Верность

— И он отдал его кому-то… мою… собаку… Новая волна слез с головой накрыла дрожащую девушку. Сидя в машине Хатаке, которому позвонила сразу же, как покинула квартиру Саске, она давала волю слезам, сжимая сидение кожаного салона. В телефонном звонке, пока ещё были силы сдерживать себя, Сакура рассказала, что собаки нет, и попросила помощи у Какаши, зная, что он мог бы помочь. Розоволосая осознавала все свои ошибки, которые сделала, осознавала, насколько сильно погрязла в своих закрытых чувствах, ведь потеряла все, что у неё было. Она накрыла лицо руками, сотрясаясь в новом приступе. Искусанные губы саднили от соленых слез, да и сами глаза уже давно были красными. — Пожалуйста, Какаши, помоги мне. В последний раз, — сквозь слёзы взмолила она. После произошедшего в ресторане ей было стыдно смотреть ему в глаза, поэтому Сакура всячески избегала взгляда мужчины. Однако за помощью ей больше не к кому было обратиться. Какаши просто не мог оставить девушку совершенно одну в таком состоянии. Не то чтобы он чувствовал за неё ответственность или имел комплекс спасителя, просто повести себя по-скотски не позволяла совесть. Выслушав все, что она ему рассказала, он спокойно вёл автомобиль по префектурной трассе, везя Сакуру туда, куда она попросила — домой к родителям. — Сато был чипирован? — поинтересовался мужчина, глядя на дорогу. — Нет, не был, — девушка отвернулась к окну, утирая слёзы рукавом кофты. — Я не успела. Готовилась к экзаменам, совсем забыв обо всем. Уехать к родителям было единственным правильным решением за последнее время, которое принимала Сакура. Конечно же, она не расскажет маме, что наделала, но горько поплачет ей в плечо, возможно, попросит совет у отца. Сданные экзамены позволяли ей не возвращаться в город до осени, а значит, времени было предостаточно, чтобы разобраться с собой и своими чувствами. — Мне не найти его без чипа? — горько выдохнула Сакура, прекрасно зная ответ на вопрос. Какаши прекрасно понимал, что Саске мог продумать все, забрав пса девушки. Это такая его месть, которую он решил подать не холодной, а с пылу с жару. Судить о том, правильно ли поступил обманутый Учиха, пепельноволосый не намеревался. Хорошо ли поступила Сакура? Нет. Хорошо ли поступил Какаши? Для кого-то да, для кого-то нет. Правильно ли поступил Саске? Аналогично с ответом на вопрос о действиях Хатаке. Волновало ли что-то из этого кинолога? Вряд ли. — Я сделаю все, что смогу. Но, даже если мы найдём его, ты никак не сможешь доказать, что это твой пёс. Чипа-то нет, а клейма на Сато во время тренировок я не заметил. Все, что у тебя есть — ветеринарный паспорт и честное слово. — Я поняла… — всхлипнула девушка. — Какаши, — несмело начала Сакура, вжимаясь всем телом в сидение, — Я бы хотела попросить прощения за все причинённые неудобства. Я такая дурочка наивная, верящая в чистую и огромную любовь, которая может преодолеть все преграды, сломать стены, чтобы люди были вместе. Но я совсем не подумала о том, нужна ли вам эта моя любовь… Голос ее дрожал, а слёзы продолжали скатываться по щекам. Сакура по всем фронтам наломала таких дров, оказавшись в конце не то что у разбитого корыта, а на лесопилке, погружённая с головой в щепки. — Не нужно передо мной извиняться за то, какой ты человек, — спокойно ответил Какаши. Он выглядел слегка напряженным из-за сложившейся ситуации, в глубине души даже испытывал искорку сожаления, что может никогда больше не увидеть Сато, но, как и всех своих «учеников», он с лёгкостью его отпустил. — Просто ты должна понимать, что далеко не все люди в мире разделяют твои взгляды. Хатаке был весьма холодным, замкнутым в себе и отстранённым человеком. Предпочитал не учавствовать в общественном, не пересекал черту личных границ, не позволял чувствам брать над собой верх. В своей жизни он много потерял, но никогда никому не жаловался. Все видели его как уравновешенного, спокойного, красивого и успешного мужчину. — Нужно, Какаши, нужно. Я нанесла вред не только себе, но и тебе. И если себя мне не жаль, то о твоих чувствах я беспокоюсь, — обняв себя руками, девушка тихо провожала взглядом сменяющие друг друга пейзажи, которые за затуманенным взглядом были похожи на размытое пятно, как и сама Сакура. — У меня достаточно времени, чтобы разобрать в себе и понять, какой ущерб нанесла людям своей любовью. — Разберись для начала с тем, какой ущерб ты нанесла сама себе. Слёзы постепенно засыхали на щеках, оставляя на губах лишь соленое послевкусие ее горькой истерики. Отдаляясь от города, Сакура чувствовала, как безвозвратно отдаляется от той жизни, которой жила. Чувствуя, как оковы спадают, как цепи, которые мощно сжимали ее в тиски, медленно ослабляют свою хватку, позволяя дыханию становиться более глубоким. — Сакура, не