Глава III
17 апреля 2021 г., 22:03
— … Ну, в общем, идем мы, значит, с моей бабкой по площади на рынок, там воняет, просто жуть, как сейчас помню, а тут я вижу, значит, девчонку, мою ровесницу, худенькая, красивая, как матерь божья, тырит огромную рыбину прям с прилавка, представь… Боже, а это что? Оберег от хорошего вкуса? — вопрос, прервавший очередную, абсолютно неинтересную байку, заставил Штефана оторвать взгляд от открытой книги и посмотреть на стоящего возле камина Теодора. В руках он держал фарфоровую статуэтку с двумя, переплетающимися шеями белыми лебедями, которая, на вкус Штефана, была даже уродливее денежной жабы, которую дядюшка Харманд, кузен матери, приволок им в подарок из своего легендарного путешествия в Китай, рассказами о котором он утомил уже всю родню еще десять лет назад.
— Очень смешно. Поставь на место, пока не разбил, — Штефан нарочито равнодушно перелистнул страницу в надежде, что это даст Теодору понять о его нежелании продолжать разговор. С самого начала он был против того, чтобы позволять их вынужденному постояльцу так свободно расхаживать по дому, особенно после того инцидента в спальне два дня назад, однако, как ни старался, так и не смог противиться ни уговорам Юргена, дескать, это необходимо для скорейшего выздоровления его пациента, ни собственной к нему жалости, которую так тщательно отрицал и скрывал.
— Какие мы важные, — фыркнул в ответ Теодор, чем-то громко бряцнув об полированную полку.
— Решил разрушить не только мою жизнь, но и мой дом? — было бы просто замечательно, подумал Штефан, снова перелистнув страницу, если бы этот варвар просто разбил несчастную статуэтку к чертовой матери, избавив его не только от мук совести по поводу ее уничтожения, но и собственноручно обнаружив повод загнать его обратно в подвал.
— А ты задумал убить меня своим занудством? Не выйдет. Кстати, где Юрген? Давно его не видел, — пальцем Теодор прошёлся по ровному ряду корешков книг и наугад вытащил одну из них. Штефан покрепче сжал зубы. Божественная комедия издания 1875 года, на которую он и Юрген в детстве боялись даже лишний раз дышать, рассматривая причудливое золотое тиснение на обложке. Редкий фолиант, который Штефан просто не мог оставить в лапах оккупировавших его дом солдат.
— Тебя это не касается, — ощерился мигом Штефан, по правде говоря, не имея никакого представления о том, где сейчас был его младший брат: занятия в университете должны были закончиться еще несколько часов назад, а в свои ставшие в последнее время слишком частыми отлучки он Штефана никогда не посвящал, оставляя лишь гадать, занят ли он какими-то университетскими делами, нашел себе девчонку или лежит с пробитой головой в какой-нибудь грязной подворотне.
— Волнуешься? — ухмыльнулся Теодор, пропустив в очередной раз мимо ушей намек на то, что пора бы уже закрыть рот. — Зря. Скорее всего он с друзьями цепляет девок в каком-нибудь грязном пабе, ну, знаешь, где на слово поверят, что тебе двадцать, если покажешь бармену пару монет. Сам разве не был таким? Хотя куда тебе… Выглядишь так, будто из развлечений у тебя только воскресная служба.
— Юрген не такой, не нужно судить по себе, — возмутился Штефан. Ещё ни разу его младший брат не заявлялся домой пьяный и, тем более, не приводил сомнительных девиц. Как, впрочем, и сам Штефан, не то чтобы в связи с собственным, продиктованным происхождением и воспитанием ханжеством, но по ряду, как он сам считал, объективных причин.
— Не любит женщин и скотч? Или что вы там, гансы, обычно пьете? Шнапс? — Теодор вскинул брови в карикатурном изумлении. Возмутительная бестактность его вопроса на секунду выбила Штефана из колеи. — Прискорбно.
