Я не помню! I don’t remember! 1

      Двери дома открылись и на пороге показался Германия. Ничего неожиданного. Сегодняшним вечером он задержался, и поэтому пришёл очень поздно. По его мнению, отец скорее всего спал. Но увидев включённый свет, выпитые, но нетронутые кружки от чая, три стульчика из-под стола, которыми явно пользовались совсем недавно, пришёл к выводу, что отец не спит и скорее всего, что-то случилось. Пройдя в дом, немец первым же делом подошёл к спальне отца и стал стучать, надеясь, что если он ошибся, то не разбудил его. Меньше чем через 10 секунд, послышались приближающиеся шаги, щелчок от поворота ключа, и медленно открывающаяся дверь. За ним стоял Рейх, весь унылый, без настроения, какой-то вялый и с немного опухшими, красными глазами. Германия сразу же понял, что тот плакал и начал беспокоиться. — Отец, что случилось? Ты плакал? — пройдя в комнату и проведя своего отца к кровати, не забыв усадить спросил младший. — Ничего. — совершенно не сопротивляясь сыну и не двигаясь, ответил нацист. — Отец. Я же вижу, что это не «ничего». Скажи пожалуйста. — присев перед отцом и взяв его руки в свои просил Германия. — Я… Я просто… Просто снова встретился с СССР и мы немного сцепились. — Снова он? Я же ясно сказал ему, чтобы он не подходил к тебе. Ну он ещё получит. — разозлившись проговорил Герман, после чего снова обеспокоено спрашивал. — А что произошло-то? — Ну, он затащил меня в переулок. Не знаю, зачем ему это было надо, но испугавшись, я как-то инстинктивно сумел ответить и сбежал. Он не смог меня найти. — без эмоции ответил Тройка. — Всё хорошо. Я не позволю ему подойти к тебе. Прости, что не был рядом. — приобняв отца мягким голосом сказал немец. — Ты не виноват. Я не встречусь с ним, не волнуйся. — ответив на объятия успокаивал сына Рейх. Наконец-то разъединившись, он продолжил, — Германия, можешь оставить меня одного? Я немного устал за сегодня. Хочу поспать и отдохнуть. — Да, конечно. Спокойной ночи. — слабо улыбнувшись сказал младший немец, после чего вышел из комнаты, не забыв закрыть дверь. А фриц так и сидел, не двигался. Он задумался о том, почему не сказал сыну о его лжи. О том, что он знает о войне и в курсе того, что тот скрыл это. Почему он сам соврал? Это месть? Нет, Тройка бы не решился на такое. Несмотря на свою потерю памяти, Рейх инстинктивно защищал сына, даже от самого себя. Осознание того, что он начал войну, что фриц был безжалостным тираном, виновником множества жертв и убийцей и самое важное, что сын не рассказал ему обо всём, просто начало разъедать его душу. Сердце обливалось кровью от одной только мысли об этом, да так, что хотелось кричать, плакать, чтобы хоть как-то выплеснуть всё своё горе и разочарование. Но он молчал, терпел. Привык уже. Привык терпеть побои в детстве, несправедливое отношение, любые оскорбления и действия в его сторону. Рейх всю жизнь терпел, пусть сейчас он и не помнил этого, но сердце и душа помнили, от чего немцу хотелось лишь сильнее зарыдать. Сознание не смогло выдержать такой нагрузки, в результате чего, нацист просто упал на кровать, потеряв сознание от морального и физического истощения. Сегодня просто был очень плохой день, завтра должно стать лучше. Ведь, как говорится: утро вечера мудренее.

***

      Так прошла неделя. Рейх просто замкнулся в себе, даже не желая разговаривать с сыном. Со стороны он выглядит как ходячий труп. Темные мешки под глазами, чуть бледная кожа, вечное воронье гнездо на голове, которое казалось, немец даже не замечал. В общем, состояние у него было не ахти. Германия, конечно, заметил это и пытался хоть как-то помочь отцу, просил отдохнуть, оставлять бумаги на него самого, ну, а если уж совсем плохо, сходить в больницу. Но нацист всегда отказывался и жил в прежнем режиме: утро, работа, обед, работа, вечер, работа. Сын пытался хоть как-то вытащить его, вернуть былую эмоциональность, ну или хоть какие-то её крупицы, но всё было тщетно. Выглядело всё так, будто от Рейха осталась лишь оболочка, которая не может ничего чувствовать. Младший немец уже начинал сильно беспокоиться. После чего решил, что если всё станет хуже, он отведёт его в больницу. Пусть и с сопротивлением. Пока дела у нациста шли не очень, то в зале собрания произошёл неслабый такой конфликт.

