Один шаг... От ненависти до любви

Этим поздним вечером я как обычно собирался пропустить стаканчик виски, и насладиться очередным литературным произведением из моей скромной библиотеки. Чтение, немного алкоголя и тишина, как ни что другое помогали расслабиться и настроиться на сон. Включив свет на кухне, совмещенной с гостиной, и развеяв полумрак, наполнявший комнату благодаря панорамным окнам, я налил себе виски, и уже хотел поудобнее устроиться за столом, увлечься очередным романом, названия которых я давно перестал запоминать, как раздался звонок в дверь. Гость в столь поздний час? Что ж, специфика моей работы располагала к такому, поэтому моё удивление рассеялось так же быстро, как и возникло. Выпустив из рук стакан, я направился к двери. Я ожидал кого угодно, но только не её… Передо мной стояла Брилл Эванс, моя давняя любовь. Мы познакомились три с половиной года назад, когда её, схватившую пулю, притащили на себе парни Брендона. Брендон был главой банды, грабителей банков и магазинов. Полиция постоянно прижимала кого-то из них к стенке, из-за чего состав группировки регулярно обновлялся. Брилл на тот момент была новым «рекрутом». Она попалась на первом же ограблении, но ей повезло, и ребята смогли удрать и успели привести её ко мне. Моё имя Дуглас Кинг, я доктор. Доктор, который разбогател на спасении жизней… преступников. Ко мне приходили итальянцы из мафиозных семей, громилы с улиц, несколько раз ко мне заглядывали даже китайцы из триады. У меня не было никаких правил и принципов в отношении пациентов, кроме одного: хочешь выжить – плати. И они платили исправно. Я влюбился в госпожу Эванс с первого взгляда. Дерзкая, задорная, постоянно ищущая приключений, она была полной противоположностью мне – любителю спокойной, и размеренной жизни. И она ответила взаимностью. Те три года были и самыми лучшими, и в то же время одними из худших в моей жизни. Я не находил себе места, когда она отправлялась на очередное дело. Её жизнь была полна риска, и мне ещё не раз приходилось спасать её. Это жутко выматывало нервы, у нас нередко возникали ссоры, когда речь заходила об этом. В конце концов, мы быстро мирились, но в какой-то момент я окончательно сломался. Мне надоело проводить день за днём, гадая, вернётся ли моя возлюбленная сегодня домой живой и здоровой. Наше расставание было тяжёлым, полным ругани и криков. Но, в итоге, мы умолкли. И с той самой минуты воспылали друг к другу ненавистью. Вот уже как полгода мы ни разу не виделись. И вот госпожа Эванс вновь стоит на пороге моей квартиры. Её губа и правая бровь были разбиты. Брилл была одета в узкие чёрные джинсы и белую рубашку. Хотя белой ткань назвать было сложно: от крови она покрылась бордовыми пятнами, к тому же местами виднелись порезы, несколько верхних пуговиц отсутствовало. Джинсы также были испещрены тонкими линиями, за которыми проглядывалась кожа и кровь. Однако меня удивило то, что её волосы, каре платинового оттенка, были абсолютно чисты, и почти не растрепались. Я встретил её, облачённым в серую рубаху с белой футболкой, и мешковатые спортивные штаны, слегка волочащиеся по полу из-за большого размера. В таком наряде я чувствовал себя несколько неловко, впрочем, по одному только виду Эванс было предельно ясно, что ей всё равно как я выгляжу. Мне хотелось закрыть дверь перед её лицом, но я слишком долго решался, а она молча пропорхала внутрь. Закрыв дверь, я направился обратно к столу, взяв в руки стакан, и сразу сделав большой глоток виски. Я чувствовал на себе взгляд Брилл, но не считал нужным даже взглянуть на неё. - Дуглас. Звенящую тишину нарушил спокойный и звонкий женский голос. Я всё ещё молчал, отстранённо смотря вперёд. - Дуглас. Брилл не оставляла попыток достучаться до меня, но я упорно продолжал игнорировать её. - Дог, - немного повысив тон, но всё так же спокойно произнесла девушка. Вот же чертовка. Когда-то она постоянно звала меня так. Это было попыткой скрестить слово "док", и моё имя. Мне до сих пор неведомо, зачем она это делала, и мне это не нравилось, злило меня. Злит и сейчас. После такого я не мог не обратить на неё внимания, пусть и сделал это рефлекторно. Взглянув на неё, я понял, что это не было глупой попыткой взбесить меня. В полуприкрытых карих глазах и нахмуренных бровях читалась боль, лёгкая печаль и даже гнев. Но сильнее всего её взгляд выражал усталость. Усталость от кровоточащих ран по всему телу, которые причиняли терпимую, но жутко раздражающую боль. Да и просто желание, наконец, нормально выспаться. Мы молча стояли, угрюмо глядя друг на друга целую минуту, пока одному из нас это не надоело. Брилл тихо вздохнув, прошагала мимо меня, и взяла бутылку, сразу припав губами к горлышку. Сделав несколько больших глотков, она слегка поморщилась и прикрыла глаза, пока в её груди растекалось приятное тепло. Я невольно глянул на стакан в своей руке, в котором алкоголя оставалось на один глоточек, а затем снова поднял глаза на Эванс. Она уже расстёгивала рубашку, после небрежно кинув её на пол, оставшись в одном чёрном бюстгальтере. Её тело было покрыто порезами, ссадинами и синяками. Девушка уселась