— Я не собираюсь обсуждать это с тобой, — выдохнул он, поймав себя на том, что уже в который раз читает одну и ту же строчку в книге. По правде говоря, если бы в итоге выяснилось, что Юрген действительно «цеплял девок» в каком-нибудь гадюшнике, Штефан непременно выдохнул бы с облегчением, однако жизненные и политические взгляды его брата сами за себя навевали варианты, о которых Штефан боялся даже подумать, и посвящать в них английского разведчика, тем более, не имел никакого желания.
Теодор, к счастью, не посчитал нужным отвечать, продолжив инспекцию каминной полки и стоявшего рядом книжного шкафа, без всякого порядка за корешки выдергивая книги и неумолимым штормом разрушая в голове Штефана абсолютно все стереотипы о педантичности, вежливости и чопорности англичан.
Юрген вернулся к полуночи. Тихо, в очевидной надежде, что Штефан уже спит, стянул в прихожей ботинки и, судя по звуку шагов, мимо гостиной двинулся прямо на кухню.
— Не так быстро, молодой человек, — Штефан, распахнув двери гостиной, застал брата врасплох.
— Штеф… Не спишь? — Юрген удивленно моргнул.
— Где ты был?
— В университете. А потом дома у Клауса. Только не начинай, ладно? Я уже дома и все в порядке, — Юрген мученически закатил глаза, должно быть, уже предвидя, чем грозит закончиться этот разговор.
— И мать Клауса позволила тебе задержаться так надолго? — Штефан отлично знал, что любая причина задержаться, которую выдаст ему Юрген, будет ложью, однако не мог отказать себе в прихоти проверить, насколько далеко она зайдёт.
— Ее не было дома, — быстро нашёлся Юрген. Наверное, всю дорогу он только и делал, что репетировал то, как будет объяснять свое опоздание. — Они с герром Тильманом уехали в Альпы на неделю.
— И чем вы занимались вдвоем до поздней ночи, позволь узнать? — Штефан вспомнил, как когда-то давно отец точно так же отчитывал его, задержавшегося до ночи у Отто Вебера, его однокашника. К счастью, о том, чем они с Отто тогда занимались, отец так и не узнал.
— Многим, — Юрген отвел глаза, лишь подтверждая отсутствие правды в своих словах. — Это что, допрос?
— Да.
— Я устал и хочу спать, Штеф. Мне завтра ещё на занятия.
— Завтра воскресенье.
— У меня факультатив по анатомии, — сделав короткую паузу на обдумывание своего следующего, заведомо проигрышного шага, выдал Юрген. — Доволен? Я могу идти?
— Нет, пока я не услышу правду. — Штефан, впрочем, не был уверен, что действительно так сильно хочет знать именно правду, а не похожую на нее ложь. — Ты же знаешь, я не хочу, чтобы ты связался с плохой компанией. Я волнуюсь за тебя.
— Я был с Клаусом. Я уже все сказал, что тебе еще от меня надо?! — взвился Юрген. — Ты стал прям как отец, такой же зануда.
— Ты чего пацана драконишь? — встрял, не дав Штефану ответить, в разговор Теодор, показав нос из гостиной. — Ну задержался и задержался, подумаешь. Руки на месте, ноги тоже.
— Иди отсюда. Тебя никто не спрашивал, — мигом перекинулся на него Штефан. Он мог стерпеть многое, включая ревизию его гостиной и глупые шуточки, но лезть в дела его семьи постороннему он не позволит никогда. Как бы крепко они не были повязаны, они не друзья.
— Я не мог просто сидеть и слушать, как ты тут устраиваешь брату, — краем глаза Штефан заметил, как Теодор ему подмигнул, — репрессии, как беспокойная наседка.
— У вас, англичан, хобби такое, лезть не в свое дело? — увлеченный новой перепалкой, Штефан, не заметил, как Юрген, воспользовавшись моментом, ускользнул в свою спальню. Разберется с ним позже.
