Одинокий странник

По улицам бегали бродячие собаки. Около салуна гуляла шумная толпа. Мелодично звучала губная гармошка. Женщина, сидевшая на коленях у четырехрукого шокана помахала рукой Эррону, тот сделал вид что не заметил ее и надвинул шляпу на глаза. Спиной он чувствовал внимательные взгляды нескольких девушек и парней. Яркие платья перемешивались с темными костюмами. Некоторые были обнажены по пояс, их смуглые тела разрисованы геометрическими узорами. К нему подошел бледный брюнет в черном длинном пиджаке и черной шляпой с широкими полями, он открыл рот обнажая клыки, чтобы заговорить, но Эррон мотнул головой и ускорил шаг игнорируя его. Эррон без оружия, будто обычный человек, простой ковбой-пастух. Он кинул взгляд на конюшню, увидев свою лошадь с облегчением вздохнул. Вошел в таверну, поднял шляпу над головой приветствуя бармена, тот бросил протирать стакан и подбежал к нему.  — Какого хрена?! Что случилось? Его глаза едва не вываливались из орбит, он схватил его под локоть нервно озираясь по сторонам и повел.  — Мне вот тоже интересно, почему я лежал в хреновой куче трупов! — процедил сквозь зубы он, щурясь от боли в ноге. — Это шутка какая-то?  — А где тот паренек? Они вошли в комнату и взгляд Эррона упал на посох-лук, он схватил за грудки бармена и прибил к стене.  — В смысле «где?» Тот поднял руки.  — Так стоп, стоп, стоп… — бармен быстро, запинаясь рассказал весь план и что случилось. Эррон слушая, сосредоточенно курил.  — Почему его лук у тебя?  — Это плата… — он потер лысину.  — Черт, наверное, не заметил меня в толпе… — он потоптался на месте и выкинул бычок. Музыка и песни резко затихли, из-за двери послышались нервные и обеспокоенные голоса. Бармен вышел из комнаты, но сделав пару шагов обернулся:  — За тобой… В дверном проеме рука наставила на Жука пистолет, тот поднял руки, Эррон схватил лук и накинул на плечо колчан, с размаху ударил по руке, бандит выронил пистолет, пуля улетела в потолок, махнув от плеча, собрав все последние остатки сил, он ударил по лицу, на пол посыпались зубы. Люди в панике стали разбегаться и прятаться. Вбежала еще пара бандитов и стала палить из стволов, Эррон быстро выстрелил из лука, уклоняясь на бегу, но стрела упала у ног бандита, он вытащил еще стрелу и сократив расстояние дрался в рукопашную, стрелой он проткнул ему бедро. Бармен пригибаясь добрался до барной стойки, достал свое ружье выстрелил во второго бандита и крикнул Эррону, тот поймал ствол и выстрелил в окно, тяжело ранив бандита за ним. Жук заворчал, увидев осколки стекла. Эррон вышел из бара, все разбежались кроме троих бандитов, которые ждали его, и тут же наставили пистолеты. Старая тупая боль пронзила плечо и руку. Он замечает Джина, тот видит его и вынимает револьверы, на бегу беспорядочно палит в сторону бандитов. Эррон бежит к нему сквозь густой пороховой дым, вместе они отбегают за угол. Получив свои пистолеты, он сразу перезаряжает их, Джин вынимает стрелу из колчана и целиться, Эррон горячо целует его в щеку и убегает. Вновь раздается грохот выстрелов. Джин стреляет с расстояния, но затем присоединяется к «веселью». Поднимая пыль тела падали и корчились, извергая ругательства и стоны, остатки бандитов убегают и скрываются. Джин скинул капюшон поправляя волосы и восстанавливая дыхание, он засмеялся одновременно с Эрроном. Тот энергично поправил шляпу, тесно приблизился к нему, стал расстёгивать и снимать с него пояс со своими родными кобурами.  — Тебе не идет, — усмехнулся он, облизывая сухие губы. Редкие оставшиеся смельчаки-зеваки уставились на них. Бармен с плохо скрываемой дрожью поставил перед ними две бутылки и рядом положил ключ от комнаты.  — За счет заведения — он хмуро покосился на конфету в зубах парня.  — Ага, а где моя плата за голову, я теперь тебе могу их принести хоть штук 30! — Эррон улыбался как маньяк, его голос захрипел, он вытер рукавом кровь с лица размазывая ее еще сильнее. От его вида у Джина мурашки по коже пробежали. Бармен положил толстый сверток перед Эрроном, ворча себе под нос.  — Эй, ковбой Позади раздался мужской голос, он повернулся.  — …Сегодня, я так понимаю, ты занят? Барбара тоже тут… Бледный парень в черном костюме оценивающе окинул взглядом Джина. Эррон запрокинул голову устало выдохнув.  — Да, малыш, и для Барбары я тоже занят… После того как до Джина дошло, он смутился и почувствовал внутри странный трепет, озираясь на посетителей бара. Ключи звякнули об бутылки, он толкнул плечом юношу и дал знак, чтобы тот шел за ним. Они поднялись на второй этаж. Эррон запер дверь и окинул взглядом комнату, она отличалась от других, подобие местного люкса. Стены без щелей и дверь плотно закрывалась. Чистое окно без штор. В углу за перегородкой подготовлена емкость с водой. Он вспомнил как Жук хвастался и гордился своей системой водоотвода, что Эррон может резать на втором этаже, если захочет, а кровь с трупа не просочиться через потолок, и пятнышка не будет видно. На гвоздиках висели чистые полотенца. Кровать большая. Джин скинув оружие, пыльную куртку и сапоги на пол, упал на нее. Эррон поступил также. Они минуту лежали молча.  — Эррон… мое имя… Эррон Блэк.  — Джин, — шумно сглотнул он, — просто... зови меня Джин…  — Джин… мм-м… — он просмаковал имя на губах, — сейчас бы бутылочку…  — Произносится… примерно так. Он нагнулся за бутылкой и осмотрев ее нахмурился.  — Опять виски… никакого разнообразия… — опираясь на локоть он отпил, чувствуя наглый взгляд, в ответ он уставился на него. Джин достал и протянул ему конфету, Эррон мотнул головой хмуря лоб.  — Опять стащил? Джин пожал плечами, положил остатки палочки в рот и изящным движением взял бутылку у него из рук, отпил виски. Эррон обессиленно упал на подушку и закрыл глаза. Ухом он почувствовал горячее дыхание.  — Отдохни, и пойдем.  — Куда?  — База, провожу тебя… я же обещал… Рядом послышался шорох.  — А, да… Шум льющейся воды разбудил Эррона. Он снял с себя рубашку, пропитанную кровью и потом, и штаны с порезом на бедре. Полностью обнаженный он зашел за перегородку. — Мне то оставь. Джин вздрогнул.  — Сщиалаоцзипь`ё*… — смутившись он подвинулся, пропуская мужчину. — Б`иент`ай*… Эррон тихо посмеялся, но затем закряхтел, Джин покосился на него и понял, что его раны причиняли боль и неудобства. Повернувшись к нему, он с осторожностью принялся намыливать ему плечи, крепкую спину, обливая водой из ковша и смывая засохшую кровь, ощущая ладонью бугорки шрамов, твердые мышцы, частое сердцебиение. Прежний здоровый загорелый цвет кожи вернулся. Эррон с интересом рассматривал узоры на досках и неспешно мыл шею душистым куском мыла.  — Меня так даже мать родная в детстве не мыла… Джин поморщил нос.  — Нужно перевязать раны…  — Там почти все зажило.  — Сейчас посмотрю.  — Эй, —Эррон отстранился, — лучше о своих позаботься… — ему в глаза бросился сине-зеленый синяк, расплывшийся на светлой коже, он находился точно там же где сердце.  — Я уже делал это, не бойся… — тихо сказал он и отвернулся, намыливая волосы.  — Мм-м… и сколько раз? Видел я, как ты себе сделал… Он мысленно считал деревянные завитки-узоры на стене и прилагал титанические усилия чтоб не пялиться. В тумбочке нашлась аптечка. Джин обернувшись полотенцем сел на тахту, суша волосы. Они расположились друг напротив друга. Держа ножик тонкими пальцами, Джин осторожно снимал бинт с бедра. Лезвие блеснуло вблизи едва затянувшегося пореза. Его кожа от прохлады покрылась мурашками. Перед глазами Эррона острые плечи, ключицы, родинка на плече, темные соски... Пятно синяка на груди и свежий шрам от пули под ребром не портили его тело, а только придавали индивидуальности. Эррон запрокинул голову и выдохнул сквозь зубы вцепившись пальцами в деревянное сидение под ним.  — Больно? Он мотнул головой, не отрывая глаз от потолка. — Мне, кстати, хватило практики… — И на ком практиковался? Наверняка это был кто-то из тех твоих дружков-вояк… — его язык заплетался. Джин выразительно глянул на него и наклонился, заканчивая крепко обматывать плечо. Его волосы пахли мылом, с кончиков падали маленькие холодные капли на грудь Эррона. Загипнотизированный плоским животом, он положил руки на его талию, наслаждаясь гладкостью кожи под пальцами.  — Это был ты… — он запнулся, посмотрев на его лицо, которое освещали последние лучи заката из окна. Эррон провел пальцами по телу вверх, Джин приложил его ладонь к своим мягким губам, прикрывая глаза он нагнулся к нему, их губы слились в страстном поцелуе. Приторно сладкий, со вкусом конфет. В голове Эррона пронеслась мысль о том, что только от одних поцелуев с Джином у него испортятся зубы. Он подхватил его и повалил на кровать.  — У тебя уже было с мужчиной? Юноша напряг плечи и мотнул головой, опустив пунцовое лицо.  — Только минет, а у тебя? Эррон хрипло засмеялся.  — Ох, с кем у меня только не было… Они быстро избавились от полотенец. Тесно соприкасаясь телами, покрывали друг друга беспорядочными поцелуями и легкими укусами. Становилось жарко. Внизу живота нестерпимо затрепетало.  — Тебе же уже… можно? — скрывая неловкость за ухмылкой спросил Эррон. Глупый вопрос, учитывая работу Джина, но он выглядел слишком свежо и молодо из-за чего у него закрались сомнения. — Мне 23…  — А почему еще не было? — он опустился к его уху и обвел раковину языком, Джин судорожно выдохнул и замер на несколько секунд.  — Просто… наверно... считал это мерзким… — будто опьянев он уткнулся в грудь, обжигая частым дыханием.  — Я тоже мерзкий?  — Нет — шепотом ответил он. Эррон крепко обнял его вдыхая аромат его кожи. Он понял по его неуверенным и неумелым движениям, как ему не терпится все и сразу. Он уже приготовился взять на себя инициативу. Но Джин его нагло толкает и спускается ниже, водит рукой по темному стволу, облизывает губы, берет в рот и отсасывает жадно и старательно. Сдерживая стоны, Эррон закусил губу, аккуратно берет его за волосы контролируя темп. Стараясь сосредоточиться на настоящем, Джин закрыл глаза. Наконец мужчина перед ним, тот кого он так желал попробовать, почувствовать полностью в себе... Все почти идеально... Но вдруг перед ним спущенные оранжевые штаны, потные ладони, грубо обхватившие его лицо, мужчина настойчиво толкается ему в глотку, он давится, задыхается, пытается отстраниться, толкается слезы обжигают щеки, но мужчина перед ним настойчив и наращивает темп, больно схватившись за волосы. Джин не заметил, как его ногти впились в бедра Эррона.  — Джин, посмотри на меня… Он сморгнул яркие пятна перед глазами его мелко трясло, он боялся поднять взгляд. Эррон растерянно замер на секунду, он только держал его волосы, он ведь не был грубым (?) Он не понял причины такой реакции. Быстро сократив расстояние, огладил его лицо и губы и заглянул в замутненные глаза.  — Все нормально? В ответ вялый кивок. Эррон поцеловал его в прикрытые веки и бережно перевернул на грудь. Возбуждение немного спало, он мысленно отметил - что то не так. Но прерываться сейчас для него было нелепостью, и сил у Эррона еще полно, с нежной настойчивостью он вернул его в желанное для них двоих состояние. Не забывая про предварительную подготовку, он осторожно вошел, с трудом сдерживая свои грубые страстные порывы. Он чувствовал себя профессиональным музыкантом, овладевшим инструментом, таким хрупким и изящным, восточным, податливым и полностью принадлежавшим ему. Снова боль, которая в очередной раз все портит и вырывает из сладкого опьянения и транса. Из его груди вырывались низкие хрипы, будто незнакомые ему. Джин заметил, как Эррону с каждым разом становилось больно двигаться, обхватил его шею руками и сам бесстыдно стал насаживаться, впиваясь в кожу ногтями. Постанывая он что-то шептал ему на ухо на своем родном китайском языке, прижимаясь и обжигая дыханием, кусая шею, Эррон усмехался, ничего не понимая, ему оставалось только фантазировать о том, что значили эти слова. Убирая волосы с лица, касаясь везде, он старался запомнить тепло и его прикосновения, запах и вкус его кожи, стоны и шипение... каждую деталь. С нежностью он уложил рядом обмякшее горячее тело, извиняясь поцеловал мокрые ресницы и приоткрытые сухие губы. Невзирая на собственную ноющую боль он продолжил. К счастью или нет, но опытному Эррону требовалось больше времени для получения удовольствия, для него не было достаточно определенных моментов и действий. Но Эррон не отчаивался и все понимал. Юноша был уже полностью податлив и только тихо постанывал под ним, пока Эррон, как дикий зверь, позабыв о своих ранах, делал с ним все что хотел, оставлял яркие засосы и укусы на светлой коже, переворачивал в удобные для себя позы.

