Необратимо

We both of us guilty of crime

Осень всегда означала перемены. Именно она, вся в огне, несла в углях своих переменчивые зимние ветры. И даже если было тепло и солнечно, почти как летом, неизбежностью наполнялось небо, листья неумолимо тянуло к земле, озёра и реки темнели от холода, а сам воздух тяжелел от сладких ароматов гниения. Осень всегда звали маленькой смертью. По дороге в Хогвартс Крэбб что-то увлечённо рассказывает, наверняка очередную историю про очередное лето. Панси слушает его для видимости, а сама не сводит глаз с Драко. Сам он не выпускает из рук «Ежедневный пророк», где лицо Гарри Поттера растягивается на всю первую полосу. Драко на самом деле знает, что Поттер, как бы ему не хотелось, не врёт. Тёмный Лорд действительно вернулся, иначе отец не был бы так взвинчен. Будущее рисуется ему туманным. Драко смутно представляет, что будет дальше, когда сила Тёмного Лорда будет расти и пухнуть, как от Энгоргио. Однако он чувствует, совершенно справедливо, если спросить у знающих, как где-то в желудке крутится ком страха. А кроме страхов его одолевают сны. Драко тонко чувствует — они сотканы из чужеродных материй, в них цветут не его страхи и зреют не его мечты. Он не помнит, когда это началось, но помнит, какими яркими и ослепительными они были. Тёплыми, мягкими на ощупь, как кот, перележавший на солнце. Но со временем эти сны заполнились водой, такой холодной, что немедленно нападала судорога, и с каждой ночью становилось всё темнее и холоднее, будто бы сама смерть из этой воды рождалась. Иногда эти сны сменялись своими, и Драко мог выдохнуть, не опасаясь утонуть в чужих грёзах. Дома библиотекой он не пользовался, чтобы отец не задавал вопросов, поэтому, как бы удручающе это ни было, ответы придётся искать в Хогвартсе и наверняка в Запретной секции. Когда поезд останавливается, студенты сбиваются в проходе. Драко ждёт, пока большая часть выйдет, и поднимается сам. Он сворачивает газету и идёт прямо за Панси, но в тамбуре в самый центр его груди угождает чей-то лоб. «Пророк» выпадает из рук и раскрывается на полу. Лу смотрит на него снизу вверх, и Драко на мгновение поражается: он ещё никогда в жизни не видел таких мёртвых глаз. — О’Коннелл, — он честно шипит и дёргает ртом, но глаза Лу, такие же чёрные, как и нитка жемчуга у неё на шее, запоминает против воли. — Прости, Малфой, я не хотела сбивать тебя с ног, — её голос больше не гремит фанфарами, а походит на сухой треск. Лу будто бы навсегда простудилась, оттого голос сел, под глазами залегли круги, а кожа болезненно побелела. Драко наклоняется, чтобы поднять газету, и не сводит с неё взгляда, полного недовольства. — Прибереги остроты для лучших времён, я обязательно на них отвечу, обещаю, — она стучит пальцами по его плечу и возвращает дрожащую руку на горло, оттягивая чёрный свитер. Лу потерянным призраком выплывает из вагона и вся чёрная исчезает в потемневшем вечере. Её угасшие глаза Драко видел лишь однажды в прошлом учебном году. Турнир Трёх Волшебников подходил к концу, испытание лабиринтом близилось к завершению, когда Поттер выпал из портала с мёртвым Седриком Диггори. И когда все повыскакивали с мест, Лу перестала видеть хоть что-то, а потому, пробираясь сквозь толпу, начала спускаться вниз. Не изменяя себе, на какой-то ступеньке она оступилась и по инерции схватилась за чей-то чёрный локоть. — Честное слово, Малфой, у меня и в мыслях не было проверять твои способности ловца, — отшутилась она, опознав Драко по белой голове. Он только недовольно назвал её фамилию в ответ и поморщился: хватка у Лу не из приятных.  — Что там произошло? Мне совсем ничего не видно. — Седрик мёртв, — голос у Драко неожиданно застыл. Он поднял голову, успевая заметить, как в глазах у Лу гаснет последняя искра. — Бедняга Амос, — только и выдохнула она, а её ослабевшая рука скользнула Драко по плечу. Позже, когда память Седрика была почтена, в кругу дурмстранговцев она снова улыбнулась, но губы её тянулись теперь совсем по-другому. Драко на какое-то время о Лу совсем забывает. В Большом Зале её не видно, да и столы их разделены столом Гриффиндора. На общих занятиях она ухитряется оставаться в тени, только Снейп вынуждает её говорить. Ей нет никакого дела до Амбридж, что невыносимым розовым пятном разрастается по всему Хогвартсу как плесень. Профессор Трелони однажды роняет, глядя на её руку, что-то вроде «в том нет твоей вины, девочка», и