— Я не англичанин, — кажется, Теодор даже возмутился.
— Что?
— Что? Я шотландец.
— Какая разница? — не понял Штефан. Не то чтобы он не знал о национальных распрях, которые не утихали на британских островах вот уже несколько сотен лет, однако предпочитал не включать их в сферу своих интересов.
— Большая. — Теодор ощерился, стерев с лица все остатки его извечной насмешливой ухмылки. Кажется, в этот раз Штефан действительно задел его за живое. — У вас, немцев, какие-то проблемы с другими национальностями?
— Я австриец.
— Какая разница?
Штефан ничего не ответил, спрятав взгляд на громоздких настенных часах с неработающей кукушкой. Его знания о Шотландии, основанные на школьных уроках истории и прочитанном примерно в то же время романе Вальтера Скотта, сводились к горстке стереотипах о килтах, чрезмерном употреблении виски и бесконечной самоотверженной борьбе за свободу, которой так недоставало австрийцам и ему самому. Какая ирония.
— Никакой разницы. — Отыскав в голосе остатки былой невозмутимости, подытожил наконец Штефан. Вести с Теодором светские дискуссии он не имел никакого желания. Ссора с братом тревожила его куда больше чьей-то задетой национальной гордости.
— Ладно-ладно, — Теодор плюхнулся на диван и примирительно вскинул руки. — Последний вопрос прежде, чем ты выгонишь меня обратно в подвал. Ты всегда такая сволочь или только для меня?
— Только для тебя.
— Ого! Какая честь!
— Сегодня ты ночуешь здесь, в подвале слишком холодно, — Штефан сделал вид, что не заметил его выпада. — Я иду спать. Советую не делать глупостей. И задёрни шторы.
Теодор кивнул. Вряд ли он променял бы шанс понежиться возле камина на мягком диване на очередную неуместную дерзость.
— Спокойной ночи, Штефан, — просто сказал он, но так и не получил ответа. Штефан забрал книгу и ушел к себе.
***
Поймать Штефана Майера на рабочем месте было не так просто, как казалось на первый взгляд. Кристиан был прав, старый блудливый хрен Хайе гонял его от управления к управлению улаживать дела, за которые не желал браться сам, предпочитая набираться шнапсом в Борхардте среди таких же шишек и разукрашенных шлюх, готовых отдаться за новые шёлковые чулки, пока его дражайшую женушку, как рассказал Эдварду пойманный у выхода из штаба тощенький лейтенантик, обхаживает кто-то более ушлый, метящий в его кресло. — А Майер-то где? — переспросил Эдвард, теряя остатки терпения. Все эти подковерные игры местных недоумков интересовали его в самую последнюю очередь. По крайней мере, пока. — Черт его знает, — лейтенант повёл плечом. Ему явно хотелось скорее уже отделаться. — Бегал где-то тут. — Понятно. Свободен, — Эдвард потерял к нему интерес столь же скоро, сколь понял, что все равно не добьется ничего вразумительного. Время было уже позднее, а значит Майера куда проще было дождаться внизу, чем бегать по этажам или искать нужный кабинет. В вестибюле, щедро убранном бархатными с золотым кантом портьерами, было пусто и тихо. Большинство служащих либо уже разошлись по домам, либо засев в своих кабинетах за делами и решениями, о которых не хотелось даже гадать. Ждать и гадать, к счастью, не пришлось долго. Эдварду понадобилось сделать всего два круга по натертому до блеска мраморному полу прежде, чем Штефан Майер, высокий и темноволосый, в точности как на черно-белой фотографии в его личном деле, широким шагом, через одну ступеньку сбежит по широкой, с резными золочеными перилами лестнице. — Герр Майер? — Эдвард окликнул его у самой двери. — Да, — Майер обернулся. Вид у него был уставший, под глазами