Верность

Почти под утро Сакура перестала лить слёзы и начала трезво мыслить. Саске не звонил и девушка понимала почему. Его безобидный звонок Ино, чтобы уточнить, была ли она на выставке в тот вечер, когда Харуно была на озере с Какаши, больно ударила под дых. «Он все знает, » — пронеслось в голове розоволосой, — «Он знает, что я была не с Ино, а потому, как я защищала Хатаке, мог понять, что была с ним.» Прекратив самокопания, девушка направилась домой, зная, что точно уйдёт от Саске, но боялась, что уход будет болезненным физически. Боялась, что Учиха не сдержится и поднимет руку, убить не убьёт, но может покалечить. От страха по спине пробежал холодок, и Сакура вздрогнула, представляя себя в синяках и на больничной койке. Несмотря на дрожь, озноб и дикое похмелье, потому что пить алкоголь для Харуно не свойственно, от того такая головная боль и тошнота. Квартира встретила ее кромешной тишиной, такой, от которой было больно даже ушам. Сато не встретил, вызывав у девушки легкий испуг за животное. В попытке отомстить Харуно, Саске мог сделать все что угодно. Сбросив каблуки, девушка медленно прошла в гостиную, в которой увидела напряженную спину Учихи. Липкий страх моментально схватил за горло, спирая дыхание. За всю ночь Саске ни разу не позвонил Сакуре, не отправил ни единого сообщения, как и она ему. Пока они с Итачи ехали по деловому поручению отца, старший Учиха рассказал брату, что посетил какую-то выставку. Саске не особо интересовался искусством, но увидев на совместных фотографиях брата с его другом девушку, которую хорошо знал, уточнил, когда конкретно было то мероприятие. Выходит, что и Ино и Сакура соврали ему. В голове медленно выстраивалась цепочка произошедшего, но Учиха до последнего не хотел верить в неверность своей девушки. Стоя в гостиной лицом к окну, он смотрел на просыпающийся город через щелочку приоткрытых штор. На барной стойке было несколько грязных кружек допитого кофе, стояла пепельница, полностью забитая окурками, а в квартире витал сильнейший запах табака, будто за все время Саске ни разу не открывал окно, чтобы проветрить. За всю ночь парень так и не лёг спать, размышляя о произошедшем, о себе, своей девушке и всем, через что они уже прошли. Услышав звук открывшейся двери, брюнет сильно напрягся. Как бы не готовился к ее приходу, не ожидал, что будет так тяжело. Мышцы всего тела разом напряглись. Сжав зубы до проявления желваков, Саске не спешил поворачиваться, ожидая от неё первых слов или действий. Сакура не смотрела на него, изучая пол, который вдруг стал очень интересным. Заметила несколько сколов, видно Сато отбил, когда гонялся за игрушкой. — Ты всю ночь не спал? — тихо поинтересовалась она, не зная, что сказать и с чего начать. Сунув между губ ещё одну сигарету, Саске медленно поднёс зажигалку, подкуривая. Напряжение в комнате было таким сильным, что можно было почувствовать ток, если прикоснуться к какой-нибудь вещи. Сделав долгую и очень большую затяжку, впустил в легкие, которые не чувствовали уже ничего, сигаретный дым. Медленно повернувшись к Сакуре, Саске посмотрел на неё глазами, капилляры которых будто разорвались изнутри — настолько они были красными. — Неправильный вопрос, Сакура. — Я знаю, — с трудом ответила девушка. Она заламывала руки и продолжала смотреть в пол. То, что Саске все знает, было яснее неба. Ей нет оправдания. И Сакура это хорошо понимала, как и то, что между ними с Саске уже ничего не будет. Ком, который душил горло, спровоцировал жжение в глазах, в которых медленно скапливалась влага. — Прости меня, если сможешь… — Простить за