задом наперёд на ближайший стул, снова взяв бутылку в руки и положив подбородок на спинку. Что ж, она никуда не уйдёт, пока я не займусь её ранами... Да и честно говоря, выгонять её уже не хотелось. Осушив стакан залпом, я отправился в свою "операционную". Эту комнату я специально оборудовал под стать больничной палате: здесь была и койка, и множество инструментов, лекарства, и различное оборудование. С недавних пор я очень редко посещаю её, но были времена, когда едва ли не каждую неделю в "операционной" находился пациент. А иногда их было и несколько, и тогда уже на койку ложился тот, кому было тяжелее всех. Мы сидели в тишине, прерываемой лишь тихими глотками Брилл, продолжавшей заливать в себя моё пойло. Около десяти минут я молча обрабатывал раны на её спине, пока, наконец, не решил завести разговор. - Во что ты вляпалась? Она ответила не сразу, перед этим я услышал тихий вздох, эмоцию которого не смог определить; то ли это было раздражение, то ли гнев от воспоминаний произошедшего. - Не поверишь, - подала голос девушка, после очередного глотка. – Хулиганы. Это было похоже на правду, и всё же что-то внутри меня заставило меня усомниться. - Хулиганы? – переспросил я. Брилл не ответила. - Со спиной всё. Разворачивайся. Девушка повернулась на стуле, слегка выгнув спину и запрокинув голову. В вечернем свете единственной лампы на её теле отплясывали тени, подчёркивающие фигуру. Сейчас она смотрелась сексуальнее, чем когда-либо. Я невольно засмотрелся, ощутив к тому же наплыв воспоминаний о лучших временах, проведённых с ней. Признаться честно, я всё же порой скучаю по тем моментам дикой, рискованной любви. - Прекрати! - произнесла Брилл приказным тоном, заметив как я откровенно пялюсь на неё. Короткий миг удовольствия был прерван, и я вновь взялся за работу. - И что же от тебя нужно было хулиганам? – вновь заговорил я. - Деньги. Хотели ограбить, – девушка ответила, не поднимая головы. - Иронично, не правда ли? Ответа не последовало. Подняв глаза, я увидел, как Брилл гневно смотрит на меня. - Пошёл ты. Следующие десять минут прошли в полном молчании. Я закончил с ссадинами на торсе Эванс, и вновь стал скользить глазами по изгибам её тела. Она подняла голову и несколькими глотками опустошила бутылку. Мы встретились взглядами. Я в первый раз не смог понять, что таится в её глазах. Не знаю, сколько времени мы просто смотрели друг на друга. Снаружи я казался спокойным, но внутри меня бушевала буря эмоций. Я ощущал тягучую, густую тоску, сразу же заливаемую океаном гневного пламени. Когти сожаления соскребали слой за слоем с моей души, но царапины тут же укрывал холодный металл равнодушия. Я продолжал любить её, и ненавидел. Хотел помочь и приютить, и одновременно прогнать прочь. Готов поспорить, что сейчас Брилл испытывала то же самое. Мой взгляд упал на её ноги, так же испещрённые ранами. - Ноги обрабатывать? – свой вопрос я дополнил кивком. Девушка отрицательно помотала головой, не сводя с меня глаз. Несмотря на целую бутылку выпитого виски, алкоголь ещё не до конца затуманил её разум. Тихо вздохнув, я сполз со стола и собрал медикаменты, относя их обратно в «операционную». По моему возвращению, Брилл даже не выпустила из рук бутылку, продолжая следить за мной взглядом, от чего мне становилось немного неуютно. Я опёрся спиной на холодильник, и скрестил руки на груди, опустив глаза. Теперь мне нужно было принять решение: выгнать девушку, или оставить у себя переночевать. Мои мысли словно разделились на два враждующих лагеря, между которыми тут же завязалось сражение. Одна сторона, полная обиды и злости твердила мне прогнать Брилл. Нас с ней более ничего не связывает, наша любовь рассыпалась в прах и развеяна ветром времени. Другая же сторона взывала к воспоминаниям, просила меня проявить милосердие, и приютить Эванс. И «светлая сторона» одерживала верх. Мне не хотелось отпускать девушку, особенно в таком состоянии. Я подошёл к Брилл, и аккуратно взял бутылку из её рук, затем выбросив в урну. В этот момент я принял окончательное решение. Война тьмы и света в моей голове утихла… Потому что свет победил. - Кровать застелена. Отправляйся спать, – произнёс я, указывая рукой на дверной проём в противоположном конце гостиной, за которым находилась спальня. Брилл медленно поднялась, но вместо того, чтобы пройти в комнату, девушка подошла ко мне. Мы сошлись в поцелуе. Сначала он был медленным, даже робким: мы будто впервые прикоснулись друг к другу, пробуя друг друга на вкус. Я не сопротивлялся, не пытался оттолкнуть её от себя, моими мыслями завладела страсть. Наш поцелуй становился напористее, горячее. Мои руки заскользили по телу Брилл, а она уже стянула с меня рубашку, пятясь назад и ведя меня за собой. Алкоголь притупил её боль и позволил выйти наружу горячей влюблённости, некогда запертой в клетке ледяного равнодушия. Мы завалились на диван, и наши губы расцепились. - Дуглас, - тяжело дыша, сказала Эванс. – Я люблю тебя. Вместо ответа, я снова поцеловал её. Мы оба теперь были в предвкушении страстной ночи, наполненной яркими эмоциями, однажды погибшими, но вновь возродившимся с небывалой силой…