дьявол для твоей души

Грубый толчок, Антон зажмуривается до белых пятен перед глазами. В ушах звенит, а возбуждение волной разливается по телу. Пронзительный голубой взгляд и окровавленный рот. Все тело болит из-за хаотичных глубоких укусов, поэтому белоснежные зубы Попова сейчас в капельках алой крови. Он толкается ещё раз, на этот раз глубже. Вместо стона — вой, и парню больно, но в тоже время хорошо. Грубые руки держат его, и он не имеет права пошевелиться. — Ещё, — сипит Антон, и ноги разъезжаются сами собой, — пожалуйста. Арсений рычит и начинает ускоряться, кончики пальцев покалывает и пробивает электрическим током в крови, а тело просто горит огнём. Хочется сказать, чтобы были быстрее, но одна рука перекрывает кислород и получается лишь выдавить из себя нечленораздельные хрипы. Пальцы давят на скулы, и приходится послушно открыть рот, мокрый чужой язык начинает вылизывать десна, а зубы хватают кончик антоновского языка и тянут. Снова больно, но этот контраст ощущений сводит с ума и глаза закатываются, а голубой взгляд никак не насытится телом. Антон резко вскидывает бедра и открывает глаза, отрываясь от подушки. Зелёные глаза встречаются с заинтересованным взглядом Арсения, который сидит на коленях парня и чуть отклоняется назад, чтобы не удариться лбами. Капелька пота стекает по виску, дыхание сбитое, а сердце молотком стучит в ушах. Брюнет приподнимает одну бровь и смотрит на бугорок под одеялом между ног Шаста. Шатен прослеживает взглядом, куда смотрит Арс и сразу смущается, пытаясь скинуть с его ляжек мужчину, но тот сильнее сдавливает ногами и не даёт пошевелиться. — И кто тебя так страстно трахал? — Арс ставит руки на плечи юноши и наклоняется к его лицу, тот лишь отворачивается чуть в бок, чтобы губы не касались друг друга. — Почему именно трахал? — Не думаю, что «пожалуйста» и «еще» кричат, когда ты кого-то берёшь, — начинает Арсений, чуть постанывая, произнося эти слова, но Антон его перебивает. — А ты какого вообще следишь за мной? — ставит руку на грудь Арса, другой рукой скидывая с плеч лишний груз, но ноги все ещё прижаты из-за чего больно пошевелиться, но шатен терпит. — Да ты так громко кричал, что мне стало интересно, вдруг тебя тут режут, а я все пропущу. Даже попкорн взял, но ты его у меня выбил, — Арс перекидывает ногу и слезает с кровати, проходя в сторону выхода из комнаты, — поэтому тебе там убраться теперь надо. Антон с минуту просто пялится перед собой, где только что был Попов, возбуждение немного спадает, но картинки из сна всплывают в голове яркими пятнами и он снова покрывается румянцем. Отогнав лишние мысли, ступает босыми ногами на пол и сразу чувствует попкорн под стопами, он неприятно хрустит и крошится ещё больше, чем был до этого. Выматерившись, Антон смотрит на часы и понимает, что может опоздать в университет, если не поторопится. Десять минут ему требуетсяна то, чтобы пропылесосить и привести в порядок постель, ещё столько же на приведение в порядок себя. Когда Шаст стоит перед зеркалом, чистя зубы, то видит кровавый след на белой футболке, оттянув её вниз, он удивляется следу от ногтей вдоль ключицы. Тонкие пальцы касаются ранки, и парень шипит от неприятных ощущений, приходится быстро обработать рану перекисью водорода и кинуть в стирку футболку для сна. В мыслях было два варианта, либо это расцарапал себя Шастун сам, либо Арс все-таки прикоснулся к его коже и сделал эти царапины, от этих мыслей по коже бежит холодная волна мурашек. Вовремя опомнившись, что времени остаётся мало, Антон уже носится по квартире в боксерах, одеваясь и по пути выпивая кружку горячего чая с бутербродом. Арс сидит в зале и наблюдает за туда-сюда бегающим юношей. Тонкие ноги с такими же худыми руками в браслетах, полное гнездо из волос на голове и не хватает только птенцов туда, впалый живот с небольшими кубиками пресса, дополняли образ выпирающие ребра и тазобедренные кости. Попов хищно облизывается, но виду не подаёт, ему хватило того, как Антон стонал во сне. Шатен накидывает черную мешковатую толстовку, чтобы ткань не сильно терлась о шрамы и обтягивающие джинсы. — Я ушёл, — последние слова сказанные парнем и дверь захлопывается. Попов оглядывает интерьер и думает с чего ему начать. Арсений вспоминает о книге, из-за которой вообще оказался здесь, и проходит на кухню. Толстая и старая, с потертым корешком и стертым названием, именно такая она лежит