дьявол для твоей души

Антон проходит в дверной проем, деревянная конструкция, державшаясь на петельках точно с божьей помощью, удивительно бесшумно открывается, но в последний момент громко ударяется о стену. В старом здании шаги эхом отлетают от стен, а листы неприятно шуршат, мешаясь сконцентрироваться. Парень водит фонариком от одной обшарпанной стены к другой. Побелка во многих местах уже слезла, отсыревшие книги стояли на своих местах, будто их когда-то снова возьмут и будут читать. Но здесь время остановилось, а Шаст ходит от стола к столу, поднимая клубы пыли, которые в солнечных лучах перелетают туда-сюда. Выйдя из кабинета истории, он подходит к очередной двери, которая оказалась закрыта, но висит на одной петле. Приложив все усилия, он фактически переставляет дверь и входит внутрь. Такая же картина: пыльные побитые парты, учительский стол с кипой бумаг, таблица химических элементов, которая держится на одном болтике. С другой стороны портреты учёных, а в шкафу такие же пыльные колбочки, а некоторые и вовсе лопнувшие. Шастун никогда не был сторонником этого дела. Ходить по заброшенным зданиям совсем не для него. — Короче в учительской ниче нет, — дверь, которая ведет в лаборантскую, отворяется, и из неё выходит Арсений, отряхивая руки и смахивая пыль с белой рубашки. — Ты блять че пугаешь, а, — Шастун дёргается от неожиданности, — стоп, там же лаборантская? То ли задает вопрос, то ли утверждает эти слова, но мужчина лишь пожимает плечами, пока Антон оглядывается на дверь, которая вела в коридор. Ему даже не хочется узнавать, как мужчина так легко попадает из одного места в другое, секунду спустя, когда Шаст поворачивается, чтобы спросить точно ли они пришли в правильное место и те ли документы ищут, как Арс снова исчезает из виду. Пожав плечами, Шаст подходит к учительскому столу, в два шага запрыгивая на небольшой подиум. Пытается открыть один из ящиков, но он не поддается, а когда дёргает нижний и тот открывается, то там не было ничего интересного, кроме забытой коробочки мела, ржавых ножниц и пустой папки. Полностью вытащив ящик, Антон ставит его на пол и пытается повторить авантюру с первым, но тот снова не поддается. Стол начинается скрипеть, а пыль противно щипать ноздри из-за чего парень начинает чихать. — Будь здоров. — Да блять, — Антон дёргает ящик, но пальцы соскользывают и он приземляется на задницу, осматривая подошедшего мужчину. — Не буду извиняться, — Арс подходит к ящичку и, взяв одной рукой, резко дёргает вниз. Замок трескается, и уже сломанный ящик был освобождён и небрежно брошен на стол голубоглазым брюнетом. — Теоремы, формулы, контрольные, какие-то ненужные записки… Шастун встает и отряхивается, хмуро наблюдая, как Арс перебирает листы бумаги. Вообще они совершенно незаконно находятся на территории, пусть и заброшенной, школы. Попов рычит и кидает ящик на пол, листы разлетаются вместе с пылью и некоторым мусором, который оставался на полу все это время. Антон с усталостью смотрит на улетевший объект, и ему хочется завыть, потому что он мог лежать в своей тёплой кроватке и смотреть сериалы, но нет, он возится с чертом в какой-то школе, ища нужные документы. От слов про черта Шасту стало смешно, и он улыбается, выходя следом за мужчиной из кабинета. — Может они есть у директора в кабинете? — с какой-то слепой надеждой спрашивает Антон, заворачивая к лестнице на третий этаж. — Я там был, есть все, кроме моих документов, я уверен, что он в одном из кабинетов, — хмуро бормочет Арсений, перепрыгивая через одну ступеньку. — Почему ты так уверен, что они вообще останутся в школе? — Потому что был человек, который хранил их, но я не успел забрать, — Попов толкает ногой со всей силы дверь, и она слетает с петель. — Хранил документы, какого черта тебе вообще они сейчас понадобились. Последние слова Антоном были сказаны себе под нос, чтобы его не услышали. Он проходит дальше по кабинету, освещая его фонариком. Одна из дверей резко открывается, и мурашки стадом пробегаются по телу, а он застывает на месте. Глаза начинают бегать, но когда оттуда выходит злой Арсений, Шаст глубоко выдыхает. — Прекрати, блять, это делать. — А ты прекрати, как девчонка пугаться каждого чиха, — небрежно плюет в лицо юноше эти слова и проходит в кабинет напротив, не удосуживаясь нормально открывать двери, а выбивая их с ноги. — Как девчонка пугаться каждого чиха, — передразнивает его Антон, высовывая язык и скорчив рожицу. — Я все слышу. Антон закатывает глаза и заходит в этот же кабинет, судя по табличке — музыки. Гигантские три окна были почти во всю стену, а у другой стены, где их не было, стояло старое фортепиано, а на нём старая ваза с искусственным цветком. Портреты композиторов, правда Шопен уже почти отклеился и готов был упасть, пока Бах преспокойно висел и смотрел своим хмурым взглядом. Попов раскрывает двери первого шкафа и хватает каждый листок, прожигая его взглядом и кидая их на пол, если это были не те. Парню на долю секунды кажется, как в окне сияет свет фонарей, но тут же погас. Если бы было темно, это можно было бы заметить, но на улице полдень и все прекрасно видно и без фонариков, правда, коридоры все равно нечем было освещать, кроме искусственного