Трудное решение

       Вот ребята снова сидят в Большом Зале, ожидая, когда Дамблдор закончит скучную речь и перейдет к тому, зачем здесь все собрались. Беатриче уже в какой-то степени хотела домой, но и не хотела расставаться с друзьями. — Все экзамены будут отменены! — воскликнул директор, а все начали аплодировать. Это было пока что единственной радостной новостью. Беатриче посмотрела на двери, в которых появилась Гермиона.        Гермиона Грейнджер уже сломя голову бежала к своим друзьям, а Беатриче тоже подскочила с места. Они встретились взглядом, понимая, что уже все в порядке и не стоит ни о чем переживать. Девочка села на место, но вдруг в дверях показался еще один гость, Хагрид. Дети поднялись со своих мест и стали аплодировать. — Ладно, хватит, мы все знаем для чего мы здесь собрались, — произнес Дамблдор, пока уже все садились на свои места. — В прошлом году было множество недовольных откликов со стороны факультета Слизерин, видимо, я поступил несправедливо, но не в этом суть. Сегодня флаг факультета изменится, никаких дополнительных очков, лишь то, что вы заработали на протяжении года, и это… — томил все директор, который уже успел всех достать своей длинной речью. — Слизерин! — воскликнул мужчина, а флаги изменились на зеленый цвет.        Весь стол воскликнул от радости, они честно победили. Они играли жестко, но по правилам, победа была честной, хотя учитывая все стереотипы и иногда слишком большие желания учеников. Беатриче взглянула на Панси, что уже плясала с Блейзом в рукоплескательных танцах. Взгляд девочки упал на Драко, который, казалось, словно со стороны смотрел все это время на нее. Она сама не понимала, почему, но румянец отразился на ее щеках. Казалось, что время остановилось для них двоих, были только взгляды, прикованные друг к другу. — Да! Беатриче! Ты была права! Давай «пять», подруга! — воскликнул Блейз, который уже подставил руку, а девочка дала ему «пять». — Да! Я не зря старался на уроках! — говорил он, который, скорее всего, больше всех был рад. — Да, осталось теперь это делать постоянно, а не только этот год, — произнесла Панси, которая уже тоже дала «пять» всей компании, хотя тоже не давно прыгала вместе с Блейзом от радости. — Это точно! Осталось лишь два дня, и мы снова по домам, — сказала Беатриче, которая уже успокоила свою ярую радость. — Буду скучать по вам, что ли, я не смогу приехать летом, вдруг снова не смогу увидеть маму так долго, лучше все лето буду дома. — Да, я тоже буду скучать, тоже не смогу приехать в гости, так как уезжаем в Египет с родителями, — произнесла Панси, которая уже полностью была готова к путешествию. — Мы тоже едем в своеобразный отпуск, правда, во Францию, буду знакомиться с будущей женой, — произнес даже с какой-то ноткой грусти Драко. — Я еду до бабушки в Италию на целое лето! Мы не будем видеться так долго! — воскликнул Блейз, который кинулся обнимать Беатриче. — Я буду скучать по тебе! — Я тоже, Блейз, — ответила ему мягко девочка, обнимая в ответ. — Что-то мы тут засиделись, может, пойдем в гостиную? Два дня осталось, нужно вещи собрать и поговорить немного. — Да, пора уже идти, — сказала Панси, которая тут же поднялась со своего места.        Мальчики поднялись за ними. Ребята достаточно быстро дошли до выхода, как тут кто-то окликнул их, подзывая к себе. Беатриче тут же изменилась в лице. Ей не очень-то хотелось видеть Гарри, точнее, видеть именно его вообще не хотелось. — Я хочу поговорить с тобой, один на один, — сказала Гермиона. Ребята тут же отошли, как и сами девочки, подальше. — Я благодарна тебе за то, что ты помогла Гарри и Рону, им сама благодарность передашь. Мне очень жаль, что так получилось, — сказала Гермиона, которая уже знала о случае в Тайной Комнате. — Я понимаю, что ты нашла общий язык с ним и привязалась к нему, но, думаю, что рано или поздно тебе нужно будет простить Гарри. — Прости, но нет, он не заслуживает этого, по крайней мере, сейчас, — сказала Беатриче, обнимая подругу, за которой тоже скучала. — Я передам благодарность и им тоже, а сейчас мы пойдем. До встречи! — сказала она, забирая своих друзей, которые уже начали перепалку с Гарри и Роном. — До встречи! — сказала Гермиона, маша ей рукой и забирая своих мальчиков.