на столе. Видимо Шаст не решался её больше трогать, Арс улыбается одним уголком губ и, подойдя ближе, берет её в руки, но шипит от резкого ожога. Книга падает и раскрывается на какой-то странице, а мужчина глядит на руку: красные пятнышки быстро расплываются по пальцам и ладони, а потом также медленно исчезают, будто красной краску капнули на руку, но она тут же смывается. Все это сопровождается дикой болью, но Арс лишь сворачивает губы в трубочку и разглядывает упавшую книгу. Решив убрать пострадавшую руку за спину, он носком пытается толкнуть книгу или перелистнуть страницу, но и на кончик большого пальца, как только он касается книги, был обрушен поток боли. — Да блять ты че, — возмущённо кричит Арсений и уходит в спальню Антона, чтобы найти какие-то пишущие объекты. Через каких-то пятнадцать минут на полу посреди коридора уже нарисован круг и, найденные пять свечей в забытом пыльном месте, стоят по периметру круга. Арс напрягает мозги и начинает вспоминать, какие символы нужно чертить, чтобы призвать одну противную «коллегу». Начертив по памяти все символы и соединив их линиями, встаёт на колени, складывает ладошки в молящемся жесте и начинает читать себе под губы одному ему известные слова. Попов даёт себе слово, что на коленях больше никогда не будет стоять, не дело демону читать молитвы. Круг медленно начинает светиться, от одной линии к другой, огонь приобретает голубоватый оттенок, и требуется одно мгновение, чтобы порыв ветра взъерошил тёмные волосы, а сам огонь погас. В середине фигуры появляется стройная девушка. — Я архангел Михаил, была призвана… — Да-да пройденный, этап Ир, выходи сюда, — Арс машет рукой перед собой и стирает часть круга. Он сразу прекращает светиться, будто ничего здесь не было. Мужчина поднимается с колен, подавая ладонь девушке. — Арсений? Ты, блять, какого хуя вызвал меня, мне, сука, заняться больше нечем? — Ира бьёт ладошкой поданную ей руку и выходит сама из нарисованного круга. — Ай-яй, ангелам не свойственно материться, папочка накажет, — во все тридцать два зуба ехидно улыбается Арсений, смотря, как девушка складывает руки крест-накрест на груди и скептически наблюдает за демоном. — Ладно, мне нужна твоя помощь. — Моя? Помощь? — глаза ангела округляются, и она даже подходит ещё ближе к Арсению. — Мне не послышалось? Сам Попов просит о помощи. И кого просит, меня, Ангела. — Ладно, Ир, прекращай, если ты все ещё злишься за вторую мировую, то это было случайно. — Может и злюсь, что ты хотел от меня? — Поможешь книжку открыть? — Ира роняет из рук алебарду, которую до этого держала в руках и та, упав на пол, растворяется с характерным звенящим звуком. Арсений проводит взглядом оружие своего врага и лишь улыбается. Девушка открывает рот, чтобы начать говорить, но её нагло перебивают. — А, нет-нет, ты ангел, тебе не положено материться. Так что, поможешь? — Поповский, иди, пожалуйста, в ад, а, — каштановые локоны убирают с плеч назад, а сама девушка наконец-то решается оглядеть интерьер, — и что ты вообще здесь делаешь? — Долгая история, просто, блять, помоги, тебе трудно? Ира закатывает глаза и жестом руки показывает, что «давай уже свою книгу сюда». Арс берет её за ладонь и ведет на кухню, к лежащей на полу старой книжке. Бледно-серые глаза следят за рукой брюнета и с ухмылкой смотрят на объект. В два шага, стуча каблуками, подходит и приседает на корточки. Аккуратные пальчики с розовым маникюром касаются открытой страницы, но тут же отдергивает, приставляя обожжённый палец к губам. Арс, следящий за этим, рычит и толкает ногой бесполезную книжку, та отлетает в сторону стула, но это лишь доставляет дискомфорт ноге, прикоснувшейся к ней. — Где ты взял эту книгу? — спрашивает Ира, вставая рядом с Арсом. — Да меня парень один вызвал с помощью неё, говорит, это просто кулинарная книга, но я не могу её взять в руки, — пустой голубой взгляд куда-то возле книги. Пока Ира разглядывает её со стороны, Попов много думает. — Слушай, здесь иероглифы старые, но я не припомню такого языка, — читает ангел, наклоняясь к книге, пытаясь не прикасаться к ней. Попова как током прошибает, он дёргает Иру назад и, схватив её за плечи, смотрит в глаза. — Адам и Ева все ещё живут? — Конечно, они же благословлены, — девушка сбрасывает руки демона и отходит к кухонной тумбе. — Ну, тогда все, можешь идти, — машет ладонью в сторону входной двери, а сам уходит в гостиную.

