Необратимо

London Bridge is falling down My fair lady

— Драко? Звенящий голос Нарциссы, как и её протянутая рука, повисает в воздухе. Пахнет смертью, вечными муками, палёной плотью и кровью. Всё вокруг серое, руины Хогвартса уродливые, а дети его грязные и измотанные. Небо над головой тяжёлое, полное гнева, ярости и невыносимой скорби. Небо над головой одето в траур. Драко смотрит на мать, пока сердце подступает к глотке и бьётся уже там. Тёмный Лорд скалит ужасные зубы и ждёт. Осунувшийся, покрытый позором Люциус беспокойной рукой сжимает свой плащ. В глазах у Нарциссы застывают слёзы. Её глаза теперь как шкатулки хранят все драгоценные камни из воды и соли, а тело навек стало пристанищем для животного страха. Драко прикрывает глаза, чтобы какое-то мгновение взгляд матери не пробивал в нём брешь, а рыжие головы Уизли не жгли их. Он чувствует, как все глаза мира впиваются в его израненное бледное тело с требованием немедленно дать ответ, сделать шаг и принять решение. На этот раз мир из сотни лиц пожирателей и сотни лиц Хогвартса ждёт, когда Драко Малфой сделает выбор сам. В похолодевшую ладонь пробираются тонкие пальцы. Драко делает вдох. *** С потолка Большого Зала медленно сыплется снег. Восхитительно пахнет морозной свежестью, хвоей, пуншем, чем-то сладким и терпким одновременно. Лу вылезает из оркестровой ямы и разочарованно оглядывает зал. Её партнёр, крепкий дурмстранговец, наверняка затаил на неё обиду за испорченный вечер танцев, но Лу меньше всего на свете хотелось подводить профессора Флитвика. Джули накануне неважно себя почувствовала, а потому Лу пришлось браться за скрипку, чтобы Святочный бал не пал жертвой желудочного расстройства одной-единственной когтевранки. Лу поправляет платье под цвет синих глаз и направляется к столу с пуншем, огибая собирающуюся толпу. Флитвик объявляет выступление «Ведуний», и Большой Зал вздрагивает от восторженных криков. — Уизли рядом с пуншем, — Лу наклоняется над столом, потягивая носом, — дурной знак, — она улыбается близнецам и напиток себе всё-таки наливает. — Если попросишь вежливо, мы скажем тебе, что подлили туда на этот раз, — подмигивает Фред, но Лу никогда их не различала. Она подозрительно щурится, поднося пунш к губам. — Лучше поделитесь противоядием, — пунш на вкус оказывается обычным пуншем. Лу искренне надеется, что так оно и есть. Она разглядывает толпу и находит своего несостоявшегося партнёра в обнимку с другой. — Вы только поглядите, я упустила всё на свете, — Лу вытягивает руку, и близнецы, точные копии друг друга, синхронно поворачивают головы. — Флитвик того стоил, — Джордж ей подмигивает. В горле у Лу рождается смешок. — Не хотите спасти мой вечер? — Извини, — они отвечают синхронно и точно так же жмут плечами, — но, быть может, Малфой тебе поможет? Джордж сжимает ей плечо и подмигивает. Фред ведёт себя как зеркальное отражение брата, и оба они оставляют Лу наедине с таинственно обыденным пуншем и подошедшим Малфоем. Он провожает Уизли традиционно недружелюбным взглядом и натыкается на Лу. — Малфой! — гремит она, а глаза сверкают сапфирами. — О’Коннелл, — Драко констатирует факт и даже не кривится. Сегодня ему не хочется быть гадким мальчишкой. Сегодня какое-то особенное чувство витает в воздухе, лёгкое, но вместе с тем такое настырное, что пробивает даже самые надёжные доспехи. — Надеюсь, ты не от пунша так покраснела. Драко хорошо её помнит, уж она постаралась. В самый первый день в Хогвартсе она была прямо перед ним, когда Распределяющая Шляпа решала судьбу новоявленных первокурсников. Лу поднималась по ступенькам к заветному стулу и профессору Макгонагалл, но на предпоследней ступеньке удача решила ей изменить: она поскользнулась, запуталась в мантии и расшибла себе губу. Драко тогда подумал, что для таких неуклюжих девчонок следует создать отдельный факультет. А ещё он опасался, что Лу поднимет вой и все моментально кинутся её утешать. Но Лу не оправдала ни одного его ожидания. Вместо рёва она улыбнулась так, будто каждый день расшибается и это очередной пустяк. Профессор Макгонагалл, не выпуская из рук Шляпу, подняла Лу, а Мадам Помфри уже бежала к ней, когда Шляпа без раздумий заявила, едва оказавшись волей небрежного жеста Минервы над головой девчонки, что место ей на Когтевране, и её неуклюжесть не может стать тому помехой. С того самого дня она носит шрам на верхней губе и по-прежнему улыбается так, будто целая жизнь — большой пустяк. — Не беспокойся, у Мадам Помфри обширный список противоядий, — Лу делает глоток и живо подмигивает. Драко оглядывает её с головы до ног. Жажда мучает, терпеть не хочется, поэтому его доля всё-таки наполняет бокал. — Я слышал, Бенси собирался прийти с тобой, но ты исчезла. Дурмстранговцы Драко нравились. Высокие и суровые, как те горы, где выросла их школа, они производили впечатление неотёсанных мужланов, но на деле с ними всегда было о чём поговорить. Крэбб и Гойл в этом гостям заметно проигрывали. Лу же затесалась среди них совершенно неожиданно, но удивительно гармонично, потому они с Драко временами сталкивались в одной компании и вопреки межфакультетским стереотипам вели себя абсолютно