***

       — Я не хочу уходить… — севшим голосом прохрипел Джин.  — После такого никто не захочет — самодовольно усмехнулся ковбой, вытер пот со лба и закурил сигарету.  — Причина… не только в этом…  — Я работаю один.  — Да? Серьезно? После того что произошло ты мне будешь заливать про одинокого, мать его, странника? — устало и тихо проговорил он. Они переглянулись. Эррон криво улыбнулся и нахмурился, боль вновь захлестнула его тело.  — Когда я проснулся в куче трупов… но со свежей перевязкой… я чуть с ума не сошел, сразу подумал, что случилось… Где ты… Подумал самое худшее и побежал как в жопу ужаленный… Джин приподнялся, взял у него сигарету и затянулся.  — Когда ты ушел один на фабрику… я испугался.  — М-да… Мне не поверили… ублюдки…  — Что будешь делать дальше?  — Уйду… В другой город, наверное. — Эррон повернулся к нему и пальцами перебирал гладкие пряди волос. — Ты сказал, что… ненавидел себя… а сейчас? Он намеренно исказил слово «мерзкий» — для него смысл был один.  — Сейчас уже меньше — тихо пробубнил он, вызвав легкий смешок. Эррон прочистил горло.  — Твой стиль боя и одежда тогда на рынке*… ты монах из Шаолиня? Джин промычал.  — Учился в академии…  — И как ты там жил с твоими-то наклонностями? Он не торопился с ответом. Эррону захотелось провалиться на месте, он уже пожалел о заданном вопросе. Но в глубине души он понадеялся, что хоть в таком-то месте, хоть где-то должно быть иначе, должно быть лучше. — Быть красивым в изолированном мужском обществе… это настоящее проклятие. За окном раздался грохот салюта цветные вспышки замелькали, освещая разными цветами застывшее лицо юноши. Распускаясь на черном небе цветки брызгали и таяли. Он смотрел в сторону окна несколько секунд пока салют не закончился. Из далека слышались радостные крики и ликование. В баре поднялся гвалт. Эррон затушил бычок об тумбу и потянулся за следующей сигаретой. Джин грустно улыбнулся, внимательно глядя в его лицо. — Сначала были переглядывания, — острые пальцы начали медленно обводить шрамы, — потом он затащил меня в укромное место и поставил на колени… ну и произошло это… затем пошли слухи… — его глаза бегали из стороны в сторону, он прочистил горло и замер на несколько секунд, — я тогда волосы еще остриг… дурак… это ничего не поменяло… меня стали откровенно лапать, «в шутку» конечно же… потом как-то подловили и… Он резко умолк и судорожно вздохнул. — Не надо… — Я решил, что с меня хватит… стал драться… — Джин смотрел черными безднами не моргая, — я почти убил его… — голос дрогнул, за окном снова замелькали фейерверки. Он спрятал глаза и уткнулся ему в плечо. — Надо было убить. — С тех пор я не стриг волос, из принципа. — Не стриги… красивые… — теплая широкая ладонь мягко огладила затылок. Джин издал тихий смешок и через минуту безмятежно засопел. А внутри Эррона будто что-то резко оборвалось. Лунный свет освещал расслабленное тело на голубых простынях, каштановые волосы разбросаны скрывая лицо, спина плавно вздымается и опускается, отчетливые очертания лопаток, длинные стройные ноги. Из-за собственных мыслей Эррон не слышал криков и песен гуляющих пьяниц под окном. Заслужил ли он такую красоту только на одну ночь?... От Джина даже потом не пахло никогда, а он — весь в шрамах, плохо выбритый, подгоревший от солнца, с морщинами и проблемой со спиной… но зато зубы у него были целы-здоровы, что удивительно, учитывая сколько он курит и сколько ему прилетало за последние дни… Перед глазами вспышками проносились кадры его жизни, кино смотреть которое не очень то и хотелось, особенно в данный момент, он поднялся в поисках бутылки со спиртным. Этой ночью он просыпался несколько раз то ли от громких звуков, то ли от беспокойных снов и каждый раз осознавая, что не один, он утопал в спокойных теплых объятиях Джина. На рассвете, оглядываясь на спящего юношу, Эррон достал пулю и ножом выцарапал имя: «Кун Джин». Он сидел минут двадцать глядя на нее, затем спрятал обратно. «...На всякий случай»... Они проснулись к обеду и помогли друг другу побрить лица опасной бритвой. Не то чтобы у мужчины были с этим какие-то трудности, просто ему захотелось чтобы это сделал Джин. Эррон нашел в тумбе заранее подготовленную чистую рубашку, там же нашлась майка для Джина. Пока они обедали в комнате, Жук сидел согнувшись и ворча зашивал порез на плотных джинсах, изредка косясь на парочку и постоянно натыкаясь на тяжелый и напряженный взгляд Эррона. Он снарядил их в дорогу необходимым и сказал напоследок, что двери его салуна всегда для них открыты.