залегли тёмные круги. Вряд ли прошлой ночью он засыпал хотя бы на минуту. — А вы, простите?.. — Криминальрат Вольф. Эдвард, если вам угодно, — поспешил представиться Эдвард. — Буду очень признателен, если вы уделите мне пару минут. — Боюсь, я спешу, герр Вольф. — Боюсь, нам по пути, — уже не так дружелюбно ответил Эдвард. Отказов он не терпел. — Думаю, вы не будете против моей компании? — Полагаю, что выбора у меня все равно нет, — Майер смиренно пожал плечами. Эдвард ухмыльнулся. — Верно, — разыгрывать дешёвую партию взаимного обмена любезностями все равно не было никакого смысла. — Прошу, — Эдвард распахнул дверь, пропуская его вперёд. — Так о чем вы хотели поговорить? — Майеру стоило отдать должное хотя бы за то, что равнодушие он изображал крайне артистично. Широко шагая по Принц-Альбрехт штрассе, он, очевидно, намеревался проделать свой привычный маршрут как можно скорее, чтобы избавиться от своего попутчика, однако у Эдварда были свои планы. — Я думаю, что обсуждать такое на улице все же дурная идея, — начал он, остановившись перед очередной, облюбованной местной богемой забегаловки с абсолютно безвкусными, как сказал однажды Кристиан, витражными окнами, но отличным кофе и не слишком болтливыми официантами. — Кажется, я уже упоминал, что у меня нет времени на долгие светские беседы, герр Вольф, — процедил Майер. — Думаете, ваш младший брат уже заждался вас? Юрген, кажется, — Эдвард ухмыльнулся. — Если вы настаиваете. — Именно. В кафе, несмотря на уже не ранний час, было пусто. Парочка мелких штабных офицеров со своими дамами ворковали в углу, денег у них было немного, поэтому на столике стояла только бутылка дешёвого отечественного вина, а в центре зала, за большим столом, какой-то среднего пошиба партиец чинно ужинал запечённой уткой, совсем ещё молодой, но уже успевший нарастить на взятках и государственных харчах аристократическое пузо и такие же щеки. Эдвард поморщился. Ему бы, подумал он, выбрав небольшой столик в глубине зала, всего на денёк в верденский окоп. — Кофе? — он махнул рукой официанту, застывшему у барной стойки в ожидании. Тот, успев уже посчитать звезды на петлицах Вольфа, поспешил к столику. Надо знать, услужливость здешних работников напрямую зависела от звания гостей. — Да, пожалуйста, — согласился Майер. Встревоженным он больше не выглядел, только уставшим. Дождавшись, когда официант поставит на стол две фарфоровые чашки и удалится, он придвинул одну к себе. — Итак, все условности соблюдены, о чем вы хотели поговорить, герр Вольф? — Об упавшем самолёте, — начинать издалека Эдвард не стал. Прелюдий действительно было более чем достаточно. — Идёт война, — Майер был поглощен размешиванием сахара в чашке с кофе. — Самолёты падают каждый день. Если вы имеете в виду тот, о котором все говорят, то я, к сожалению для вас, не скажу ничего нового. Это было слишком далеко от моего дома. — Хорошо, — Эдвард сделал глоток кофе и кивнул. Майер был осторожен в словах, но не врал. Его дом действительно был не самым близким к месту крушения. — Может быть, слышали что-то от соседей? — Я не общаюсь с соседями, — это тоже было правдой. Большая часть местных жителей либо вообще не знали, кто такой Штефан Майер, либо знали только как старшего брата Юргена, как оказалось, самого хорошего и вежливого мальчика в округе. От беседы с ним, вероятно, толку было бы куда больше. — Прискорбно, — выдохнул Эдвард, даже не пытаясь скрыть своего разочарования. Майер был его единственным шансом решить все быстро и без лишнего шума. — А в чем, собственно, дело? — в