Ловушка вознесения или как спасти человечество

***

— Мерфи, где Эмори? — спросила Кларк, заметив, что девушка исчезла. — Она вышла еще в начале, как только появился Беллами на экране. Я хотел пойти за ней, но она меня остановила. Сказала, что у нее болит живот, и скоро она вернется, — голос Мерфи дрогнул. — Я потерял счет времени. Пойду схожу за ней.       Мерфи быстро вышел из комнаты извлечения воспоминаний. — Может нам тоже поискать Эмори? — предложила Эхо. — Мерфи — большой мальчик, и справится сам, — сказала Кларк. — Нам нужно начать обсуждать план действия. — Опять Кларк берет бразды правления. Признайся, за эти месяцы тихой жизни тебе было скучно, — сказала, мило улыбнувшись, Найла. — У меня было шесть лет тихой и мирной жизни с Мэди на Земле. Мне не хватало всех вас. Но то были лучшие дни в моей жизни. И поверьте, я не скучала по сражениям.       Кларк на самом деле пыталась наслаждаться мирным месяцами с друзьями после всеобщего вознесения, но у нее не получалось. Боль от потери Беллами и Мэди не давали ей забыться. Да, у нее остались друзья, и им дали спокойную жизнь. Но там Кларк чувствовала себя не на своем месте. Она постоянно старалась что-то делать, чтобы хоть на немного забыться от гнетущих мыслей. — Я тоже провела десять спокойных лет жизни на Скайринге с Дийозой и Хоуп, — встала на сторону Кларк Октавия. — И как бы я ни любила брата, все же считаю те года лучшими в моей жизни, хоть там и не было его. Это мирное время изменило меня в лучшую сторону. — Никто не хочет войн и сражений, — дополнила Эхо. — Я тоже получила пять лет на Скайринге. Мы готовились к сражению там, держали себя в форме. Но это был второй раз за всю жизнь, не считая Арку в космосе, я ложилась спать, не боясь, что мне воткнут нож в спину. — У нас было время отдохнуть, — сделал вывод Джордан. — Будем считать, что мы посланники хороших высших сил. У нас есть задание спасти человечество! — по-детски воодушевленно произнес он. — Нужно еще потрудиться, чтобы и дальше жить спокойно, — сказала Индра. — Вознесшимся поможет уйти Алли-2. А как помочь тем шатающимся светящимся статуям? — спросил Миллер. — Что если мы их здесь сожжем? — Миллер, это не гуманно, — сказал Джексон. — Миллер прав, — поддержала Кларк. — Но это нужно будет сделать в последнюю очередь и одним махом, чтобы Свиты ничего не заподозрили. — Ну они явно что-то поймут, одних людей стащит Алли-2, других взорвем мы, — заметила Эхо. — Нам нужно будет замести следы и уничтожить камни аномалии, чтобы Свиты больше не могли пробраться к нам. Беллами говорил, что Свиты могут проявляться в нашем мире только когда активирован камень Аномалии, и открыт портал к ним в пространство. Они — как голограмма — проецируются в наш мир, считывают наши мысли, и могут менять тела, так как это всего лишь иллюзия их появления. Но за вслед иллюзией они могут направить другую разрушающую энергию или забирающую. — Кларк, — в комнату вошел Мерфи, — мне нужно поговорить с тобой.       Кларк вместе с Мерфи вышла в коридор. — Что случилось? — обеспокоенно спросила она. — Свиты знают, что с тобой связался Беллами. Они наблюдают. — Но как? — тихо спросила она. — Я тебе расскажу, но пообещай ничего не предпринимать. Я сам все улажу. — Мерфи, говори! — потребовала грозно Кларк. — Ладно, это Эмори. Ее сознание было на чипе, когда она умерла. Я вставил чип себе в шею и активировал ее сознание. Свиты дали новое тело Эмори после вознесения. У нее были подозрения, что с ней что-то не то. Она ничего не рассказывала, пыталась не огорчать меня своими неподтвержденными подозрениями. Но когда ты провела всех в эту комнату и показала Беллами, Эмори все отчетливо поняла. К ней словно