Я не помню! I don’t remember! 1

POV Третий Рейх

      Это был позор. Позор, который я не смогу смыть с себя до конца жизни. Да и уверен, что этот позор останется в истории моего народа. Но они ведь не виноваты, всё это был я. Я и только я! Я давно уже понял свои ошибки и хотел бы извиниться перед всеми, перед погибшими, да даже перед самим Союзом, но уверен на 100%, что он скорее отправит меня на расстрел, чем простит. У нас и до войны были отношения не лучшими. Наши политические идеологии были полностью противоположными. Поэтому я промолчу, не буду показываться. Зачем я кому-то нужен? Я хотел застрелиться ещё в далеком 1945, но остановился, не смог. Не из-за страха смерти, а от незнания участи моих детей. ГДР и ФРГ были ещё маленькими, я не мог оставить их на произвол судьбы. Только не их. Особенно ГДР, она родилась со слабым здоровьем, моё сердце разрывалось от осознания того, что я не могу ей помочь. Наказание моё было просто чудовищным. Нет. Меня не убрали с должности, не наказывали физически, а лишь временно поделили мои территории на четыре части. Но самым худшим было то, что страны лишили меня детей. Они забрали их, для меня это было просто настоящим, нескончаемым стрессом. Я каждый день переживал о том, хорошо ли они питаются, правильно ли о них заботятся, достаточно ли любви они получают... Раз в месяц, мне разрешалось их навещать, поэтому этим днём я пользовался по полной. Не позволял никому подходить к ним, или быть подле нас. Это продолжалось почти 5 лет и странам видимо надоело моя мания и ужасная обеспокоенность, поэтому достигших возраста согласия, четырнадцатилетних близнецов мне вернули, конечно же с их согласием. Это был лучший момент в моей жизни. Я просто не мог сдерживать эмоции и обещал себе, что больше никогда не позволю им пройти через это, буду рядом и всегда их оберегать.       Но я не всесилен, не смог помочь единственной дочери. Я видел как она лежала на кровати и прощалась с нами. Мы с Германией знали, что этот момент настанет, но не хотели с этим мириться. Мы предлагали любые деньги и возможности, только при условии, что они смогут помочь ГДР, но нет. У судьбы были другие планы, она забрала мою дочь. Единственное, чему я был рад, так это тому, что она ушла с улыбкой на лице. Надеюсь, что её жизнь на том свете будет лучше этой. Прости меня ГДР, прости такого отца, что не смог дать тебе счастливую жизнь, которую ты заслуживала.       После её смерти, я не жил. Я существовал. Лишь Германия вытащил меня из этой непроглядной тьмы. Он стал той самой ниточкой, за которую я ухватился. У меня был сын, единственный близкий мне. Я не хотел терять ещё и его, поэтому старался помочь. Во всём. Где-то через пару десятков лет, я передал всю власть Германии. Всю лишнюю мелкую работу я брал на себя, чтобы он не отвлекался, врал ему, что со мной всё хорошо, что я высыпаюсь и ему не о чем переживать. Но по его глазам я ясно видел, что он уже давно всё понял, просто старался меня не беспокоить, за что я был благодарен. За всё время своего правления, Германия так и не смог поладить с правительством. У всех стран были с ними проблемы, найти с ними общий язык бывает трудно. Ведь правительство, во главе с президентом отвечает только за внутреннюю систему государства, в то время как страна за внешнюю политику. Тут уже играют роль как политика страны, так и личные отношения между странами. Например, если США и Россия могут ладить, то их правительства со своими идеологиями наоборот, ненавидят друг друга, что могло сказаться и на мнении народа. Поэтому ситуация бывает сложной, а из-за того, что Германия ещё молод, правительство готово им манипулировать, что я просто не мог позволить. Во время делового отъезда сына, я решил некоторые вопросы с президентом и министрами. Не стоит говорить, как те были недовольны. Я никогда их не любил, как и они меня. Конечно, за столько лет, все люди в правительстве уже сменились и не осталось ни одного, кто бы знал меня лично, но это не мешало им меня ненавидеть. Вот в этом то и была их ошибка, они НЕ ЗНАЛИ меня! Я легко мог ими манипулировать и знатно напугать, поэтому «очень дружелюбно» указал на их место, чтоб не повадно было. После чего, довольный пошёл дальше доделывать работу. Думаю, они осознали, что с Германией лучше иметь деловые отношения и желательно в положительном плане. Дальше сын справится без меня, он скорее всего догадается о моем визите, но опять-таки промолчит. Иногда я думаю, что слишком его опекаю, может немного расслабиться? Он уже давно не ребёнок, нужно дать ему возможность справляться самому. Весь день, да и вообще последние предыдущие дни были выматывающими. Германия приехал только сегодня вечером и сразу же завалился спать. Не он один устал за это время, а я уже не помню когда в последний раз спал. 3 дня назад? 5 дней? Неделю? Может и больше, я уже и не помню. Надо спать и… Я свалился в обморок и ударился головой об край стола, последнее, что я запомнил, это то, что я не мог двигаться, сильную головную боль и тёплую кровь. Дальше все было в тумане, чёрном, неизвестном тумане.