пойми меня неправильно, — решил разъяснить подробнее, чтобы она себе не надумывала, Какаши бросил на неё короткий взгляд, а потом снова отвернулся, глядя на дорогу. — Нужно сделать намного больше, чтобы как-то задеть мои чувства. Не думай, что я позволил бы нанести себе вред. Отгородившись от многих социальных вещей, Какаши закостенел, научившись управлять своими чувствами. Уже очень давно его ничего не ранило. Люди не вызвали в нем больше эмоций, чем огорчение или одобрение. — Я тебя услышала… вот бы мне так научиться, — девушка произнесла это с неким восхищением в голосе. — Но я испортила твоё свидание, девушка явно была недовольна таким финалом. Так что, хотя бы за это прости меня. — Анко — не моя девушка, — в голосе Сакуры до сих пор проскакивали нотки ревности, которые по-прежнему не имели для Какаши никакого веса. — Это моя помощница, с которой мы периодически ходим в ресторан. Она самый близкий человек из всех, кто остался. — Какаши, ответь мне на один вопрос, пожалуйста, — резко перевела тему розоволосая. После того дня, как Саске злился на кинолога сильнее, чем самая агрессивная собака, Сакура поняла, что это важно, но так и не решилась спросить у бывшего парня, почему его реакция была такой. Сейчас выдалась возможность узнать, если мужчина ответит. — Спрашивай. Отвечу на все, что тебя интересует. — Что произошло между тобой и Учихами? Пепельноволосый догадывался, что ругань на совместной тренировке между парой происходила именно из-за его персоны. Не ожидал, конечно, что Сакура так и не услышит от Саске объяснение ситуации, а задаст вопрос напрямую. Внутри мужчины что-то болезненно колыхнуло, что-то давно забытое и запрятанное глубоко, но он не подал вида. Вспоминать неприятные моменты из жизни всегда тяжело. — Со школьной скамьи у меня было всего два друга, с которыми мы прошли через многое в жизни. Вместе учились в университете, вместе работали. Обито и Рин — его невеста. Именно он и подбил меня на то, чтобы стать полицейским, — Какаши говорил медленно, будто не спешил подходить к сути рассказа. Не хотел терзать самую больную рану. — Как-то ночью мы возвращались с океана, ездили в отпуск на несколько дней. Все были уставшими, дорога была трудной, лил дождь. Рин и Обито что-то обсуждали, а я смотрел только на дорогу, ведя машину. На одном из перекрёстков сломался светофор, но, казалось, дорога была пуста. Так и не удалось выяснить, кто же нарушил правила, но, как принято считать, прав тот, кто больше. Вот и фура, вылетевшая с поворота, не желая останавливаться, въехала в нашу машину. Рин погибла на месте, Обито через несколько недель в больнице, так и не выйдя из комы. Я отделался несколькими переломали и вот этим шрамом, — Какаши показал на свой глаз. — Обито был двоюродным братом Итачи и Саске. Тогда вся их семья, не находя места от горечи утраты, считала меня убийцей. Не могу их в этом винить. Изумленная Сакура сидела, слегка приокрыв рот. По спине и рукам ползли холодные волны мурашек. История слишком трагичная, как для Учих, так и для самого Хатаке. — Мне очень жаль… — она несмело протянула руку вперёд, желая прикоснуться к Какаши, но сразу же отдёрнула назад, отвернувшись в окно. — Саске никогда не говорил про Обито, впервые слышу это имя. Учиха никогда особо не рассказывал о своей семье, встречались несколько раз с родителями и чуть больше с Итачи, но никто не упоминал о двоюродном брате. Девушка понимала, что это не та информация, которую хочется рассказывать, но они были близки, и бывший парень мог поделиться своей болью. Говорил Саске или нет — этого Хатаке не знал, но мог предположить, что Сакура и не сильно-то интересовалась этим. Она не выглядела так, что жизнь Учихи волнует ее в деталях, скорее, будто она с ним, пока обоим хорошо, когда они не ворошат друг друга больше нужного. Какаши не был знаком хорошо с Саске, как и с Итачи, но был знаком с Фугаку — отцом братьев — который был родным дядей Обито. Можно было сказать, что быть Учихой — это уже приговор: они все скрытные, немного темные личности, эгоистичные в своей любви. — Благодарю, что открылся мне. Ситуации на дорогах бывают разные, и не всегда водитель, держа руль в руках, может повлиять на исход, ведь никто не знает, из какого угла вылетит фура, а тем более, кто за рулём той самой фуры. Воспоминания были настолько болезненными, что в груди Хатаке с силой сжалось давно затвердевшее сердце. Все проблемы вокруг казались ничтожными, все чувства — лишь игрой. Потеряв лучших друзей, Хатаке не мог простить себя, что недостаточно быстро среагировал в ту злополучную ночь. Не мог простить себе то, что так легко отделался, а они потеряли жизни. Шрам, напоминающий по сей день, и несколько переломов, которых через несколько месяцев и след простыл. Он закрылся от всего