подключались. Она думает, что Свиты создали ее тело и теперь могут следить за нами через нее. Раньше мы считали их хорошими, и ее мысли по этому поводу не сильно волновали. Но теперь… Она вышла из комнаты почти сразу, чтобы не дать подслушать Свитам. — И что нам теперь делать? — развела руками Кларк. — Эмори больше не будет присутствовать на собраниях. Она не будет видеть, что мы делаем. Обставим все так, что наш план по восстановлению человечества провалился. Заставим их поверить, что это были твои галлюцинации от моей заначки. Эмори мало, что слышала. — Мерфи, у нас нет на это времени, — покачала головой девушка. — Кларк, я не позволю ничему случиться с Эмори, — предупреждающе произнес мужчина. — Отлично, — задумалась Кларк. — Тогда бери Эмори и уходи на Землю. Будет большой взрыв на Санктуме. Мы уничтожим святящихся и камни аномалии. Но Свиты должны будут поверить, что мы все остальные кроме вас с Эмори взорвались тоже. Попробуй вернуться на Санктум через несколько дней с Эмори. Если у вас не получится, значит нам удастся уничтожить камень. А если нет, и вы пройдете на планету, то увидите последствие массивного взрыва. Заставь Эмори поверить, что мы не выжили. Во всяком случае, получится или нет попасть на планету, найдите способ уничтожить камень на Земле. — Что ты задумала? — Чем меньше ты знаешь, тем лучше. У вас с Эмори будет спокойная жизнь на Земле. Мы за три месяца успели туда много чего перенести из Бардо и Санктума для комфортной жизни. Думаю, семидесяти пяти лет вам точно хватит. — Ты хочешь уничтожить камень, а значит этим путем вы не вернетесь. И семидесяти пяти лет… Я понял. Я все сделаю, Кларк. И постараюсь подготовить хорошие условия для вашего прибытия.

***

      В рекордное время друзья разработали план действий. Мерфи и Эмори больше не участвовали. Они, как и обещали, ушли на Землю.       Из Бардо, через камень Аномалии, нужно было перенести лабораторию по выращиванию эмбрионов на Санктум. Но теперь это было опасно. Миллер, Индра, Гая, Найла, Эхо, Хоуп и Джордан остались разбирать на мелкие составные части лабораторию, и смешивать с другим оборудованием из инженерного, медицинского и других отсеков, чтобы перенос хлама не вызвал подозрения у Свитов.       Свитам было многое доступно и известно, но только через определенные вещи. Они видели путешественников, проходящих через камни аномалии, и что они с собой переносят. Они наблюдали через святящиеся фигуры, оставленные ими для слежения и внушения. Они замечали вмешательства в темную материю, так как эта материя связанна между собой. В остальном они были слепы.       Беллами пересказывал Кларк во сне все то, что узнала другая Гриффин из альтернативной реальности. На Бардо девушка показала только небольшую часть разговора из сна для всех, оставив некоторые моменты только для личного воспоминания, другие, для экономии времени, она выдавала по ходу действий.       К сожалению, самих эмбрионов они не могли взять из Бардо и незамеченно перенести через камень аномалии. Но Джексон нашел решение. В лаборатории были книги по клонированию. Часть эмбрионов уже являлась клонами. Джексон смог взять отдельные части клеток для клонирования из них людей и заморозить. Им нужен был разнообразный генофонд для восстановления человечества. А также, прихватил с собой все книги.       Джексон дал гормональные препараты для стимуляции овуляции Октавии. Она вместе с Левиттом прошла через камень аномалии на Скайринг. Они ушли на несколько мгновений и появились снова. Для них прошло три недели там. Организм Октавии под действием препаратов был готов к забору клеток.       После этого остальная часть группы — Кларк, Рейвен, Мерфи, Эмори, Октавия, Левитт и Джексон прошли через камень аномалии в Санктум.       