***

Как только Германия узнал о последней встрече своего отца с Союзом, тот попросил Россию вызвать его в здание. Эта информация дошла до ушей многих стран, в том числе Японии и Италии. Которые сразу же передали информацию о том, что СССР собирается посетить здание совета своим родителям. ЯИ и ФИ. Те не заставили себя долго ждать и примчались сразу же, как только получили сообщение. Никто из стран не знал, где могут жить остальные страны, в том числе и бывшие, ведь это является личной информацией, разглашать которую имело право лишь сама личность. Поэтому, для старших японца с итальянцем, встретиться с коммунистом было бы сложно, но раз появилась такая возможность, упускать её они не стали. Прямо сейчас, Германия был готов чуть ли не завести скандал. Япония и Италия, которые ждали своих родителей, пытались успокоить немца, а Россия в свою очередь своего отца – Союза. В том же самом зале, немец снова пригрозил Совету, на этот раз уже с более сильным предупреждением, если бы не те двое, то он бы уже давно высказал всё прямо в лицо и даже рассказал бы о потери памяти, но знал, что лучше не стоит. Сейчас отец психологически слаб, он станет лёгкой мишенью для тех, кому он не нравится. В числе которых, есть как и страны, так и люди. И Союз наверное, ненавидел Рейха больше всех, ведь тот посмел устроить ему чуть ли нескончаемый ад. Но что-то было не так. Ту-то главное слово было «ненавидел». А что сейчас? Что этот русский мог испытывать к нацисту? Презрение, злость, обиду? А это всё? Тот явно пытался узнать о местонахождении немца, но зачем это ему? Вряд ли это была месть или желание прикончить Тройку, ведь по взгляду Союза было видно, что он хочет чего-то совсем другого. Но чего? Все находящиеся страны это замечали, но не посмели заговорить об этом, решив, что это личное.       От всех своих незаконченных действий и перепалок отвлёк звук. Точнее звуки. ЯИ, который резко появился прямо перед коммунистом и, вытащив свою катану, поднёс её к горлу русского. И ФИ, который так же неожиданно появившись, оказался сзади коммуниста, приставив дуло своего пистолета к его голове. Не стоит говорить, в каком шоке оказались остальные, особенно сам СССР. Но наученный таким неожиданным и скрытым атакам, его лицо не дрогнуло. Он лишь поднял руки в жесте, «я сдаюсь», а дети стали только негодовать. — Папа! Ты что делаешь?! — схватившись за руку отца держащую катану спросила Япония. — Отец! Ты что собираешься сделать?! — уже негодовал Италия. — Вы что творите?! Немедленно прекратите! — начал возникать Россия, но остановился, увидев взгляд отца и… — Дети, не лезьте. — одновременно ответили страны Оси от чего японка чуть отстранилась. — Вы? — не понимая причины их прихода пробубнил немец. — Господа, может скажете мне, зачем вам всё это? — без эмоции спросил Союз. — А ты как будто не знаешь? — сняв предохранитель спросил фашист. — Не смей! Подходить! К Рейх-сану! — угрожающими нотками, каждое слово прорычал ЯИ, после чего поднёс катану ближе к горлу, отчего у жертвы стала виднеться кровь. — Это не ваше дело. Понятно? Нам с Рейхом самим нужно решить возникшие между нами вопросы и вы не имеете к этому никакого отношения. — также зло ответил коммунист, после чего получил злобный и прожигающий взгляд от стран Оси. — Не смей подходить к нему! Иначе прирежу(ЯИ) — пристрелю(ФИ) — одновременно пригрозили две страны. — Я понял, понял. Хватит уже! Вы детей пугаете. — указав на напуганных Германию, Японию и Италию сказал русский. Союзу пришлось согласиться, ведь зная безбашенность и отсутствие некоторых границ у этих двоих, их угрозы вполне могли стать реальными. Сразу после того, как старшие увидели напуганных детей, убрали своё оружие и лишь злобно что-то прорычав, вышли из зала, а потом уже и из здания. Их дети побежали за ними, пытаясь догнать и понять причины такого поведения. Но ничего не получат, ведь те ясно понимают, что раскрытие тайны Рейха, может принести проблемы. Как только страны ушли, в том числе и Германия, под конец сказав, чтобы коммунист не подходил к его отцу, Союз и Россия остались одни. — Да что блин происходит? Бать? Объясняйся давай? — начиная злиться спрашивал Федерация. — Хватит. Не желаю ничего слышать и отвечать на это. Просто не лезь, вот и всё. — Я-то могу, но хочу спросить. Ты отстанешь от Третьего Рейха? А то те двое уже сами готовы тебя нашинковать как суши и при этом взбить, как соус для пиццы. — чуть усмехнувшись спрашивал Россия. — Я не знаю… Наверное, всё же придётся. Но это не отменит того факта, что мне нужны будут ответы. — последнее предложение скорее себе проговорил коммунист, после чего попрощавшись с сыном, пошёл домой, подальше от этого места негативной энергии. Совет сам не понимал, почему так хочет разыскать немца.