Лу вылетает из аудитории быстрее пули. Драко смотрит на неё только мельком, его не особо волнует, в чём же Лу себя всё-таки винит. Его волнуют лишь собственные сны, что с прибытием в Хогвартс становятся похожими на дементоров, бесконечно вытягивающих из него жизнь. В библиотеке он ничего не находит, но пытаться не перестаёт. Однажды вечером Драко чувствует себя наполненным до краёв. Отец присылает птицу с известием: Драко уготована честь вступить в ряды Пожирателей смерти. Он долго перечитывает одни и те же слова, и наконец бросает письмо в камин. Драко поддаётся порыву чувств, не в силах разобрать хотя бы одно из них. Он широким шагом покидает гостиную Слизерина, а затем и замок, и направляется на поле для квиддича, под тлеющее вечернее небо, усыпанное золой из звёзд. К вечеру уже ощутимо холодает, но это пойдёт на пользу разгорячённому разуму. Драко садится на самый верх, издалека может показаться, будто макушка его задевает небо. Ветер несёт за собой запах леса и Чёрного озера. Драко смотрит на расплывающийся горизонт, воображая, каково это быть Пожирателем, носить метку, что жжёт кожу при появлении Тёмного Лорда, быть всегда готовым выполнить любой его приказ. С подчинением Драко наверняка справится — отец так долго учил его этому, ломал под себя, лепил удобную форму, тростью выбивая ненужные углы и шероховатости. Драко думал, именно так выражается отцовская любовь. Он рос, впитывая отцовские сожаления о крахе Тёмного Лорда, догадываясь, что служить ему наверняка честь, и уж если он сам тебя выберет, можно считаться избранным не хуже Поттера. Драко долго сидит недвижимый, позволяя собственным мыслям стать текучими и вольными, пока в поле зрения его не попадает чёрная точка, которая на поверку оказывается человеком, летящим на метле. По развевающимся волосам он опознаёт девчонку. Она взвивается высоко вверх и пропадает в облаках. Несколько мгновений её не видно, Драко смотрит наверх, пока шея не начинает ныть, пока наконец силуэт не появляется вновь, стремительно снижаясь, будто намереваясь войти в землю острым колом. Драко пружинисто поднимается на ноги. Девчонка сейчас совершенно точно разобьётся, но она в последний момент посылает метлу параллельно земле, избегая столкновения. Но метла её всё же подводит, помело пашет поле, и девчонка катится с неё кубарем. Драко напряжённо вслушивается в ожидании вскриков или стонов, но тишина остаётся нерушимой. Он спешит вниз, глотая ступени длинными ногами и приближается к скрюченной фигуре. — Люмос, — в его левой руке вспыхивает кончик палочки, а на поле обнаруживается Лу. Она переворачивается на спину, на лбу темнеет кровь. Видимо, она ушиблась об черенок метлы. — Малфой, — она морщится, прикрывая ладонью глаза. Драко гасит свет и убирает палочку во внутренний карман пиджака. — О’Коннелл, ты спятила? — он оглядывает придирчиво сначала её, а затем осиротевшую метлу неподалёку. — Этим ты занимаешься в свободное время — ищешь новые способы раскроить себе череп? Лу прикладывает вторую ладонь ко лбу и остаётся лежать на холодной земле, соображая, что произошло и чего всё-таки удалось избежать. — Обычно нет, — кряхтит она, не торопясь подниматься. Голова словно чугунная тянет её к земле, всё тело саднит и пылает. Лу остаётся лежать, а её волосы гремучими змеями расползаются по земле. Она широко раскрывает глаза. В висках неприятно и монотонно стучит. — Я не хочу тащить тебя в лазарет на себе, О’Коннелл, — предупреждает Драко в своей надменной манере и сводит брови, осматривая, не торчит ли где белый обломок кости. — Тебе не придётся. Просто подними меня, только медленно, не то голова и правда расколется, — Лу вытягивает руку. Драко оставляет её жест без внимания. Он обходит её кругом, проверяя, насколько естественно её положение. В конечном итоге вместо того, чтобы принять её ладонь, он перешагивает через неё и наклоняется, не забыв при этом фыркнуть. — Клади руки на плечи, — велит он холодно и ловит себя на сходстве с отцом. Лу тянется к нему, Драко подхватывает её и медленно тянет наверх, сначала сажает, даёт перевести дух, а потом ставит на ноги. Навязчивая мысль настойчиво бьётся в голове, она пугает своей простотой. Лу отнимает от него руки и разводит ими в стороны для равновесия. Боль обнаруживается в шее, спине и правом боку. Наверняка к утру именно там обнаружатся ещё и синяки. — Мне жаль твой безупречный костюм, — произносит она, поворачивая к нему