голосе его Эдвард узнал очевидное любопытство. Неплохой знак. — Что такого в том упавшем самолёте, что к делу привлекли вас, герр Вольф? — Дело в том, что самолёт двухместный, — Эдвард оглянулся. Жирный чиновник доедал свою утку и не обращал на них никакого внимания, а два лейтенантика со своими девицами и вовсе успели смыться. — А труп всего один. Что-то не сходится, не так ли? — Разве пилот, даже если бы выжил, мог уйти далеко? Вряд ли он остался невредимым после того, как упал с такой высоты. — Я тоже так думал, — Эдвард, глотнув кофе, кивнул. — Однако мои парни обыскали весь лес и не нашли даже следов. — И вы решили, что я могу знать, кто из моих соседей покрывает вражеского солдата? — Вы очень проницательны, герр Майер, — Эдвард ухмыльнулся, откинувшись на обитую зеленым бархатом спинку кресла. — Работа с генералом обязывает думать наперед, — пальцы Майера отбивали стройную дробь по гладкой деревянной столешнице. — Я не уверен, что могу рассказать вам что-то полезное, герр Вольф. — Может быть, ваш брат что-то видел? — Эдвард снова махнул рукой официанту и, когда он подошёл, попросил счёт. — Он не рассказал мне ничего необычного в тот вечер, — Майер пожал плечами. Этот разговор явно сильно ему наскучил. — Он учится на врача и почти все время проводит в университете. — Благородная профессия, — Эдвард положил в кожаную, с потрескавшимися краями книжицу ровную новенькую купюру и встал. — Не смею больше задерживать вас, герр Майер. Вы все же очень мне помогли. — Служу великой Германии, — Майер отозвался без особого энтузиазма. Видимо, рассудил Эдвард, ему порядком наскучило повторять это всем встречным шишкам, непременно вскидывая руку в партийном приветствии. — Как и все мы, — Эдвард кивнул. Он проводил Майера до выхода из кафе и проследил, как тот сел в такси. — Ещё увидимся, герр Майер, — выдохнул Эдвард в освещенную тусклым фонарём пустоту. Кое-что он все же сумел узнать.***
— Девицы не любят, когда за ними бегают, высунув язык, Юрген, — Теодор наугад сделал ход пешкой и тут же лишился её. В шахматы он играл третий раз в жизни и особого успеха так и не достиг. Юргена это от души веселило, но Теодор не обижался. Проводить вечера с ним было куда приятнее, чем коротать их в темном подвале или под пристальным недоверчивым взглядом Штефана, что, в связи с нарочитым молчанием мало чем отличалось от первого. — Что ты имеешь в виду, я не… — Юрген, стушевавшись, поставил чёрную фигурку слева от шеренги таких же. — Ну эта твоя Моника… — Марта. — Ну Марта. Какая разница. Если так и будешь бегать за ней и носить в зубах её сумочку, в жизни к ней в трусы не залезешь, — Теодор положил подбородок на сцепленные в замок руки, оценивая свои шансы отыграться. Очень, надо признаться, сомнительные. — Я и не собирался… — щеки Юргена залило румянцем. Именно это он и собирался. По крайней мере, очень надеялся в ближайшей перспективе. Об этой девице, Марте или Монике, он с трепетом влюблённого мальчишки затирал Теодору каждый раз, когда они оставались дома вдвоём. — Ладно. Не важно. Что ты тогда предлагаешь? — Ну, — Теодор почесал затылок чёрной лакированной ладьей. Весь его опыт с женщинами сводился к Анни Биссет, симпатичной девчушке на пару лет старшего него, с которой он, будучи подростком, твёрдо вознамерился лишиться девственности в отчем амбаре. Идея провалилась с треском, Анни выбежала из амбара вся в слезах то ли от смеха, то ли от горя над неудачей несостоявшегося кавалера, а Теодор с тех пор совершил всего парочку подобных поползновений и успокоился, на