***

      Очнулся в больнице. Кто я? Где я? Кто это такие? Ужас. Что произошло? Почему я здесь и главный вопрос. Кто я бл%$# такой? Я не помню, не имени, ни семьи, ни жизни. Ничего. Совершенно ничего. Я пытался вспомнить и сразу же почувствовал боль в голове. Мне всё рассказал Германия. Сынок. Значит я бывшая «страна», а этот парень мой сын? За всё время, что провёл в больнице, ну и после, я не задавал вопросов о своём прошлом. Каждый раз, когда я затрагивал эту тему, Германия резко менялся в лице и пытался избежать какой-то темы. Видимо, моя жизнь была не сахар. Да и не только по виду сына я так решил. В больнице я осмотрел своё тело, и оно все было покрыто шрамами. Откуда-то, но я понял, что некоторые из них от пуль. Я что был на войне, или любил драться? Чушь какая-то. Если бы это было так, то Герман бы рассказал мне. Правда же? Ещё я заметил, что за время проведённое в больнице, кроме сына, ко мне никто не зашёл. Я что, и вправду был один? Кроме сына я никому не нужен? Это было… больно осознавать. Целый месяц я просидел дома, ни разу не выходя. Я как будто боялся других, но почему? Я что-то сделал не так? Почему я думаю, что если выйду, то все сразу будет смотреть на меня, с некой злобой? Но ведь я же не сделал ничего «плохого». Правда же? Мне надо проветриться, иначе я в конец сойду с ума. Дальше уже произошло всё, гуляние по парку, кафе, музей. После, пьяный мужик и страна. СССР, он помог мне, но почему он смотрит с такой же злобой, почему? Эта страна явно хочет меня оскорбить, но во взгляде полной ненависти, я также увидел, жалость и… обиду? Может мы были знакомы? Тогда почему сын не рассказал мне? Я запомнил всех стран на мировой арене, а про этого не слышал. Он такой же как и я? Бывший правитель? Я решил, что лучше извиниться сразу, если сделал ему что-то плохое в прошлом, после чего ушёл домой. Хватит на сегодня гуляний, а то снова встречусь, с кем попало.

Конец POV Третий Рейх

      Вернувшись домой, нацист сразу же зашёл в кабинет к Германии, рассказал о последнем случае и спросил насчёт той страны. Тот сразу же побледнел и бегал глазами по комнате, приоткрыв рот будто хотел что-то сказать, но не смог. Замолчал. Рейх лишь хотел поинтересоваться насчёт «незнакомца», но по виду сына, пришёл к выводу, что он с ним были не в лучших отношениях. — Германия, так кто это был? Не скажешь? — мягким и немного успокаивающим голосом спрашивал немец. — Отец, это… это СССР, так же, как и ты, бывший правитель, — уже успокаиваясь ответил младший. — У нас были не лучшие отношения. Ведь так? — вздохнув продолжил спрашивать фриц, при этом пометив в голове что оказался прав. Он тоже страна, ушедшая со своей должности. — Да, это так. Вы недолюбливали друг друга. Нет. Это не то. Вы ненавидели друг друга. — увидев, что отец хотел что-то сказать, Герман перебил его. — Послушай, отец. Я прошу тебя, не подходи к нему. СССР очень жесток к своим врагам. Если вы ещё раз встретитесь, то боюсь, исход будет плачевным. И удача явно будет не на твоей стороне. Он даже может убить тебя, а так как ты не помнишь ничего о нём, ты не сможешь предугадать его действия. Повторюсь, он твой враг. Лучше уходи при виде него. — Хорошо. Он и вправду оказался немного пугающим и отталкивающим. Я почти ничего не сказал ему и ушёл. Поэтому, наверное, я больше с ним не встречусь. — ответил Тройка, после чего сын облегченно вздохнул, благодаря отца за понимание и отсутствие лишних вопросов.       Уже лёжа в кровати, Рейх задумался. Сказанные Германией слова дали пищу для размышлений, немец понимал его осторожность, он и сам не хотел бы находится рядом с этим «СССР». Почему-то он очень пугал. Казалось, что одно его движение и тебя не станет. Задумавшись о новом встречном, Рейх заснул, пережив небольшой на сегодня стресс. Ни к чему эта встреча, по мнению нациста, не приведёт.