запачканные кровью пальцы. Лу, по большому счёту, не очень-то волнует пострадавшее тело. Оно обязательно оправится, причём в скором времени, но вот, что тело это содержит, вряд ли так быстро затянется или отрастёт вновь. — Надеюсь, твоя кровь чиста, — кривится Драко, оглядывая пиджак. Носить на себе чужую кровь — не лучшая форма бытия. — Чище только слёзы, — Лу кивает, будто пьяная и палочкой призывает метлу. Она прижимается пульсирующим виском к черенку и прикрывает глаза. — О’Коннелл, — зудящая мысль не даёт Драко покоя, он должен дать ей волю, чтобы освободиться самому, не носить в себе лишнее. Лу мычит в ответ. — Ты собиралась умереть? Лу пронзает. Она раскрывает глаза и смотрит на Драко пугающе отстранённо. Он не надеется на честный ответ, но такого ему видеть еще не приходилось.  Полёт и вправду был решительным, будто к нему давно готовились. — Нет, Драко, — она пытается улыбнуться, но ничего не выходит, губы застывают, — я пыталась побороть свой страх, но ничего, как видишь, не вышло. Струсила в последний момент. Драко чувствует, как её слова отзываются эхом внутри. Он вжимает кулак в грудную клетку, будто давится слишком большим куском. Странное чувство вопреки ожиданиям не унимается, к страху примешивается что-то ещё. На запястье будто затягивают нить, иллюзорно тонкую, но на деле достаточно прочную, чтобы вынести узел любой сложности. — А ты что здесь делал в такой час? — Лу переводит тему и двигается с места, растирая шею. Ноги после полёта кажутся чужими. — Не твоё дело, — отмахивается Драко, против воли подстраиваясь под её шаг, но он, конечно же, сам того не зная, лукавит. Когда он станет Пожирателем, это может коснуться кого угодно. И воля на то Тёмного Лорда. — Справедливо, — Лу согласно кивает и замолкает, чтобы лишний раз не беспокоить по-прежнему тяжёлую голову. Драко молча идёт рядом, запрятав руки в карманы. Он неторопливо перебирает в голове цветные осколки, собирая из них то, что могла разбить Лу. Видимо, случилось что-то правда страшное, раз она в чём-то себя винит. Раз она едва сознательно не расшибла себе голову. Лу иногда задерживается, потому что думает, что её начнёт тошнить. Драко поразительно терпеливо ждёт, не сводя с неё глаз, но держится поодаль. Портить костюм ещё раз жалко. Когда они не спеша добираются до замка, час отбоя уже пробивает. Амбридж оградила Хогвартс вольером и теперь укрепляет стены замка решётками изнутри.  Если попасться Филчу на этот раз, нельзя будет отделаться потерянными очками. — Мне сейчас меньше всего хочется столкнуться с Филчем, — шёпотом признаётся Лу, когда двери замка за ними закрываются. Хогвартс теперь был пугающе тих и пуст. Хогвартс медленно умирал. — Если бы не твои полёты, — дёргает бровью Драко, оглядываясь. Ему этого хочется так же сильно, как и ей. — Вынуждена согласиться. Имей ввиду, Драко, я сейчас не смогу сконцентрироваться даже на самом простом заклинании, если придётся. Драко нетерпеливо кивает, принимая ответственность на себя, и подталкивает её вперёд, в пустой коридор. Её помощь с Заклинаниями тогда действительно оказалась неоценимой, видимо, не зря она ходит у Флитвика в любимицах. Они благополучно добираются до больничного крыла, но на Филча можно наткнуться и по дороге в свои башни. — В следующий раз борись со страхом другим способом, — бросает Драко. Если бы Лу могла, она бы обязательно последовала его совету, ведь он наверняка знает толк в этом. — Спокойной ночи, Малфой, — уголки губ Лу дёргаются, но улыбка всё не получается. Драко сдержанно кивает, так, как делает это отец, и уходит, притворяясь, что чуть ниже груди изжогой не разрастается тревога, а запястье под невидимой нитью не зудит. — Держу пари, вы скучали, Мадам Помфри, — Лу склоняется над заснувшей целительницей. Мадам Помфри вздрагивает и мгновенно устремляет на Лу свои добрые глаза. — Лукреция, ты неисправима, — говорит она и тянет её в пахнущий травами кабинет. Этой ночью Лу остаётся спать в лазарете. Щедро обмазанная холодящими мазями, она лезет на хрустящую белую простынь, достаёт застрявший в волосах медный лист и мгновенно засыпает. Ей снится холод, каменные стены, череп и кости, гнездо змей. Она мёрзнет во сне, мёрзнет наяву, а страх липкой паутиной оседает на лице. Лу не может проснуться. Драко этой ночью снится она. Он смотрит, как Лу летит вниз, стремительно падает, но никак не достигнет дна. Драко охватывает леденящий кровь ветер, и он