несколько лет смирившись с мыслью, что он, кажется, на всю голову болен, и женщины абсолютно его не привлекают. Даже такие красивые, как Анни. Это, впрочем, не мешало Теодору хвастаться своими романтическими подвигами, разве что заменяя имена павших на женские. — Перестань за ней бегать, — он решительно, но абсолютно бестолково походил конем. — Игнорируй, подцепи другую девицу. Мало что ли их у вас ходит? Немки, говорят, красотки… Или это про итальянок говорят. В общем, забудь ты эту свою Марту на недельку-другую, и она сама к тебе потом прибежит. — Не уверен, что это хорошая идея, — Юрген оторвался наконец от шахматной доски и поднял на Теодора полный сомнений взгляд. Парнишкой он, надо признать, был прехорошеньким, в чём-то страшно похожим на Чарли, разве что не таким вздорным. — Ну и пускай на неё слюни дальше, — Теодор мотнул головой, отгоняя незваный призрак, — покупай ей мороженое после учёбы. Глядишь, может и даст она тебе. Из жалости. — Да не собираюсь я… Входная дверь хлопком оборвала спич Юргена о собственном целомудрии на полуслове. — Ставлю на то, что он сегодня не в настроении, — Теодор, признав неминуемо поражение прежде, чем Юрген торжественно провозгласит шах и мат, устало растекся по креслу. В благостном расположении духа он, увы, Штефана не видел ещё никогда. Юрген говорил, что это что-то сродни единорогам, столь же редко и прекрасно. — В следующий раз будем играть в карты. Тут-то я точно тебя уделаю. — Согласен. — Юрген сгреб с доски все оставшиеся фигуры. За дверьми гостиной что-то угрожающе громыхнуло, но он лишь повёл плечом. Как он сам говорил, давно привык. — Но на твоём месте я не был бы так самоуверен. — Нам всем конец. — Штефан, как и предполагалось, был не в духе. Распахнув двери гостиной, он в два прыжка добрался до серванта, в котором на особый случай была припасена бутылка отвратительного — Теодор успел сунуть свой нос и туда — абрикосового шнапса, и щедрой рукой налил себе полный стакан. — Нам конкретно или всему человечеству, позволь узнать? — хохотнул Теодор, вдруг поймав себя на том, что может оторвать взгляд от двух темных прядок, выбившихся из всегда безупречной прически Штефана на лоб. — Очень смешно, — ощерился моментально Штефан. Стакан он пустым поставил на кофейный столик и принялся в своей уже обыкновенной манере мерить шагами гостиную. — Ещё немного и отряд гестаповских ищеек обнюхает тут каждый угол. Надо срочно что-то делать. — Что случилось, Штеф? — Юрген посмотрел на брата с тревогой. От былой весёлости не осталось и следа. Теодор насторожил уши. При всем прочем, Штефан не выглядел как человек, который стал бы разводить панику из ничего, а значит поводы для беспокойства все же действительно были. — Со мной решили побеседовать гестапо. Криминальрат Вольф, — Штефан плеснул себе еще. Казалось, даже упоминание этого имени вызывало у него приступ омерзения. — Криминаль… кто? Что он сказал тебе? — сердце у Теодора застучало так быстро, что слышно было где-то в горле. До сих пор он был уверен, что беспокойство Штефана по поводу его обнаружения в этом доме несколько преувеличено, лишь теперь почувствовав, насколько тонок был волосок, на котором все это время держалась его жизнь. — Расспрашивал, что я слышал про самолет. Про соседей. Хотел выяснить. что я знаю. — А ты? — влез Юрген прежде, чем Теодор успел открыть рот. — Ты же ничего ему не сказал? — Я что, самоубийца? — Штефан нервно заламывал пальцы. — Даже если я бы сдал его, — столкнувшись с ним взглядами, Теодор против воли поежился. — Это бы