что? Конкретного ответа у Саске не было, только подозрения, которые он сам в себе подавлял. Ну не могла его Сакура так поступить. В глубине души он и не хотел знать правду, но был слишком придирчив ко всему вокруг, чтобы оставить, как есть. — Ты итак все знаешь, — ноги стали ватными от напряжения, и, не в силах больше стоять, Сакура села на пол, уперевшись спиной в холодную стену. — Не вынуждай меня говорить это. Ты знаешь все, ты же не глупый. — Я — нет, — парень делает ещё одну затяжку, выпуская дым в потолок, после чего огибает диван и тяжело падает на него. Взгляд его направлен на Сакуру, такой пронзительный и обиженный. — А вот ты — да. Саске и раньше знал, что Сакура весьма инфантильна и безответственна, но отправной точкой даже в его разочарованности в ней стало то, что девушка не пришла вечером домой, зная, что ее ждут. Не только Саске, но и Сато. — Ну же, Сакура, — спокойным голосом сказал парень, но пытался подначить ее. — Ты же хочешь быть взрослой, так будь хоть раз смелой и сделай что-то сама. Скажи мне. — Я хочу уйти от тебя, — она подняла на Учиху заплаканные глаза, которые были не менее красные, чем у парня. Вся ночь в слезах и в попытках принять правильное решение не прошла даром. Сакура знала, что Саске никогда не простит ей измены, никогда не сможет смотреть на неё, как на любимую. Она виновата полностью по всем статьям и смело готова принять удар. Хотя бы в память о том, что между ними был свет, Харуно должна сказать правду. Набрав полную грудь воздуха, девушка опустила взгляд на свои руки, ее губы были искусаны почти в кровь, вкус которой розоволосая чувствовала во рту. — Я изменила тебе, — слова дались легче, чем она думала, потому что почти ничего не чувствовала к Саске, кроме обиды, которую копила в себе, позволяя обращаться с собой грубо, вместо того, чтобы поговорить и выяснить. Усмехнувшись, Саске пытался таким образом скрыть боль на своём лице. Внутри что-то треснуло ещё прошлым вечером, а сейчас сломалось окончательно и с оглушительным грохотом полетело вниз. Парень медленно встал, чтобы дойти до столешницы, на которой оставил пепельницу, и потушить сигарету. Сакура молча смотрела за каждым шагом Учихи. Она не знала, что испытывала внутри, но было четкое ощущение выжженного поля. Ей страшно было представить, насколько ему больно. — И говоришь об этом только сейчас… Сато никак не появлялся и девушка знала, что сейчас не стоит спрашивать у него про собаку, которая, скорее всего, спит. — Мне нет оправдания. Саске задержался у столешницы, долго тыкая давно потухшим окурком в резную стекляшку, совершая одно и то же компульсивное движение. Ее голос звучал скрипуче в его уставшей голове, от самой Сакуры начинало тошнить. Парень резко толкнул рядом стоявший барный стул, и тот с грохотом упал на пол, звеня железными ножками. — Я продолжал целовать тебя, спать с тобой в одной постели, приходить в наш общий дом, — сорвался на крик парень. — Ты предала все хорошее, что между нами было. Сакура дёрнулась и прикрылась, ожидая, что за стулом полетит что-то и в неё. Крик Саске резал без ножа, впиваясь острым лезвием в сердце. — А ты не предал нас, когда поступал со мной грубо? — в ответ крикнула девушка, уже не сдерживая слёзы. Резко встав на ноги, она впилась взглядом в Учиху. — А ты не предал мою любовь к тебе, каждый раз позволяя брать меня силой, не думая о том, что и мне хочется получать удовольствие? Нет? — глаза застелила пелена из бурного потока слез, а голос дрожал и каждый раз срывался на крик до боли в горле. — А ты, Саске, не предал нас, когда смотрел на красные следы от твоих