Группа избегала светящихся фигур, они быстро и молча передвигались, проходя мимо них.       Рейвен направилась к шаттлу, оставленному на планете ранее. Она подготовила его для выполнения плана.        А другая часть группы проникла в лабораторию, где хранились в заморозке оплодотворенные яйцеклетки, и отдельно — мужские и женские клетки. Все оборудование и биоматериал были перенесены на шаттл.       В это время Джексон провел извлечение фолликулов Октавии, а затем и оплодотворение яйцеклеток, путем смешения их со сперматозоидами в специальном растворе. Левитт стал донором мужских клеток.       Беллами застрял на Санктуме. И это было одно из немногих решений, чтобы забрать его душу в физический мир. Не было точной гарантии, что именно душа Беллами будет воплощена в ребенке его сестры. Но сам Беллами во сне Кларк был уверен, что у него много шансов, так как генетика — это мощный магнит для определенных душ. А ближе него к генетической структуре его сестры на планете никого не было. Так что он верил, что первый в очереди именно он. Джексон заморозил оплодотворенные яйцеклетки Октавии. Они надеялись, что Беллами сможет зацепиться, и пойти с ними дальше.       Другая группа из Бардо прошла через камень аномалии в Санктум с огромными коробками перемешанных деталей абсолютно от всего, что они смогли найти полезного в разных отсеках подземного города. Они все пронесли в глубь леса планеты, где их ожидал шаттл, куда все и погрузили.       Шаттл с двенадцатью человек поднялся в воздух и взял направление к кораблю Элегия-4.       Через небольшое время, они достигли корабль Элегия-4. Рейвен направила корабль ближе к планете Бета. Ребята разобрали несколько капсул для крио-сна и генераторы, также перенеся их на шаттл. Кларк осталась на корабле подготавливать его к будущему плану, а все остальные направились на шаттле на Скайринг. Они не могли воспользоваться камнями аномалии, так как их могли заметить. Но команда могла перемещаться незаметно для Свитов на шаттле.

***

      Ребята приземлились в отдаленном участке от места расположения камня Аномалии. Время пошло по-другому. Команда разгрузила шаттл, разбила лагерь и разобрала все вещи и оборудование, что привезла с собой.        Рейвен первую поместили в крио-капсулу, когда все было обустроено. Ее несколько раз будили, когда происходили серьезные поломки.       Остальные пять лет прожили все вместе, постоянно работая над задачей по спасению человечества.       За это время эмбрионы, что у них были из Санктума, выросли в лабораторных условиях, и на свет появились новорожденные младенцы. Дети росли, их обучали и воспитывали. А в освободившиеся лабораторные инкубаторы вновь помещали новых эмбрионы. Одних из запасов Санктума, других от клонирования и от смешения генетики друг с другом. Все первоначальные десять человек стали родителями по несколько раз.       После пяти лет, когда все было налажено и отработано по схеме, люди стали использовать крио-капсулы, чтобы работать и воспитывать детей по очереди, оставаясь при этом молодыми и сильными.       Гая, Эхо, Найла отказались от крио-капсул. Индра тоже хотела отказаться снова засыпать надолго, но ее не послушали. Она могла не пережить те годы, что они должны были провести там. А она им была еще очень нужна.       Гая отказалась по причине того, что это ее миссия быть наставником у Хеды, а теперь она взяла на себя задачу наставничества для всех детей. «Наставник не может спать подолгу. Он должен постоянно быть рядом с обучающимся» — говорила Гая.       