***

       Два дня пролетели незаметно, и вот Беатриче уже стоит на перроне. Она видит свою маму, быстро подбегая к ней, попутно прощаясь с ребятами. Крепкие объятия, которых так не хватало в последнее время. — Я так скучала! — сказала Беатриче, даже пропуская слезу, пока мама не выпускала ее из своих объятий. — Я тоже, солнышко, — сказала женщина, предпочитая не опускать своего ребенка. — Думаю, нам не стоит тут задерживаться, — сказала с какой-то опаской Элиса. — Пойдем скорей домой! — сказала Беатриче, которая тут же потянула маму уже в знакомом направлении.        Женщина слегка улыбнулась, но ее спина продолжала чувствовать опасность. Дом, в котором она уже давно не была, скорее всего, покрылся пылью. Она и не собиралась там теперь оставаться надолго, собиралась тут же повозить Беатриче вместе с собой.

***

       Они стали ездить по всему Лондону, причем не только Лондону. Долго дома они не пребывали, лишь неделю. Беатриче была удивлена такому повороту событий. Элиса часто переводила темы разговоров, что было совершенно неудобно. Вот они застыли в одном месте уже достаточно долго, и девочка решилась задать кучу вопросов, которые не давали ей спокойствия. — Мам, прошу, послушай меня, не убегай от тем, — произнесла Беатриче серьёзно, садясь за стол. Женщина устало посмотрела на дочь, но села за стол к ней — не было смысла уже убегать. — Я слушаю тебя. Прости, что убегала от тем, но я немного уже от всего устала, — произнесла Элиса, которая уже устала бегать с места на место, потому что знала, что за ней следят. — Почему мы бегаем с места на место? Да, достаточно увлекательно, но все равно, я вижу, что что-то не так. Почему мы не можем засесть дома? — спросила её Беатриче, которая уже довольно сильно повзрослела за последнее время. — Эх, Беатриче, ты такая уже взрослая, — произнесла устало женщина, дотрагиваясь до ее щеки. — Я начала общаться с мамой Блейза, она сама подошла ко мне. Мы общались, но я понимала, что тоже не все так просто. Она сообщила мне в письме, что некоторые Пожиратели Смерти на свободе, они укрылись в другой стране. Так же она прекрасно узнала во мне свою старую подругу из Хогвартса, но поклялась, что никому не скажет. Я видела их, они продолжают за мной следить, по всей видимости, хотят видеть в своих рядах. Скоро вернется Волан-де-Морт, он неровно дышал к нашей семье, но отец, твой дедушка, дал сплошной отказ, сказав, что не боится перебить всех аристократов. Так мы остались целы тогда, но не сейчас, когда я являюсь предателем крови. Пожиратели Смерти — это те, кто служат Волан-де-Морту, и зачастую они являются чистокровными волшебниками, точнее, все. Сам «Тот-кого-нельзя-называть» является плодом фальшивой любви, а точнее, приворотного зелья. Он полукровка, который хочет избавиться от полукровок и магглов, но если полукровка будет его верным служителем, может, он и будет жить. Поэтому мы и не сидим на одном месте. Я очень переживаю за тебя, я не смогу защитить нас обоих, если их будет много, — ответила полностью на вопрос Элиса, которая уже сама устала от частых переездов с места на место. — Еще один вопрос. Я так понимаю, родинка на правой руке, вовсе не родинка? — спросила ее Беатриче, поворачивая руку к матери. Небольшая черная точка находилась все в том же положении. — О, Мерлин, почему так рано? — спросила сама себя женщина, которая уже легла на стол. Она поднялась и стала что-то искать, после в её руках появился браслет. — Помнишь, я дарила тебе браслет? Я боялась, что проклятье вот-вот появится, поэтому думала, что ты будешь носить его, но, видимо, ты отставила его в долгий ящик. — Проклятье? Что это еще такое? — спросила её девочка. Она знала обозначение самого слова, но откуда оно, было самым главным вопросом. — Семейное проклятье Авандор, — ответила ей женщина, которая знала полностью его историю. — Передается первому ребенку в семье, а там и его первому ребенку. Эта точка на руке с самого рождения, и это совершенно не родинка. У меня такая же, — сказала