вокруг, не подпускал никого близко. С самого детства Хатаке терял всех, кого любил: отца, мать, друзей. Ему пришлось научиться отпускать. — Но кто и при каких обстоятельствах — уже не имеет значения. Погибли два человека, и ничто их не вернёт: ни грусть их семей, ни мое чувство вины. — К сожалению, Какаши, к сожалению, — с огорчением выдохнула девушка, которую все ещё пробивала мелкая дрожь. И от совершенных поступков, и от истории кинолога. — Мне жаль… В ситуации, что произошла в ее жизни, именно Сакура оказалась фурой, которая снесла на своём пути все, что любила, оставляя на сердцах огромные кровоточащие раны. — Знаешь, я никогда не думала, что моя любовь будет кого-то ранить. Я была покладистой для Саске, чтобы он любил меня, пыталась не злить лишний раз, чтобы огонёк наших прежних отношений воспламенился, хотя нужно было объяснить, что мне так больно или не приятно, что надо пробовать по-другому, или сразу уйти, — слёзы снова начали застилать пелену перед глазами, и девушка обняла себя за плечи, сильно сжимая пальцами. — А потом я встретила тебя: зрелого, спокойного, уравновешенного, абсолютная противоположность Учихи, и потеряла голову… Твои слова, жесты, аромат твоего тела сводил с ума. Возможно, ты прав, что я полюбила образ, но, благодаря ему, я поняла, что не должна быть с Саске. После каждой тренировки Сато, — от упоминания имени собаки девушка горько всхлипнула и задержала дыхание, кусая губы. — Я уходила с осознанием, что надо меняться и становиться сильнее. И дело не в том, что мне двадцать, и по чувствам я ребёнок, а в том, что жизнь не преподносила подобных уроков. Я не знала, как вести себя в таких ситуациях, считая, что могу молчать о своей боли, чтобы не создавать дискомфорт другим. А потом, своей глупой ревностью огорчила и тебя. Я не буду больше никогда тебя беспокоить, не хочу создавать лишних проблем, не хочу быть для тебя обузой или человеком, который ущемил личные границы. Останемся друг у друга лишь приятным воспоминанием, — девушка согнулась пополам, поддаваясь очередному приступу рыдания, чувствуя, как внутри бешеные псы разрывают на куски ее глухо бьющееся сердце… Она лишилась всего, чтобы понять, что обесценила одно из самых важных сокровищ людей — верность… Мужчина постарался не подавать вида, что находится в машине, чтобы не спутать мысли Сакуры, которая и так едва нашла в себе силы говорить. Все ее слова, сказанные с придыханием, на гране рыдания, заставляли Какаши напрягаться. Сжимая руль автомобиля, он свернул с трассы, въезжая в небольшой поселение, где жили родители Сакуры. Девушке не мешало отдохнуть от Токийской суеты и всего произошедшего, проветрив голову на свежем воздухе маленького городка в горах. Домашний уют, возможно, помог бы расслабиться и определить для себя некоторые ценности. Какаши протянул руку, коснувшись плеча Харуно, чтобы хоть как-то оказать свою поддержку, ведь в словах он был слаб. Ее дрожь чувствовалась даже через одежду. — Принимай это, как шанс начать все с начала. Сакура почувствовала тепло на плече и, утерев слёзы рукавом, подняла на него заплаканные глаза. — Приму, — тихо прошептала она с полной благодарностью в голосе. — Я могу тебя просто обнять, как тогда вечером? Всем своим нутром Сакура понимала, что он откажет, после всего, что было. После того, что она наделала, но тоненькая нить надежды все же существовала. Какаши подъехал к дому родителей Сакуры, кинув взгляд на само строение. Ненадолго заглушив двигатель, повернулся к Сакуре в пол-оборота, несколько секунд молча глядя ей в глаза. — Если тебе это поможет, — он попытался сделать свой взгляд мягче, но никак не получалось. Холод во взгляде, сказал больше, чем слова, и в этот раз Харуно уловила посыл правильно. Мягко огладив плечо мужчины, Сакура улыбнулась уголками губ. — Нет, не поможет. Сейчас мне поможет только хороший психолог и несколько дней сна. Спасибо вам за все, Какаши-сан, — убрав руку, она открыла дверь машины и почти бесшумно вышла из неё. — Если вы узнаете что-то о Сато, любую информацию, я буду очень и очень благодарна. Какаши лишь коротко кивнул, с печалью смотря на полностью разбитую девушку. По салону автомобиля и снаружи послышался второй хлопок двери, который отрезал Сакуру от прошлого, первый был, когда она покинула квартиру Саске. Создавалось ощущение, что девушка не спешила заходить в дом, стоя возле забора. Восстанавливала дыхание, глядя перед собой. Хатаке все это время сидел в машине, следя за ее действиями. Все происходило так, как и должно быть. Потянувшись к ручке калитки, Сакура несмело зашагала по каменистой тропинке к крыльцу родительского дома. Ее путь в будущее начнётся именно тогда, когда Сакура переступит порог и, а Какаши заведёт машину, вдавив педаль газа, направится прочь.