света. Шастуна все ещё не покидает мысль, что они здесь незаконно и должны смыться побыстрее, а значит нужно быстрее искать документы Арса. Один из шкафов с треском летит на пол, когда последняя бумага оказалась неверной. Злой Попов глубоко дышит, сжимая кулаки. Высоким было желание что-то разбить, но нужно сдерживать свои порывы гнева, ведь он не в аду и просто так вымещать свои силы не будет. Антон собирается идти к следующему ряду парт, когда спотыкается об какой-то выступ и громко матерясь, падает на руки, спасая свое лицо от поцелуев с полом. Арс в два шага преодолевает расстояние между ними и, толкнув длиные ноги парня, видит выступ возле парты на полу, который было трудно заметить. — Да, я в порядке, если тебе интересно, — язвит Антон, садясь на пятую точку и наблюдая, как мужчина закатывает глаза, а потом проводит рукой по выступу. Маленькая ручка выдвигается вслед за грубоватыми пальцами, потом поддевают её и взору открывается маленький тайник в полу, в котором лежат какие-то бумаги и маленькая коробочка. В голубых глазах играют огни, а волосы сами собой поднимаются вверх, когда коробочка была в руках владельца. Порыв демонической энергии, как понимает Шаст, не слишком заинтересовывает его, скорее то, что они все это время искали, но мужчина, взяв все в руки, складывает в наружный карман. — А если бы я не споткнулся, что бы тогда, как бы ты её нашёл? — вопросительно смотрит на Арсения, пока сам встает, воспользовавшись опорой в виде парт. — Я этому человеку буду всегда доверять, если бы я не нашёл здесь, он бы давал подсказки и приводил меня всегда в это место, пока я не найду, — монотонно начинает Попов, выходя из кабинета и направляясь к лестнице. Антон поспевает за ним, хочется жутко отдохнуть. Оба замирают, когда спустившись на первый этаж, слышат чьи-то шаги и негромкие голоса. Шаст весь напрягается и замирает на месте, когда из-за угла появляется три человека в форме, зелёный взгляд глядит в сторону, где только что стоял Арсений, но его уже как след простыл. — Антон? — знакомый женский голос выводит из раздумий о дьяволе одетым в сраку, как уже обзывает его в своих мыслях Шастун, и поворачивается к людям. — Оксана? — Ты какого лешего забыл на частной территории, так ещё и взломал дверь, — Антон улыбается, потому что дверь он не взламывал, она вообще не была взломана, она была вырвана с корнем из-за Арсения, и бережно поставленная на петли Антоном, чтобы их не убили. — Решил прогуляться, а ты чего здесь? — зелёные глаза замечают, как в окне удаляется знакомая спина, скрываясь за деревьями, а потом и за забором школы. — Я на практике, а тебе придётся поехать с нами. Оксана глубоко вдыхает и отходит в сторону, чтобы мужчины, с которыми она приехала, забрали Антона с собой. Шаст тем временем в голове избивает одного человека, точнее дьявола, который бросил его здесь. *** Шаст злой идёт из полицейского участка, после того, как его отчитали за то, что со взломом проник на чужую территорию, но сделали на первый раз не слабый выговор и отстранение от практики на месяц. Это было обидно, потому что он любил именно практику во всей студенческой жизни. Сейчас промокший из-за начавшегося дождя, забегает в подъезд и, забыв про лифт, пешком идёт на шестой этаж. Шатен заходит в квартиру и на всю площадь стоял запах крепкого вина, кинув ключи и разувшись, Антон проходит в зал и видит, как Попов расслабленно попивает из горла какой-то старой бутылки, кажется, вино, и читает потрепанную бумагу, которая в некоторых местах была уже разорвана. Парня, конечно, никто не замечает и он ещё сильнее злится из-за этого. Громко топая, он проходит на кухню, начиная монолог самим с собой. — О да, я неплохо провел сегодняшний день. Копался в старых бумажках с каким-то недочертом, — нарочно громко начинает говорить, чтобы его точно услышали, — а потом оказался в ментовке, потому что проник на частную территорию со взломом и теперь наказан. Квартира как была в гробовой тишине, так и продолжала находиться, лишь кипящий чайник нарушал эту идиллию. Шастун громко выдыхает и резко дергается, когда в дверях появляется Арсений и держит в руке пустую бутылку. Растрёпанная чёлка, которая обычно лежит идеально на этой голове, помятая рубашка и пара расстёгнутых верхних пуговиц. — И че, ты хочешь, чтобы я сказал «прости»? Нет, не скажу, я не тот, от кого ты услышишь эти слова, — бутылка летит в мусорку, стукаясь донышком об другую бутылку, которая уже лежала там. — Скажи спасибо, что вообще не задушил тебя там. Ты слишком искушающий, так и хочется валить и трахать. Арсений медленно, виляя бёдрами, как змея, подползает к Антону, ставя обе руки на стол возле талии юноши, придавливая своим телом, тело Шастуна. Попов глубоко вздыхает и чувствует детский запах персиков, такой приторно сладкий и уже почти развеянный сегодняшней пылью. Сердце Антона быстро стучит и ему хочется сделать остановку, когда горячее дыхание обжигает щеку, а кончик носа проводит по скуле и до мочки уха, но потом Арс отстраняется и, как ни в чем не бывало, уходит обратно в зал, будто всегда живёт в этой квартире.  — Спасибо я должен ему сказать, — фыркает Антон, дрожащими руками, помешивая сахар в пустой кружке, — разбежался прям.