Элиса, показывая свою правую руку. — У меня оно пробудилось впервые на третьем курсе, руку очень сильно жгло, а мои глаза начали заливаться бордовым оттенком, что вовсе не свойственно для серых глаз, причем множество кошмаров целый курс. Скажи, когда оно пробудилось у тебя? Когда ты помнишь такое? — На первом курсе, мой день рождения, когда мы еще с Панси не дружили, она забрала твой подарок, и я пришла в бешенство, тогда я и почувствовала жжение, — ответила ей Беатриче, а женщина лишь покачала головой. — А вот с этим случаем с Василиском, моя «родинка» стала изменяться, пуская две лианы, сначала одну в лазарете, а после и две. У меня еще тогда кровь не только с глаз пошла, но и из носа, — сказала кратко Беатриче, которая рассказывала об этих событиях без упоминания странных изменений в ее руке. — Я опасалась того, что оно может пробудиться и у тебя, но я не думала, что так быстро. Проклятье питается эмоциями и желаниями, его сложно приструнить, но его можно держать под контролем и использовать, — произнесла женщина, которая тут же показала, как лианы стали развиваться по ее руке, а глаза залились бордовым оттенком. — В такой момент оно может выйти из-под контроля, начиная творить хаос. Его продолжение — это тень, самой высокой точки контроля достигла моя бабушка, которая могла его использовать на свету, без опаски, что оно исчезнет, не дойдя до цели. Она полностью контролировала его, была спокойна и величественна, закончила Хогвартс, будучи на Пуффендуе. А его история дает о себе знать, когда-то давно наш предок захотел силы, он знал, что это проклятье, но не знал, что оно может распространиться и на будущие поколения. Он погиб от сильной жажды силы, проклятье сожрало его, от его же эмоций, забирая все, что было возможно, — сказала Элис, надевая браслет назад. — Я тоже могла контролировать его, могу и контролировать и сейчас, но я не дошла до уровня того, чтобы свободно руководить им в тени, где оно может выйти из-под контроля, что говорить за свет. Мой отец достиг тоже сильного контроля, но только в тени, ему иногда было сложно справиться со своим гневом. Беатриче, тебе теперь тоже предстоит взять под контроль проклятье, оно имеет несколько форм, когда оно полностью займет твою руку от пальцев до локтя, а если пойдет и дальше, ты точно станешь сильнейшей, но не утони в своей же силе, держи ее под контролем, не изменяй своим желаниям и никогда не убивай, иначе жажда крови возьмет вверх. Ты уже своеобразно лишила Тома Реддла жизни, но эта была не его душа, если твои руки будут в крови, все может быть потеряно в один момент, — сказала женщина, уже обнимая свое солнышко. — У проклятья есть свой плюс — ты можешь умереть один раз, но при этом не умрешь — что-то наподобие одного шанса на жизнь. — А ты? Ты уже умирала один раз? — спросила ее Беатриче, которая уже была переполнена таким количеством информации. — Увы, но да, солнышко. Я должна была умереть в детстве, когда меня попытался убить один человек, что очень не любил нашу семью. Он пронзил меня ножом, но я осталась жива, хотя пронзил он меня в самое сердце. Это было огромным удивлением для всех, но никто не знает о всех свойствах проклятья, кроме их обладателей, — сказала женщина, как-то поникая в таком повороте событий. — Так же палочка, что является продолжением руки у волшебника, тоже со временем сливается с проклятьем. Её сила увеличивается, как и сила самого проклятья. — Мам, я еще знаю, что мой двоюродный брат учится на Гриффиндоре, мы одногодки. Его зовут Марк Авандор, — произнесла Беатриче, которая успела уже испытать множество эмоций от такого рассказа. — Я уже тоже знаю от мамы твоего лучшего друга, ты же помнишь, что это все большой секрет, который никто не должен знать, — произнесла женщина, смотря прямо в глаза Беатриче. — Помню, я уже и не особо хочу связываться с дедушкой и другими, — ответила ей дочь, которая подскочила с места, побежала в другую комнату и наглядно надела браслет на руку. — Теперь мне будет спокойней, как и тебе, мама!