Нарушитель

      Тэхён был готов расплавиться, как горящая свеча, от нарастающего жара между ними. Разум обоих словно помутнел, казалось в мире нет больше ничего, кроме влажных губ, горячего дыхания одного на двоих, и опаляющих рук, что разжигали огонь в теле с каждым новым прикосновением. Губы Юнги были со вкусом малины, которая, видимо, срывалась не только в корзинку. От этого эльфа вело ещё сильнее, и его длинные пальцы уже забрались под рубашку, оглаживая талию, пробираясь всё выше. Когда нежные руки коснулись слегка выступающих рёбер, Юнги выдохнул кажется весь кислород из лёгких, в тихом полустоне откидывая голову назад, и слегка ударяясь о дверь за ним. Тэхён тут же выдернул одну руку из-под рубашки паренька, и заботливо подложил её под светлую макушку, защищая от последующих ударов, с ещё большей страстью впиваясь поцелуями в открывшуюся шею.       Мало, чрезвычайно мало, хочется ближе, больше, сильнее чувствовать друг друга. Юнги слегка приподнимает ногу, обнимая ею бедро эльфа. Хочется обнять его всего и всем, руками, ногами, лишь бы быть ещё ближе, ещё больше показать всю свою привязанность. Если ему и суждено умереть от разбитого сердца, то сейчас он совершенно не против отдать его в эти ласковые руки, что уже спускались ниже к бедрам — уверен, что они это сердце сберегут. Отдать не только сердце — всего себя. Тэхен будто понимает это без слов, подхватывая податливое тело под бедра, и усаживает того на рядом стоящий обеденный стол. Он встает между разведённых ног, и смотрит неотрывно затуманенным взглядом, полным любви и желания, глаза в глаза. Как совсем недавно, когда, пытаясь смутить мальчишку, надевая на вечно холодные ноги вязаные носки, только сейчас все совсем по-другому, игры закончились — полным поражением обоих, что сдавались друг другу в плен, возобновляя поцелуи. Но когда Юнги уже стягивал с широких плеч напротив рубашку, осыпая поцелуями каждый открывающийся участок кожи, раздался жалобный кошачий рёв, приближающийся к дому, возвращая их в реальность.       Эльф, тут же схватив лук и колчан, сорвался во двор, по пути натягивая рубашку обратно. Фея остался рассеянно сидеть на столе, выглядывая в распахнутую настежь дверь.  — Моби…— в беззвучном ужасе произнес Юнги, сползая со стола, и выбегая к Тэхену, что уже склонился над раненым зверем.       Вся её белоснежная шерсть была в крови, а из спины торчали дымящиеся странным темно-синим дымом стрелы. Она тяжело дышала, и кашляла тем же дымом, что исходил от стрел. Пушистые малыши мельтешили вокруг неё и жалобно пищали.  — Юнги, забери мелких. Закройся в доме, и наружу ни шагу, пока я не вернусь!       Тэхён взвалил на плечи тушку Моби, стараясь не касаться стрел, и скрылся в лесу. Фея собрал в охапку пушистиков, и пытался занести их в дом, но те отчаянно вырывались в след за матерью, то и дело высыпаясь из рук. Юнги схватил первое что попалось в руки — свою накидку, и накрыл ею, как сетью, стайку беспокойных зверьков, но несколько всё же ускользнули из ловушки. Испуганный и растрепанный мальчишка легонько подгонял их в дом ногой, волоча остальных. Когда казалось, что все пушистики в доме, фея заметил ещё одного. Далеко, совсем близко к мерцающей стене. Он тут же ринулся за ним, но, когда нагнал, они оба оказались за барьером. — Малыш, иди ко мне… Мама скоро вернётся… Пойдём к остальным… —подкрадывался к нему юноша, боясь спугнуть, что бы тот не убежал ещё дальше.       Пушистик расправил ушки, прислушиваясь к тихому голосу Юнги, что едва не срывался в истерику, но идти к нему не торопился, решая, что же лучше: идти в след за мамой или к большому братику и остальным.       Юнги одним прыжком накрыл пушистика своим телом, и, поймав, взял того на руки. Он быстро поднялся, и побежал обратно к барьеру. Почти добежав до заветного спасения, он услышал свист стрелы за спиной. Юнги обернулся, и увидел, как две стрелы летели прямо в них, на пол пути к цели превращаясь в длинные веревки. Парень рухнул на землю, связанный по рукам и ногам, успев прикрыть собой малыша. Тот жалобно запищал под его весом, но сразу замолк, когда к ним приблизилась пара остроносых сапог.  — Что ж… Это оказалось куда проще, чем я думал… — послышался грубый голос над ними, и тут же в лицо Юнги прыснули зеленым облаком, от чего тот сразу отключился.       Незнакомец грубо схватил фею за веревки, связывающие тому руки, и потащил за собой вглубь леса. Пушистик понял, что они попали в передрягу, и теперь крупно дрожал у Юнги за пазухой, тихо поскуливая.       Юнги лежал на мешковатом матрасе, укрытый тонкой шкурой, в тёмной комнате. Стены из грубого камня делали её похожей на темницу. Парню снился чудный сон, в котором руки уже родного эльфа нежно его обнимали, прижимая к крепкому телу, пряча от казалось бы вездесущих холода и сырости. Безумно сильно хотелось раствориться в ласковых объятиях, согреться в его нежности. Но голос, что вдруг врезался в сознание, был незнакомым, грубым и резким, отличался от бархатного тембра Тэхёна, от чего Юнги поёжился, и в недоумении распахнул глаза. Над ним навис очень красивый эльф, с длинными светлыми волосами, тонкими чертами лица и бледно-голубыми глазами, что смотрели изучающе. — Кто ты такой? — Юнги еле шевелил пересохшими губами, отодвигаясь от незнакомца подальше, но тот приближался. — И где я?  — Так вот ты какой… Неудивительно, что Тэхён решил оставить себе такое сокровище… — эльф зарылся рукой в волосы феи и утробно застонал, зажмурившись от удовольствия. — Ты так наполнен магией, буквально до краёв… Значит этот отшельник ещё не успел тебя испортить. Это хорошо, фея, ведь такой, как он, не заслуживает любви. Особенно любви столь прекрасного феи. — Кто ты, черт побери, такой?! И где Тэхён? — Юнги отбросил его руку от своей головы, вжимаясь спиной в холодную каменную стену. — Ох, я такой невежливый, прости. — Эльф деловито выпрямился, поправляя свой длинный темно-синий наряд, и слегка поклонился — Меня зовут Далион. Король лесных эльфов, и твой будущий возлюбленный.  — Будущий… Кто?  — Возлюбленный, муж, любовник… Называй так, как тебе больше нравится. Я наконец вырвал тебя из лап взбалмошного отшельника, так что ты должен быть благодарен мне. Этот Тэхён — не лучшая компания для столь милого и чистого феи…  — Не неси чушь! Он придёт за мной… Тэхён заберёт меня!  — Ты уверен? Мои разведчики уже донесли мне, что он в компании старого друга — Хранителя, и тот его весьма страстно утешает. Хотя не сказал бы, что тот сильно опечален, по-моему, они даже рады, что избавились от третьего лишнего. И, по-моему, эти два чудика идеальная пара. — Король даже не пытался скрыть своей довольной улыбки, видя смятение на лице юноши. — Ну-ну, только не плачь, обещаю, я позабочусь о тебе, и стану для тебя лучшей парой.       Далион вновь потянулся к лицу Юнги, но тот снова отпрянул. — Убирайся! Оставь меня! — пленник всё же сорвался на истерику, крича, и прячась под шкурой, которой укрывался во сне. — Будешь паинькой — переведу в свои покои, там нет плесени и сырости. А ещё там есть огромные окна с чудесным видом, особенно на закате. О, и пуховые перины, да одеяла потеплее! — Эльф, продолжая довольно улыбаться, скрылся за дверью.       Когда его шаги стихли, Юнги начал искать своего пушистого друга. Тот всё это время прятался в противоположном углу, среди мха, и неплохо с ним сливался. В момент опасности такие существа были мастерами маскировки. Малыш спрятался туда, выскочив из теплых объятий Юнги, когда только услышал незнакомые шаги к их темнице, и после лишь тихо наблюдал за чужаком издалека. Когда тот ушёл, он тут же выбежал на зов большого братика.       Юнги обрадовался, что с малышом все в порядке. Он держал того в руках, и заботливо стряхивал с белой шёрстки пыль и грязь. Пушистик в ответ лишь жалобно попискивал.  — Да, малыш, ты прав, всё плохо. Но не стоит верить этому напыщенному индюку. Тэхён спасёт нас. Надо только подождать.