POV СССР

      Пока я направлялся в сторону дома, то немного подустал и присел на скамейку в безлюдном парке. Чтобы успокоиться, вытащил сигарету, зажег и сделал затяжку. Как только никотин стал действовать, я невольно задумался о том, что делаю. Правда? Зачем мне Рейх? Я не хотел мести или ещё чего, скорее он разыграл мой интерес. Тут точно что-то происходит и Германия, ЯИ и ФИ явно в курсе происходящего. Ещё с той встречи с тем пьяницей, нацист показался мне каким-то странным. Был пугливым, дрожащим, с потерянным взглядом, и выглядел, как щенок, брошенный на произвол судьбы. Казалось, что он одинок. Но больше всего меня удивило его поведение ко мне. Он извинился! Но за что конкретно, я так и не понял. Когда я нагрубил ему, то он выглядел так, будто не понимал такого к себе отношения, выглядел удивлённым и растерянным. Я конечно же был в шоке, чтобы Рейх, сказал «извини». После его ухода, я попытался его найти, но нет. Германия мне отказал, причём самым необычным и нехарактерным для него способом, а именно угрозой! Да ещё и мне! Не странам, с более худшим положением, а именно мне! Я пусть и ушёл с поста, лишился власти, но даже так мог нагонять не меньше страху. Меня всегда боялись, и уважали одновременно. Но вот Рейх, его всегда боялись и ненавидели. А он отвечал им взаимной ненавистью и пугал стран не меньше меня. До этого он всегда смотрел на меня злобным взглядом, готовый вновь вцепиться и сгрызть, не оставив и косточки, но последняя наша встреча совершенно выбила меня из колеи. Почему я вообще затащил его в переулок? А, точно, не хотел чтобы он сбежал. Я просто собирался поговорить с ним, но не заметил, как по привычке, мой голос приобрёл нотки угрозы, видимо это и напугало нациста. Я даже пускал мысли, что он мог измениться, но когда он так ловко смог выбраться и ответить мне, обездвижив на время, то сразу же отогнал эту мысль. Вот этот удар точно был от того самого Рейха. Но почему он сбежал, а не попытался добить как это часто бывало? Это только ещё сильнее меня заинтересовало, я хотел просто разобраться и по возможности даже «помочь» ему? Той былой ненависти 1945 года у меня уже не было. Ведь давно смирился с тем, что он жив и раз не высвечивался все эти годы, так было даже лучше. Но в данной ситуации это только мешало. Я и никто другой не знал, что с ним происходило все эти годы, а значит, он мог стать непредсказуемым. Я уже не мог оставить его в покое, нужно разобраться во всём. Возможно, он мог строить какой-то план, кто его знает? Но почему-то у меня было предчувствие, что с Рейхом всё-таки что-то случилось. Я не верю что он мог поменяться, что-то должно было быть. Если я расспрошу об этом Германию, то он пошлёт меня куда подальше, при этом я оставлю не лучшее впечатление. А вот спросить у ЯИ и ФИ уж точно не собираюсь, они меня при первом же вопросе, как те сказали? «прирежут и пристрелят». Удивили те двое меня знатно. Вот чего я точно не ожидал, так это прихода этих двоих, по-любому они узнали о моем приходе от своих детей. Хотя винить их не стоит, они же хотели помочь Германии, а всё, что касалось темы Рейха, сводилось к ЯИ и ФИ. Мда, ничего не меняется. Эти трое как всегда держатся вместе. Вот это дружба. А что я? Я остался один. Дети, конечно же навещают меня, но не все. В основном Россия, остался единственным кто хоть как-то старается со мной общаться. Это было… больно. Неужто из всех 15 детей, которых я вырастил, нужным оказался только одному старшему? Конечно, в детстве я иногда их строго наказывал, было даже морил голодом, но всё было ради них. Я всегда любил их и хотел всего самого лучшего, но видимо, этого оказалось мало. Что тут говорить? Сам виноват. Нужно отвлечься, не хочу думать о детях. Вон лучше сосредоточусь на немце. Нужно найти способ с ним встретиться, ведь я это просто так не оставлю.

Конец POV СССР

Затушив сигарету и выбросив окурок, Союз пошел дальше домой. Хватит с него на сегодня приключений. Этим вечер, коммунист отдохнёт и заодно перебинтует порез оставленный японцем. Напоминание о недавнем происшествии в зале собрания стало болеть, но не так уж и сильно. Совет сегодня решил, он сделает то, что посчитает нужным, но сделает это, когда придёт время. Ведь судьба, если она есть, сделает всё за него. Будет ли встреча с Рейхом или нет? Нужно лишь подождать и посмотреть, что будет дальше.