Эхо нашла новый для себя смысл после утраты Беллами. Раньше девушка постоянно следовала за кем-то — ей было нужно это. Сейчас у нее появилось время узнать, что же она на самом деле хочет. Найти свой собственный путь. И она нашла его в воспитании и обучении детей.       Найла не верила, что у них получится спрятаться от Свитов. И единственное спокойное время, когда можно пожить — она считала именно этот отрезок времени. На этой планете нашли утешение Октавия и Эхо в разные годы. Найла так же хотела его ощутить. Поэтому тоже предпочла не ложиться в крио-капсулы.       Остальные — Октавия, Левитт, Джексон, Миллер, Джордан, Хоуп и Индра были помещены в крио-капсулы. Их будили по очереди и только по необходимости.       Джордан размышлял перед долгим сном:       «Я вырос на корабле, вглядываясь в лица за стеклом. Я рос на легендах о них. Теперь все наши дети будут вглядываться в наши лица так же…».       Хоуп говорила:       «Я родилась и выросла на Скайринге. Здесь было мало людей. Во всяком случае, наши дети будут счастливее здесь. Они все вместе.». Октавия воспылала любовью к детям:       «Мне так не хочется оставлять всех наших детей. Я так привязалась к ним. Я хочу им многое рассказать и воспитывать. Они еще совсем маленькие. Первенцам исполнилось пять лет. Другие еще младше. Мой Беллами, мой первый мальчик. Я до сих пор не знаю, душа ли моего брата воплощена ли в нем. Я с такой надеждой вглядываюсь в него и пытаюсь отыскать схожесть. Я ругаю себя за это, потому что если в нем и не мой брат, он все же останется моим сыном, которого я очень сильно люблю. Я провела так мало времени с детьми. Скайринг дал еще пять дополнительных лет спокойной жизни. Я очень благодарна за это. Но я понимаю, что наша задача на этом не закончена. Нужны будут силы и все еще относительно молодой возраст, чтобы вести наше потомство в родной дом. А для этого мне придется пропустить все годы, за которые наши дети вырастут.». — Я буду тебя почаще будить, — пообещала Эхо, обнимаясь с Октавией перед ее погружением в крио-сон. — И меня тоже вместе с ней, — попросил Левитт. — Буду ждать пробуждения первым, — сказал Джексон. — Новые эмбрионы должны вырасти через восемь месяцев. Нужно будет создать новые и заново запустить инкубатор. Если что-то случится с оборудованием — сразу будите. — И меня вместе с ним, — сказал Миллер. — Пока он будет новых деток создавать, я нынешних может тоже успею чему-нибудь обучить. — А кто проспал все занятия Пайка на Ковчеге? — усмехнулась Октавия. — Зато я выучил уроки на практики жизни, — ответил Миллер.       Шли годы, инкубаторы для выращивания эмбрионов стали ограничены. Какие-то сломались и вышли из строя навсегда. Но план по созданию человечества все же работал.       Ребята по очереди просыпались и вносили свой вклад в создание, воспитание и обучение детей. После этого снова засыпали в крио-капсулах до следующего раза.       Рейвен разбудили в очередной раз уже на совсем, спустя тринадцать лет с тех пор как они там находились. Ее задача была перевести детей из первой партии на корабль, как и было запланировано. На тот период было уже двести детей. Их за это время обучили всему, что они должны были знать.       Рейвен на шаттле забрала сто восемьдесят детей разного возраста. Еще двадцать подростков остались на планете. Было решено, что понадобятся и взрослые представители для их целей. Эти подростки должны были помочь в дальнейшем с новыми маленькими детьми. И стать по-настоящему взрослыми, чтобы помочь доставить всех на Землю.       Рейвен передала детей Кларк на корабле Элегии-4 и тут же вернулась на планету.       Но там так же быстро шло время. И прошло уже семнадцать лет с момента ее отлета с первыми детьми. За это время на Скайринге они вырастили еще двести детей.