***

Антон весь день сидит как на иголках. Информация с лекций не лезет в голову, лишь закрадывается волнение где-то в груди, оно противно скребёт и не даёт покоя. Пару раз на него шикает Оксана и просит усесться на месте нормально, но он не может, вновь возобновляя ёрзанья. После второй лекции идёт в туалет и смотрит на ранку, которая немного кровит и болит, промыв её, он смотрит на себя в зеркало и в животе урчит, ведь утром Шаст кинул в рот один бутерброд и немного чая. В столовой ,как обычно, много народу, поэтому быстро купить не получается. Пришлось отстоять большую очередь и взять только чай и пару булочек. Следующие три лекции Антон проводит совершенно в другой вселенной, а домой даже не помнит, как добирается. Помнит только крики из своей собственной квартиры и как что-то разбивается, когда юноша уже подносит ключ к замочной скважине, не зря волновался целый день. Шатен точно помнил, что дома оставался только Попов. Распахнув дверь, ему в глаза бросается стертая пентаграмма на полу или что это было, он не сильно разбирается в этом во всем. Потом женский крик и мужской смех, который точно принадлежит Арсу. — Вызвал меня из-за блядской книги, — снова звук разбивающегося стекла, Шастун медленно на цыпочках начинает идти к гостиной. — Тише, ты же ангел, тебе нельзя материться, — Арс отступает в сторону выхода из комнаты. — Да пошёл ты на хуй! — стакан приходится точно возле головы Антона, когда тот появляется в дверном проёме. Шатен жмурится, закрывая глаза и чувствуя, как пара осколков прилетают на щеки и немного в волосы. Медленно проводит ладонью, чтобы смахнуть и не пораниться, потом расслабляется и выпрямляется, раскрывая глаза. Рядом стоит улыбающийся Попов с рассеченной скулой и струйкой крови, стекающей по виску. В другом углу комнаты глубоко дышащая девушка на каблуках и в странных бело-золотых то ли доспехах, то ли их подделка. Каштановые волосы растрепаны в разные стороны, а серые глаза метают молнии. Шатен снова переводит взгляд на Арса, тот медленно продвигается к дверному проему. — Не познакомишь нас с… кто это вообще? — Антон трясет головой, и пара осколков его любимого бокала падает на пол возле ног, которые предварительно были обуты в домашние тапочки. — Да так, моя коллега, она уже уходит, — с нажимом произносит Арсений последние слова и прячется за спиной Антона. — А что это ты не хочешь меня знакомить с таким красивым человечишкой, — Ира медленно подходит к Антону, разглядывая его, пока тот быстро краснеет. Арс надувает губки и вылезает из-за спины шатена, показывая одну голову. — Нет, не познакомлю, брысь, — но ангел не слушает, она пожирает глазами Антона, а тот лишь смущается, бегая взглядом и теребя пальцы за спиной. Это может продолжаться долго, но Арсений решает, что пока Антон нужен ему живым, подхватывает парня на руки и тащит вон из комнаты под крики Иры и возмущения самого Шастуна. Кидает его на кровать в спальне и запирает замок со стороны коридора, не обращая внимания, что там Антон кричит, он возвращается к Ире. — Всё, давай, вали отсюда, дорогу в рай сама знаешь, — плюет ядом в лицо девушке, а та лишь фырчит и, с высоко поднятой головой, уходит в сторону двери, но по пути просто растворяется. Антон бьёт по двери, чтобы его услышали и кричит, чтобы Арс открыл, но Попов игнорирует его просьбы. Проходит минут сорок, и за это время шатен успевает переодеться и подремать на своей кровати, вытащить ещё пару осколков из волос и посмотреть в общем чате группы, что им задали на завтра и какие вообще занятия будут. Слышится звук открывающегося замка, но Арс не открывает дверь, а уходит обратно в зал и садится, бессмысленно смотря в одну точку. Шастун глубоко вздыхает и осматривает то, что эти двое здесь натворили и понимает, что оставшийся вечер он будет убираться.