рук на моем теле, с таким упоением обводя каждый пальцем, словно ты чертов художник, а я твой холст?! Ты не предал все то светлое, что было у нас? Выслушивая каждое обвинение в свой адрес, Саске хмурил брови, с силой сжимая кулаки. Боль внутри не глушила даже нарастающая агрессия. Учиха никогда не бил ее, но мог довольно сильно зажать, не контролируя эмоций. Однако сейчас его волновало совсем другое: — Ох, милая Сакура, — с притворной нежностью говорил брюнет, сделав несколько шагов навстречу к девушке. — Если я такой плохой, так обижал тебя, позволял себе такие непристойности, почему ты просто не ушла? Нет, «любимая», тебе нравилось все это. Нравилось, когда за тебя все решали, нравилось быть безвольной. Тебе так проще, да? Просто обязан похвалить тебя, что ты произнесла все эти слова вслух. — Не подходи ко мне, — она выставила руки вперёд в защитном жесте. — Не уходила, потому что любила тебя, потому что жертвовала собой ради того, чтобы у тебя все было хорошо. А потом поняла, что может быть и по-другому. Как бы Сакура не отрицала, но доля правды в словах парня была. Ей нравилось, что влияние Учих распространялось и на университет, в котором она училась, поэтому большинство преподавателей были снисходительнее, хоть Харуно и была очень ответственной; нравилось, что Саске не перекладывал на неё никаких обязанностей и не заставлял делать работу по дому, которую девушка так ненавидела; нравилось обнимать его по ночам и перебирать прядки шелковых волос. Ей было комфортно с ним в первое время. А потом было страшно уйти, потому что не знала, как быть одной в огромном мире, как снова вернуться к родителям и как жить дальше в целом. — Что могут по-другому смотреть, касаться, что могут думать не только о своём удовольствии, но и том, чего хочется мне. Не умеющая вовремя останавливаться Сакура продолжала говорить, вот только слова ее больше не наносили не особо широкой душе Саске раны. Испытав боль однажды, целиком разочаровавшись в девушке, он чувствовал лишь злость, которую вряд ли смог бы контролировать длительное время. — Если вдаваться в подробности, Сакура, мы не слишком-то разные. Вот только я не искал счастья на стороне, а молча принимал тебя любую. — Я не собиралась искать никого, — очередная несчастная попытка оправдаться. Он продолжал подходить ближе, игнорируя ее мнимые предупреждения. Но не наступал, как хищник на добычу, скорее, просто хотел взглянуть в глаза, чтобы увидеть там хотя бы толику раскаяния. — Чего ты плачешь? От любви или, как обычно, вид делаешь? — язвительно спрашивает Саске. — Я плачу, потому что мне больно, Саске, — одной рукой девушка утёрла слёзы, чтобы взгляд хоть немного стал яснее. — Ну хоть реветь ты умеешь искренне. — Мне жаль, что заставила тебя пройти через это. Мне жаль, что тебе тоже больно. Мне жаль, что все это произошло с нами, но мне не жаль, что одна ночь перевернула мое представление об отношениях. Теперь я точно знаю, как не хочу. И я не хочу быть с тобой. На несколько секунд он представил, как чужие руки прикасаются к Сакуре, которая всегда была лишь его. Вместе с чужими касаниями очернился весь ее светлый образ, созданный в голове Учихи. Харуно никогда не разговаривала с ним об отношениях, делала вид, что все устраивает, не пыталась узнать о желаниях самого парня. Встав перед ней почти вплотную, Саске заговорил: — Выращенная в заботе и любви, та, которую родители до совершеннолетия не отпускали никуда позже девяти часов вечера, вдруг решила попробовать себя в роли шлюхи. Как иронично. Ответный яд полился в сторону Харуно очень быстро, ведь парень знал каждую