вряд ли сильно улучшило наше положение, братец. — Я знаю, что нам делать! — Теодор от пришедшей в голову мысли подскочил, насколько гениальной она показалась ему в этот момент. — Мне нужно только как-то связаться со своими. — Какими еще своими? — Штефан скривил губы в усмешке. — Ты в своем уме? — Со своими, — повторил Теодор упрямо, впрочем, уже не так уверенно. В плане спасения собственной шкуры он не учёл только то, что был не один. — Пока твои, — пальцами он изобразил кавычки, — не приставили нас к расстрельной стене. — Да ты гений. И как нам с ними связаться? — Эээ… — Теодор плюхнулся обратно в кресло. Так далеко он не планировал. — Я думал, ты знаешь. То есть, неужели у вас нет какого-то сопротивления или что-то вроде того? — Какой прекрасный план. Нам точно конец. — У тебя есть идеи получше? — Вы серьёзно собираетесь собачиться даже сейчас?! — не выдержал Юрген, до сих пор сохранявший молчание. — Вместо того, чтобы сесть и подумать вместе. Теодор тяжело вздохнул. Юрген был прав, они все это знали. — Ладно, ладно. Так, — Штефан зачесал тёмные волосы назад, зарывшись в них пальцами. Он настолько сильно старался звучать спокойно, что у Теодора на секунду возникло ощущение, что он действительно знает, что делать. — Допустим, мы найдём способ связаться с твоими товарищами. Что дальше? — Если нам повезёт, то меня заберут раньше, чем гестапо пронюхает что-то, — начал Теодор осторожно. — Если нет, то терять нам все равно нечего. — Кроме жизни, разве что, — Штефан невесело усмехнулся. Минуту все трое молчали. — И что теперь? Мы же должны хоть что-то сделать, — Юрген тяжело вздохнул. Видимо, догадался Теодор, только сейчас до него стало доходить, куда он своей бесконечной добротой втянул их всех. — А ты сам не мог бы, ну… Спросить знакомых? — Как ты себе это представляешь? Ввалиться к Хайе и любезно попросить помощи? У нас здесь нет друзей, братец. — Я всегда подозревал, что ты тот ещё зануда. Девушки таких не выносят, ты знаешь? — вставил своё ценное виденье Теодор в надежде хотя бы как-то разрядить обстановку. Получилось скверно. Штефан, обернувшись к нему, метал взглядом молнии. — Нормально у меня все с девушками, — будто бы даже оскорбился он, лишь подтверждая слова Теодора. — Назови хоть одно имя той несчастной, кто терпел тебя больше получаса, — не унимался он, признаться, изначально решив, что девушки Штефана не интересовали вовсе. — Твоя мать и правая рука не в счёт. Штефан замялся, будто бы действительно перебирал в голове имена своих многочисленных пассий. Или выдумывал их, во что Теодор поверил бы куда охотнее. — Есть одна, — наконец выдал он. — Чего? Одна? — Теодор изготовился смеяться. — Да ты безнадёжен. — Помолчи, — холодно, проигнорировав издевку в его голосе, обрубил дальнейшие издевательства Штефан. — Я, кажется, знаю, кто нам может помочь. — И кто же? — Теодор вскинул брови. — Выкладывай. Это кто-то из твоих воображаемых девушек? Краем глаза он заметил, как Юрген прыснул от смеха, лишь подтверждая теорию о том, что ни одна женщина никогда не переступала порог этого дома. — Очень смешно, — Штефан закатил глаза. — Но сейчас не время обсуждать женщин. — Всегда время… — Да хватит уже! — взвился Юрген. — Сейчас вы оба прекратите эту идиотскую перепалку, и мы пойдём ужинать. Остальное завтра. Ясно? Возражать Теодор не решился. Юрген, несмотря на то, что был на десяток лет младше и на голову ниже, впервые выглядел настолько рассерженным. — Ладно. Ужинать так ужинать, — нарушил повисшее мёртвым грузом молчание Штефан и первым ушёл на кухню.