обнаруживает, как летит в пропасть сам, а когда достигает дна, то больно ударяется о чёрную воду, и волны поглощают его, изголодавшиеся без морских душ. *** На Прорицании профессор Трелони, рискуя собственной жизнью, раздаёт «Оракул снов», что в списке учебной литературы не значится. Лу только сейчас приходит в голову поговорить о своих снах с ней, ведь Сивилла Трелони куда более сведуща в таком сложном вопросе. Драко же сомневается, что этот учебник даст ответы на все его вопросы, а потому смотрит на обложку со скепсисом. На плечо ложатся чужие пальцы. — Как твой костюм, Малфой? — Лу сидит сразу за ним, одинокая и пахнущая травами. — Лучше, чем твой лоб, — отзывается Драко, задирая голову, — ты похожа на Поттера. — У меня просто особая коллекция шрамов. Хочешь, покажу свои любимые, на коленках? Драко только закатывает глаза и отворачивается, но замечает, что сегодня голос не такой уж и мёртвый. Но глаза по-прежнему не поддаются воскрешению. Драко беспокоит, что Лу неспешно заполняет собой его пространство по осколкам. Одно дело сталкиваться в общей компании, пусть и целых полгода, а другое — оказываться один на один, пусть даже в коротком диалоге. Профессор Трелони просит открыть учебники, и Драко о Лу забывает.  Он погружается в собственные сны, а её оттуда по-хозяйски выкидывает. Лу в его голове не место, её единственный визит должен стать последним. Учебник Трелони оказывается ожидаемо бесполезным. Впрочем, её предмет Драко считает таким же. Он не знает, с кем это можно обсудить и стоит ли обсуждать вообще. Возможно, так проявляются его страхи перед будущим. Быть может, так теперь будет всегда. Получение метки не обсуждалось — она шла в наследство вместе с поместьем, вместе с белыми отцовскими волосами и его чистой кровью. Это, наверное, лучше, чем не иметь наследства вовсе. Это, наверное, лучше, чем не иметь отца совсем. За окном сегодня целый день льёт. Квиддич оставался единственной отдушиной, но сегодня тренировку отменили. Ходили слухи, что в Хогвартсе квиддич могут запретить навсегда. Амбридж, наверное, в прошлой жизни была дементором, раз в этой не может удержаться от высасывания жизни из людей. Драко торчит в библиотеке. По стеклу барабанит, это мешает сосредоточиться. Где-то за соседним стеллажом шепчется парочка, желание приложить их заклинанием растёт с каждой минутой. Но Драко терпит, потому что он наконец-то что-то нащупал, но никак не может поймать вертлявый хвост. Он находит в книге раздел «Чужие сны», надеясь, что именно он окажется для него полезным, но на плечо снова ложатся чужие пальцы. Эти пальцы оказываются там слишком часто, чтобы не узнать их и теперь. — Не спеши дискредитировать себя, снова упоминая Поттера, Драко, — произносит Лу. Драко прикрывает глаза и резко выдыхает. — И не захлопывай книгу! — У тебя помешательство? — Драко поворачивает голову. Лу тащит к нему второй стул. На шее виднеется лиловое пятно, шрам на лбу стал светлее, а круги под глазами темнее, сами глаза краснеют так, будто она плачет без остановки. — Очень похоже, — кивает она абсолютно серьёзно, и Драко приходится проглотить заготовленную колючку. — У тебя, судя по всему, тоже. Лу садится рядом. Драко обдаёт теплом, он выжидательно смотрит на неё, приподняв бровь. — Мне снятся твои сны, Малфой, — произносит она уверенно, — и они мне не нравятся. Они ужасны, а у меня и без того проблем хватает. — Например, проблем с водой? — здесь не нужно быть мудрецом, чтобы понять: раз Лу забрала его сны, то ему она отдала свои. Честный обмен, не придерёшься, даже если очень захочется. У Лу по лицу пробегает тень, глаза на мгновение вспыхивают, увлажняются, и гаснут. Рука привычно тянется к горлу, чтобы разбить застрявший там ком слёз. — Эта парочка за соседним стеллажом сводит меня с ума, — признаётся она, ослабляя синий галстук, — не хочу обсуждать это под их хихиканье. Пойдём, в нашей гостиной сейчас никого, все на репетиции у Флитвика. К тому же, в ней теплее, чем в слизеринской. А судя по тому, что я видела, тебе сейчас и без того всегда холодно. На мгновение лицо Драко сминается смятением. Если он увидит в глазах Лу жалость, он совершенно точно выйдет из себя, но в её синих глазах больно. Драко не догадывался, что в его глазах точно так же, и потому Лу его выведала. Потому её глаза сейчас такие понимающие. Ночью они жили в шкурах друг друга, и это оставило след. И это наверняка и есть та самая нить на запястье.