке, лежащий сверху на шкафчике. Обрабатывал раны он в течение получаса. А после собрал вещи, скинул в сумку всю канцелярию вместе с двенадцатью тетрадками и остатками тринадцатой после взрывов Каччана, бросил нож (предварительно отмыв его от крови), и одежду. Потом, недолго раздумывая, зашёл в комнату матери и взял небольшое количество денег. Одевшись, он набросил на голову капюшон и надел медицинскую маску, которую нашёл у себя в столе. И сейчас Мидория стоял с сумкой на плече, и хмуро смотрел на свои красные ботинки. Ему не хотелось обувать их. Но другую обувь искать сейчас была несподручно. Так что Мидория быстро обулся и вышел из квартиры. И вот в этот момент он осознал, что идти ему некуда. Мидория просто невидяще шагал по улицам, вспоминая. И остановился парень лишь тогда, когда споткнулся. Тогда он осмотрелся вокруг и понял, что никогда здесь не бывал. Район, в котором он оказался, был явно заброшенным. Ни один из домов не выглядел так, чтобы в нём можно было жить. Разбитые окна, сломанная двери, осыпавшаяся штукатурка... Это всё было не то. Он двигался по улице, рассматривая всё вокруг. И вот Мидория остановился перед одним из домов. На фоне всего района это здание выглядело лучше других. Все видимые окна были заколочены, но явно не разбиты. А двери крепко заперты. Честно говоря, этот дом выглядел не как дома, а скорее как особняк. Но всё это было неважно. Это место может стать его, пусть и, возможно, временным, но убежищем. И поэтому парень подошел к двери. Подергав за ручку, констатировал – заперто. А мастером–взломщиком он не был. Отнюдь. "И что теперь делать?" - парень готов был биться головой об стенку. Правда, через секунду к нему пришла гениальная мысль. Мидория наклонился и приподнял старый коврик для вытирания ног. Идея была до идиотизма проста. Люди ведь часто оставляют ключи под ковриком? Так почему бы, собственно, и не проверить? "Всё гениальное - просто", - ошеломлённо подумал Мидория, смотря на связку ключей. Их висело штук пять на брелоке. Подберя нужный, он отпер дверь. Перед тем, как зайти, парень оглянулся. Никого не было. Он зашёл внутрь и запер за собой. Мидория обошёл весь первый этаж, решив, что на остальные заглянет позже. Кухня, столовая, гостинная внушительных размеров, кладовка и ванная. Что интересно, почти вся мебель была на месте. Отсутствовала лишь плита на кухне, и предполагаемо не было телевизора (на стене было крепление) и картин (гвозди на стенах). А также диван был накрыт плёнкой. Всё было в хорошем состоянии, не считая сантиметрового слоя пыли на всех поверхностях. Парень привалился к стене, чувствуя неимоверную усталось. Да и то, сколько крови он себе выпустил, накладывало отпечаток на его здоровье. Деку решил выспаться, а вот уже завтра разбираться с насущними проблемами. О матери он старался не думать. Старая жизнь закончилась. Изуку Мидории больше нету. Есть лишь Деку. Выбрав диван местом для сна, он оттолкнулся от стены и стал стаскивать плёнку. Тучи пыли взметнулись в воздух, заставляя его каждые пару секунд чихать. После того, как плёнку он таки снял и пыль улеглась, парень рухнул на диван, не раздеваясь, и почти мгновенно уснул.

***

На следующий день Деку пошёл обследовать дом. Выяснилось, что тут присутствует четыре этажа. На каждом из них была своя ванная комната и как минимум две спальни. Правда, на четвёртом, находящимся под крышей, была почти пустая библиотека и две комнаты. Одна была такой же спальней, как и на нижних этажах. А вот другая была совсем небольшой. Но там было огромное окно, причём, не заколоченое. Да и сама комната, хоть и была небольшой, понравилась Деку больше всего. Единственное, что немного смущало парня - довольно большое пятно крови на паркете. Правда, он решил об этом не думать. В самой комнате находилась односпальная кровать, рабочий стол с ящичками и масивный шкаф, занимающий чуть-ли не четверть пространства. Деку пошарил по всем ящикам, и в самом нижнем нашёл клочок бумаги. Развернув её, парень уставился на буквы, слегка прищурив глаза. "Дорогая Курусе. Прости меня. Прости за то, что бросаю. Люблю тебя, сестрёнка. P.S. поищи на шкафу" Деку задумчиво повертел записку в руках. Судя по содержанию написаного и пятну крови на полу... Он откинул эти мысли. Почему-то версия самоубийства бывшего владельца комнаты ввергала в дрожь. Парень заново перечитал записку. Поискать на шкафу? Деку резко подорвался, и, запрыгнув на стол, начал шарить рукой по шкафу. Он уже почти разуверился в том, что что-то найдёт (а вдруг эта самая Курусе всё-таки забрала эту вещь?), как пальцы наткнулись на препятствие. Осторожно подталкивая предмет к краю, он успел схватить его прежде, чем тот упал. Это была обычная чёрная коробка из-под обуви. Держа свою ношу в руках, он осторожно слез со стола, садясь на кровать. Парень заврожено смотрел на коробку, всё не решаясь её открыть. Неожиданно резко заныли шрамы на ключице. Бесполезный Деку. Он цыкнул и снял крышку. Первое, что попадалось на глаза, это лежащая сверху маска. Она была удивительно простой и красивой. Она была на половину лица, белого цвета. А с прорезей для лица "вытекала" красная краска, имитирующая кровь. Деку повертел её в руках. А после положил на стол, невольно бросая на неё взгляды. Следующее, что было в коробке, была фотография. На ней было двое подростков, парень лет 17, и девочка лет 11. Оба были блондинами с голубыми глазами. Сходство поражало. Девочка, смотря в камеру, улыбалась. Она прямо излучала с фотографии радость и уверенность. А вот парень... Он улыбался вымученно, нехотя. А в глазах... А в глазах Изуку видел своё отражение. Шрамы закололо снова, и он поспешно отложил фото, отведя взгляд. В коробке остались лежать лишь тетрадки. Обычные, ничем не примечательные, лишь пронумерованные: 1, 2, 3, 4. Открыв одну, глаза Мидории расширились. Рисунки. На каждой странице. Пролистав все блокноты, отметил: большинство было нарисовано обычным карандашом, некоторые - ручкой, и лишь маленькая часть была цветной. Все эти рисунки... Их красота просто поражала. Но больше всего зацепил его рисунок, находящийся в конце третьего блокнота. На нём был изображён мальчик, стоящий в толпе. Были сумерки, лил дождь. Толпа была размазана, видно было лишь очертания людей и зонтики. У мальчика не было зонта. Он просто стоял там, и смотрел в небо. А дождь прятал его слёзы. В груди у мальчика зияла огромная дыра. А в уголке было написано: "Пустота" Слёзы закапали из глаз Деку. А шрам ныл всё сильнее. Парень резко поднялся и вышел с комнаты, судорожно ища по карманам сигарету.