***

       Кларк разместила всех детей в крио-капсулах, которые она подготовила к их прилету.       Девушка вглядывалась в каждого ребенка, пытаясь увидеть схожесть с Беллами или Октавией. Рейвен даже не успела ей ничего рассказать, тут же улетела назад. Счет шел на секунды. Секунда здесь — месяцы там.       Для Кларк на корабле прошло несколько часов, но для планеты тринадцать лет. Теперь перед ней были дети разных возрастов. А ведь несколько часов назад они только собирались их создавать.       Кларк так и не знала, родился ли кто из тех оплодотворенных яйцеклеток Октавии, что они сделали в Санктуме. Был ли это мальчик или девочка. Проявились ли в нем хотя бы черты характера Беллами.       В том сне на Санктуме, Беллами обещал подать ей знак, если у него получится. — Ты не сможешь. Ты даже помнить не будешь! — отрицала его уверенность Кларк. — Я вспомню. Ты поможешь мне! Кларк, здесь другой мир. На Земле тонкий план, где существуют души, отличается от Санктума. Некоторые из душ, с кем мне пришлось общаться, вспомнили свои прошлые состояния между жизнью. Их несколько. В тонком мире все ушедшие продолжают вести такую же жизнь, какую они вели на земном плане существования. Часто не осознавая, что они пришли в иной мир. Каждый находит там свой ад, или чистилище, или рай. Ты стала мои раем, адом и чистилищем одновременно. Благодаря тебе из будущего, я осознавал, где нахожусь и старался сосредотачиваться на этом. Но это у меня не всегда получалось. Стоило мне на мгновение забыться, как твой образ находил меня. В одних видениях ты снова и снова стреляла в меня. Я пытался тебя остановить, но не получалось. Был единственный путь — убить тебя, но я так и не смог. Я вспомнил все моменты из нашей жизни. Я так сожалел, что не признался тебе в своих чувствах. Ты стала для меня самым любимым человеком. — А ты для меня. Чтобы признаться в чувствах нам потребовалось всего лишь твоя смерть, — горько всхлипнула Кларк. — У нас еще может быть будущее. — Я буду старше тебя и… — Эй, у нас все будет хорошо. Я не знаю, сможем ли мы быть вместе, позволят ли обстоятельства, или опять придется сражаться и выживать. Но я бы хотел знать, кем я был и кого любил. Я хочу, чтобы ты помогла мне вспомнить. В Санктуме тонкий мир отличается. В отличие от Земли, здесь с тонкого плана не переходят в более верхний, огненный мир, где память затмевается, по выходу из него. Поэтому память о прошлой жизни должна быть в моем подсознании ближе и доступнее. Мне нужно будет только помочь. Кларк, обещай мне, что ты не отступишься. — Я буду стараться.       Кларк также вглядывалась в детей в поисках души Мэди. Была ли она среди них? Удалось ли Алли-2 оторвать человеческие сущности от Свитов? Смогли ли они добраться до Скайринга? Столько вопросов и все без ответа. Но одно было ясно точно — у них получилось пополнить популяцию человечества. Их больше не четырнадцать человек. У человеческих душ появился шанс для продолжения жизни. И если Беллами, Мэди, ее мама не смогли воплотиться в этих детях, у них будет шанс воплотиться в их потомках. Человеческое тело это магнит. Беллами, как и остальные души, застряли на Санктуме, потому что больше нигде не создавалось новых зародышей. Теперь же они будут на Земле, и души смогут вернуться на Землю. Они, как по магниту притянутся туда, где будет возможность воплотиться в человеческих телах. Во всяком случае, в это верил Беллами. И в это хотела верить Кларк.       Кларк разместила всех детей в крио-камерах, когда вернулась на шаттле Рейвен со всеми остальными. Она встречала всех, и руководила кому куда продвигаться. — Кларк, а ты не изменилась, — заметила Гая, остановившись около девушки. — Я рада, что ты полна сил продолжить путь. Ты понадобишься нашим детям.       