ее слабость, знал, куда бить и с какой силой, чтобы ей точно было понятно, как нехорошо поступила. Ухмыляясь, Учиха добавил: — Это был Хатаке, верно? Сакура стойко выдерживала все его колкости, как бы больно они не ранили, но девушка понимала, что заслужила это. И даже больше. Все ее тело превратилось в нервный комок, а присутствие рядом Саске утраивало и без того нервозное состояние. Слёзы медленно катились по щекам, опаляя нежную кожу, как бы ей хотелось, чтобы вместе с ними уходила и вся боль. — Я не шлюха, — тихо сказала она, смотря на Учиху, который одним своим видом пугал. — Но, если тебе так легче, то называй, как хочешь. Я заслужила твой гнев. То, что она игнорировала вопросы, злило Саске ещё сильнее. Но, как Сакура и сказала, парень не дурак, и сам все понял. — Не шлюха? А как по-другому назвать ту, которая, состоя в отношениях, идёт в туалет ресторана с другим мужчиной? Мало того, что понял, так ещё и видел их вместе. Когда узнал про выставку, решил вернуться в ресторан, чтобы сразу со всем разобраться, но застал не лучшую картину. Сдержался благодаря брату, который успокоил и сказал не устраивать сцен на публике, позоря себя и имя Учих. От сказанных им слов, сердце пропустило удар и не один, спирая дыхание. Прикрыв глаза, Сакура уперлась затылком в стену. Харуно все время ставила себя на место Саске и чуть не умерла, когда он сказал, что видел. Она бы никогда не смогла простить измену Учихи, хотя сама ее совершила. — Даже сейчас продолжаешь занимать позицию жертвы, — прошипел парень, тяжело дыша. — Омерзительно. — Ничего не было. Какаши-сан лишь хотел, чтобы я умылась, потому что мне было плохо от выпитого. — Ты понимаешь, насколько глупо и двусмысленно это звучит? — со смешком спросил парень, готовый вот-вот разбить кулак о стену рядом с головой Сакуры, лишь бы не опуститься ещё ниже и не сорваться на неё саму. Картинки одна за одной транслировались в сознании розоволосой, и то, что Хатаке отверг, было даже к лучшему. А если бы Саске появился в самый пикантный момент? Мелкие мурашки пробежали по телу, а живот свело от дикой боли. — Ты видишь свою правду, я вижу свою. Этот разговор бесполезен, я просто заберу свои вещи и собаку, — запустив руки назад, ловко расстегнула застежку дорого подарка Учихи и протянула ему. Саске чувствовал себя слишком уставшим, чтобы дальше как-то перед ней распыляться, пытаться что-то узнать. Любая измена когтистыми лапами рвала тонкие нити, связывающие отношения двух людей, но Сакура изрядно зацепила гордость Учихи. Вот только она не знала, что ещё ей предстоит пережить. — Я мог бы обидеться на твоё мнение обо мне. Считаешь, что я такой мелочный, что заберу подарки назад? — сунув руку в карман штанов, он достал оттуда кольцо, от подарочной коробки которого давно избавился, а ночью просто сидел и рассматривал дорогой бриллиант. Немного грубо схватив запястье бывшей, поднял ее руку и вложил в ладонь обручальную вещицу, сжав ее пальцы в кулак и отпустил. — Это, кстати, тоже предназначалось тебе. Благо отец вовремя позвонил вчера, — Саске улыбнулся, как безумец, что даже его большие чёрные глаза превратились в узкие прищуренные полосочки. — Не ищи причин вернуться в этот дом больше никогда, — наигранно поклонившись, он отвернулся от Сакуры, направляясь к окну, подкуривая по пути очередную сигарету. — Подари мне на прощание щелчок замка, пожалуйста. Холодный металл обжег ладонь, причиняя ужаснейшую боль в груди. Только одна мысль о том, что она могла быть его женой выбила почву из-под ног, заставляя больно упасть. Новая волна слез хлынула из изумрудных глаз, и