спокойно. — Если он собирался только прийти со мной, то я оправдала все его ожидания. И сейчас он абсолютно счастлив, — Лу кивает Драко за спину. Бенси и девушка из Шармбатона были полностью поглощены «Ведуньями». — А где твоя спутница, Малфой? Раз уж мы ведём светскую беседу. За то время, что Хогвартс наводнился новыми лицами, Драко почти привык, что Лу иногда оказывается рядом, поддерживает разговор, что-то рассказывает или же внимательно слушает. Она была как Панси — к ней особой неприязни он не испытывал, а находиться рядом мог до самого конца. — Натёрла ноги и больше не может танцевать. Глаза у Лу загораются, щёки рдеют ярче любого знамени. Драко недоумённо сводит брови: разве могут её так радовать чужие беды? — Раз уж так вышло, Драко, я предлагаю тебе стать моим партнёром. Будет жалко, если такой вечер пропадёт. Если не хочешь быть бескорыстным, взамен могу предложить помощь с Заклинаниями. В этот раз Флитвик придумал что-то новое. Лу хорошо успевала в учёбе, хотя Зельеварение приносило ей одни страдания, однако предмет Флитвика ей давался легко. Драко снова оглядывает её, на этот раз с ног до головы. Платье подходит к глазам, чёрные волосы просто собраны на затылке. Ей не хватает меди, чтобы быть живым гербом Когтеврана. Лу выглядит не хуже Панси. В конце концов, сегодня можно расслабиться. Поттер понуро сидит далеко от танцев и не докучает даже своим видом, один из Уизли вместе с ним,  Крэбб и Гойл потерялись в толпе, а идти спать хочется меньше всего. Драко вытягивает руку с бокалом: — Сделку полагается закрепить. Шрам на губе Лу натягивается от довольной улыбки. Бокалы приветственно звенят и мгновение спустя собирают на пустом дне снег с потолка. Драко как джентльмен предлагает Лу руку и они успевают ровно к тому моменту, когда Флитвика уносит толпа. У Драко аккуратные пальцы, Лу отмечает это на ходу и профессионально. Ему бы пошло заниматься музыкой, если, конечно, есть слух. И он ведёт себя как совершенный джентльмен, даже улыбается. Лу нравится, как он расслаблен и не борется за внимание, а потому она выдыхает сама и просто наслаждается общей атмосферой рождественского волшебства. Они танцуют до последнего, даже когда зал медленно пустеет, а рядом с ними кружится лишь несколько пар. Пунш, видимо, всё-таки был отравлен озорством близнецов Уизли. Лу чувствовала лёгкое головокружение и чрезвычайное поднятие духа. Хотя, возможно, нужно было поесть прежде, чем пить что-то крепче тыквенного сока. У Драко хорошо получается вести. Ему спокойно, снег мягко ложится на парадную мантию, а на белой голове исчезает совсем. Крэбба и Гойла давно не видно, да и знакомых лиц нет вовсе, так что остаток вечера можно не ершиться. Лу шепчет ему в ухо безобидную несуразицу, настолько несвязную, что улыбка волей неволей ложится ему на губы. — Вот бы ты всегда был таким, — говорит Лу, когда они покидают Большой Зал приятно уставшие. — Одного Поттера вполне достаточно, — Драко дёргает бровью, убирая ладони в карманы брюк. — Справедливо, — Лу кивает головой, заносит ногу над ступенькой, но оступается. — О’Коннелл, — тянет Драко, успевая схватить её за запястье и дёрнуть назад, — ты всегда такая? — Ты просто не видел моих коленей, — Лу трясёт пальцем в воздухе. Мимо чёрной тенью пролетает профессор Снейп, полы его мантии на мгновение поглощают синеву платья Лу. Он бросает вниз недовольный взгляд и стремится наверх, к целующимся под омелой ученикам. — Глупая магловская традиция, — кривится Драко, выпуская запястье Лу из пальцев. — Да брось, — Лу разворачивается на ступеньках, — омела действительно обладает магическими свойствами, тебе ли не знать. В конце концов, маглам тоже хочется волшебства. — Маглы и волшебство — вещи несовместимые, — Драко смотрит на неё снизу вверх, упрямится, как и привык. Лу хочется возразить, что маглы вовсе не вещи, но машет рукой — доказать это Малфоям невозможно. Вместо этого она оглядывается. Парочка разбежалась, а мантия Снейпа мелькнула за углом. Она ждёт ещё немного, вдруг профессору вздумается вернуться, но Снейп, видимо, в подобных вещах не склонен подозревать Малфоя. Лу хватает Драко за локоть и тянет за собой вверх. — О’Коннелл! — Драко всё понимает по тому, как она озирается по сторонам и настырно тянет его под злосчастную омелу. — Об этом никто не узнает, я клянусь, — выпаливает она, оказываясь прямо напротив и невесомо касается его губ. Всё происходит слишком быстро, Драко даже не успевает её оттолкнуть.  Он даже не успевает понять, каково это было. — Видишь? — Лу всё улыбается, Драко смотрит то на её шрам, то на её потемневшие глаза. — Мир до сих пор не рухнул, а ты всё ещё чистокровный волшебник. Она поправляет ему бабочку, оглаживает мантию. — Спасибо за вечер, Драко. Теперь экзамен по Заклинаниям у тебя в кармане. Лу касается его плеча и уходит, благополучно устояв на ногах. В животе странно теплеет, свалить это на пунш представляется очень удобным. Драко чувствует тоже самое и поступает именно так. Близнецов Уизли всегда легко винить в любой проказе, и пока над его головой белыми звёздами цветёт омела, он морщится Лу в спину и предпочитает напрочь забыть этот Святочный бал.