Кларк смотрела на всех друзей, пытаясь до конца осознать, что для многих там прошла большая часть жизни, когда для нее это было всего лишь несколько часов. — Гая, Эхо, Найла не спали в крио-камерах, в отличие от нас, — сказала Октавия, которая выглядела тоже старше, но не так сильно. — Для них прошло тридцать лет. — Я об этом не жалею, — сказала Эхо, подходя к ним ближе. — Кларк, мы выполнили свою задачу по спасению человечества. Теперь очередь твоя. Береги наше наследие. — Обязательно, — обещала Кларк. — Вы можете пройти с детьми к крио-камерам. Там все подготовлено для погружения в сон. — У нас мало времени, как всегда, — сказала Рейвен, направившись к мостику. — Подлетаем к планете альфа, взрываем Санктум и уходим на всех парах отсюда, — прокричала она на бегу.       Кларк и Октавия побежали за ней.       Рейвен выпустила на город Санктум ракету с хитилодием — взрывчатым веществом, которое уничтожило долину на Земле. Они наблюдали, как взорвалась и уничтожилась жилая часть планеты. — На нашем счету уничтожение еще одной планеты, — печально заметила Октавия. — На нашем пути до Земли, мы еще несколько уничтожим, — бросила Рейвен, уводя Элегий-4 с орбиты планеты. — У нас остались технологии Бардо. Мы сможем найти планеты с камнями Аномалии, которые будут на нашем пути. — И будем надеяться, что к нашему прилету на Землю, Мерфи уничтожит камень Аномалии и там, — сказала Кларк. — Я все еще поверить не могу, что Высшие следили за нами через Эмори, — произнесла Рейвен. — У нас не было другого выхода, мы должны были оставить их там, — говорила Кларк.       Они все знали почему оставили Мерфи и Эмори на Земле. Всем было жаль ребят, но чтобы спасти человечество, приходилось приносить жертвы. — Возможно, Мерфи и Эмори проживут вдвоем счастливее нас, — предположила Октавия. — Их век давно закончится к нашему прилету. — Будем действовать аккуратно, когда подлетим к Земле, — сказала Рейвен. — Сначала убедимся и просканируем планету, что камня нигде нет. Если он будет там, придумаем, как уничтожить. Только после этого высадим всех пассажиров на Землю. — До Земли еще добраться нужно — это займет семьдесят пять лет, — произнесла Октавия. — А сейчас предлагаю вернуться к насущим проблемам и заняться нашим детьми. — Если бы Монти тогда нас не увел с орбиты Земли, а вместе с нами проспал бы в крио-сне сто лет, мы бы увидели, что Земля восстановилась, — задумчиво сказала Рейвен. — Нам бы не нужен был Санктум. Мы бы просто спустились на Землю. — Но тогда Билл Кадоган самостоятельно когда-нибудь расшифровал код, и привел человечество к вознесению, — напомнила Кларк. — И все тела были бы уничтожены на всех планетах, где были люди и камни Аномалии. И души снова бы застряли. Единственный вариант к спасению человечества — это совершить все то, что мы сделали. — Я надеюсь, это замкнутый круг наконец закончился, — произнесла Октавия. — Сколько лет прошло для тебя на Скайринге? — спросила Кларк у Октавии. — Около десяти лет. Пять лет мы жили вместе. Остальные пять лет жизнь шла урывками по несколько месяцев, после чего нас помещали обратно в сон. Конечно, я уже не молода, у меня не столько сил, как раньше. Но я еще постою за наше потомство. Эхо, Найле и Гае теперь требуется отдых. Не стоит будить их до прибытия на Землю. — Нам нужно будет распределиться по поводу дежурств на корабле, пока все будут спать, — предупредила Рейвен.       В этот момент на мостик зашли двое мужчин. Одного из них Клак узнала. Это был Левитт. — Мама, — произнес второй. — Мы искали тебя. — Беллами, давай я тебя познакомлю с Кларк, — сказала Октавия. — Кларк, это мой первенец. — Я много слышал о вас, — сказал Беллами. — Я надеюсь тоже многое услышать о вас, — улыбнулась Кларк.       