Сакура молча покинула гостиную, чтобы забрать Сато и вещи, которых у неё было немного. Она не хотела забирать то, что дарил Саске, поэтому даже не рассматривала кольцо, просто положила его на полку в прихожей вместе с подвеской. Спальня встретила холодным молчанием и отсутствием Сато, как и любых его вещей: ни мягкой подушки для сна, ни игрушек, ничего. — Сато, ко мне, — дрожащим голосом позвала его девушка, но глухая тишина осталась тишиной. — Сато, малыш… — ещё одна попытка позвать питомца. Злость моментально окатила ее тело и девушка рванула с места, направляясь в гостиную. — Где мой пёс? — прорычала она. — Где Сато? — О, ты вспомнила про него? — Учиха плечом опирался об окно, вполоборота смотря на Сакуру. Сигаретный дым переполнил комнату, даже видимость стала хуже. — Вчера он тебя не особо волновал. От собственный обиды Саске не сдержался. Придя домой, он смотрел на пса несколько часов, дожидаясь его хозяйку, пока не наступила ночь. Сато начал скулить, лёжа у двери, но та так и не появилась. И Сакуре хотел сделать побольнее, проучить и пса отгородить от дальнейших подобных выходок. Если бы не Учиха, малыш Сато проскулил бы всю ночь в одиночестве, не гуляв и не поев. Собрав все его вещи: еду, игрушки, расчески, лежанки, Саске взял Сато и отвёз к Наруто — другу, который давно мечтал о собаке, но все не решался заводить. — Ты о себе-то позаботиться не можешь, Харуно, — усмехнулся брюнет, чьи глаза не выражали больше ничего, кроме презрения. — А взяла на себя ответственность заботы о чьей-то беззащитной жизни. — Что ты сделал?! — переспросила девушка, явно не понимающая, что сказал Саске. Все это казалось шуткой, дурацким розыгрышем, и малыш хаски вот-вот выбежит из-за угла, радостно лая, что увидел хозяйку. — Ты всегда меня наказывал! Всегда! Но ты не имел права забирать мою собаку, долбанный ты придурок! — Сакура совершенно не контролировала свои слова. И если ещё несколько минут назад ей было жаль Саске, то сейчас она хотела уколоть как можно больнее. — Знаешь, мужчина, с которым я тебе изменила, был превосходным любовником, ни один твой поцелуй не сравнится с ним, ни одно твоё касание не будет так запускать мурашки на моем теле, я никогда в жизни не испытывала такого удовольствия, как с ним… — Так иди к нему, чего медлишь? — подозрительно спокойно сказал Саске, выпуская густой дым через ноздри. Слова Сакуры ничуть ни тронули его, ведь тем самым она унижала и себя, что все это время была с таким мужчиной, который, как она говорила, плох во всем. — Вот только не думаю, что ты нужна ему. — Ты никогда не будешь счастлив, Учиха. Никогда! Учиха сделал все так, как и хотел. Он не поддался гневу и сдержался, не ударил ее и не убил. Увидел слёзы, которые ничуть не красили Сакуру, но успокоили его. Пусть плачет, кидается оскорблениями, бежит от него к другому и ищет Сато всюду, плевать, она не добьётся ничего. — Быть несчастным, потеряв такую дрянь, как ты — лучшее счастье. Вылетев из гостиной, она все же вернулась в спальню, чтобы хотя бы переодеться. Платье быстро слетело на пол, а дрожащие руки судорожно искали повседневные вещи. Сакура не могла сосредоточиться в порыве глупой истерики, за что ругала сама себя. И беспрерывно плакала из-за того, что Саске лишил ее собаки. Лучше бы убил вовсе, чем так. Сакура собрала свои книги в рюкзак, несколько тетрадей по учебе, некоторую одежду, и больше не сказав ни слова, прошла в прихожую. Там она бросила связку ключей с любимым брелком на тумбу при входе и вышла за дверь квартиры, в которую больше никогда не вернётся. Все как Саске и хотел, только щелчок замка…