Она поняла, о чем говорит Октавия. Они создали ее первенца на Санктуме. И она назвала его в честь брата. Беллами был похож на родителей. От его дяди ему мало, что досталось. У Октавии и ее брата была общая мать, но разные отцы. Этот новый Беллами был уже взрослым мужчиной. Ему должно было быть около двадцати девяти лет. Он не полетел с Рейвен с первой партией детей. Беллами остался, чтобы помогать другим. В итоге сейчас это был взрослый мужчина. По возрасту примерно совпадавший с его дядей. Он выглядел мужественно, и притягательно красиво. — Непременно, но я должен сразу расставить все по местам, — сказал Беллами. — Я не мой дядя. Не ждите от меня его действий и поступков. Я другой человек. Не хочу, чтобы из-за этого были недопонимания. Я знаю, чего все ожидали. Но этого не произошло. — Хорошо, — единственное, что смогла выдавить из себя Кларк. — Левитт, Беллами, соберите всех управленцев здесь через полчаса, — дала распоряжение Октавия. — Нам нужно обсудить план по дежурству на корабле, кого и когда будем будить.       Левитт и Беллами покинули помещение. — Кларк, извини, — просила прощение Октавия за сына. — Все нормально, — взяла себя в руки Кларк. — Мы знали, что у нас могло не получиться. — Но у нас получилось. — Я не понимаю. — Первые пять лет, когда я была постоянно рядом с ним, я искала признаки брата в сыне, но не находила реального сходства. После этого меня стали будить периодами, он становился старше. Я видела, что сын начинал тянуться к тем вещам, что интересовали и моего брата. Он очень любил, когда я рассказывала древние легенды, что читал мне брат, когда я была маленькой. Его увлечения, характер все говорит, что это может быть Беллами. — Но почему тогда? — Он подслушал один из разговоров и потребовал объяснений. Я тогда была в крио-сне. Ему все рассказали. Он воспротивился этому. В нем сильный бунтарский дух. Он привык считать себя определенным человеком. Но в двадцать два года его мир перевернули, утверждением, что он — это душа его дяди, о котором он очень много знал и слышал. Он сказал, что это не может быть правдой. А если это на самом деле так, то сейчас он другой человек и не хочет думать о себе, как о ком-то другом. Он не хочет, чтобы в нем видели другого человека. А все взрослые действительно искали в нем Беллами. Он вначале даже решил поменять имя, чтобы хоть как-то избавиться от того, чтобы люди не ждали от него пробуждения настоящего Беллами. Эхо пришлось даже разбудить меня вне очереди, чтобы успокоить Беллами. Мне потребовалось приложить большие усилия. Я не знала, что сказать. Я плохо знала сына, так как видела его несколько месяцев за несколько лет. Это были урывки, маленькие моменты его жизни. Но все же я смогла. На него подействовали те же вещи, что действовали на моего брата. И чем больше я общалась с сыном, тем больше видела сходства с братом. Я уверена, это он. Беллами не хочет больше ничего знать о дяде или его прошлой жизни. И честно, я думаю, может это и к лучшему. У моего брата была трудная жизнь. Я уверена, что его душа с нами в моем сыне и стараюсь сделать все, чтобы ему было хорошо в этой жизни. — Тогда это здорово, — произнесла Кларк. — Он достоин лучшего, как и все дети на этом корабле.       Кларк чувствовала, что пол уходит под ногами. Она в одно мгновение приобрела надежду, а в следующее — все обрушилось. Главное — душа Беллами с ними, напоминала себе девушка. Она обещала Беллами помочь все вспомнить. Но если он не хочет в этой жизни даже слышать об этом… Голова шла кругом. — Я пойду помогу распределить всех по крио-капсулам, — сказала Кларк и ушла с мостика.       Собрание на мостике прошло без Кларк. Все были распределены.