Я не помню! I don’t remember! 1

      Прошла целая неделя. За это время, Союз и Рейх успели хорошо сдружится. Каждый день, они просыпались в одной кровати, потому что немец не мог спать на диване в прихожей, а позволить самому хозяину дома там спать, тем более. В итоге, они решили спать на кровати Совета. Конечно, первые дни было очень неловко, но они быстро свыклись. Нацист в качестве благодарности готовил завтраки, ведь просыпался раньше своего огромного сони мишки. Да, фриц ассоциировал коммуниста с мишкой. Уж больно они похожи. Такие же огромные, любят поспать, всеядные. И так же, как и представители этих пушистых зверей, русский никогда не нападает первым и без причины. Характер такой. А вот Союз в ответ, ассоциировал немца с орлом. Таким же гордым, свободолюбивым и опасным. Но это было в прошлом, а сейчас, ариец был больше похож на птенца. Потерянного, ничего не понимающего и не имеющего близких людей. Он казался таким маленьким и хрупким, что коммунист старался относиться к нему с осторожностью. В общем, хоть какая-то, но всё-таки идиллия.       Русский с немцем уже спокойно общались и легко могли назвать друг друга друзьями. Не самыми близкими, но друзьями. Рейх считал это возможностью искупить свою вину перед коммунистом за прошлое, а тот и не возражал, зная, что тому от этого станет легче. К концу недели, Тройка всё-таки решился вернуться домой. Пусть и с горечью, но эти двое все-таки попрощались, смиренно ожидая следующей встречи.

***

— Я вернулся. — крикнул фриц заходя в дом. После чего услышал торопливые шаги и увидел его. Германия стоял и смотрел на него с нотками горечи и радости одновременно. — Папа, ты вернулся! — сказав это, младший немец быстро подошёл к отцу и обнял. Обнял что есть силы, Рейх же в ответ тоже обнял и мягко похлопывал сына по спине, таким жестом успокаивая. Посмотрев на Германию поближе, тот увидел ужасно темные круги под глазами, бледное лицо и кажется, он ещё и исхудал. Совесть начала его мучить, отец оставил его одного, без ответов и с переживаниями. Что сын мог испытывать в этот момент? Явно что-то нехорошее. — Пойдём, тебе нужно отдохнуть. Завтра мы поговорим. Хорошо? — ласково спросил нацист, при этом поднеся свою ладонь к лицу Германии. — Хорошо. — ответил младший немец, положив свою ладонь на ладонь отца и с облегчённым вздохом, мягко улыбнулся.       Отец с сыном прошли в комнату второго, где Тройка смог уложить его спать. Он оставался рядом и мягко поглаживал его по голове, пока сын не заснул. Когда же это произошло, Рейх медленно встал с кровати и подошёл к столу, где лежала гора бумаги и папок. — *Германии пришлось разбираться со всем этим одному. Всё таки, плохой из меня отец.* — вздохнув подумал фриц и взяв некоторые документы, ушёл в свою комнату. Там он доделал маловажные документы и как обычно, завалился спать. Эта ночь прошла без кошмаров, тихо и спокойно.       К утру, когда оба немца проснулись, они были полны сил и энергии. И физически и психологически, отец с сыном смогли перевести дух. Что было хорошо. Они сели завтракать и во время него, смогли поговорить. Германия рассказал отцу всё, всё что утаил, говоря, что не хотел чтобы он переживал. Но это не отменяло того факта, что он соврал ему. И эта боль и воспоминания, останутся с нацистом, на всю жизнь. Ошибки прошлого не стереть, ведь они останутся в воспоминаниях и будут болеть, изредка напоминая о себе. Впервые в жизни, Рейх и Германия смогли поговорить по душам, открыто, без лжи и переживания. Всё было, хорошо.

Время затягивает раны, но не избавляет нас от шрамов.

***

      После того как Рейх помирился с сыном, всё вернулось на круги своя. Только с одним «но» — немец каждые выходные гулял на улице, но без Германии. Его собеседником оказался СССР, с которым они после того житья вместе, стали настоящими друзьями.       Обе страны гуляли по парку, ходили в кино, сидели в кафе и даже, устраивали вечер с алкоголем, но уже привыкшие пить, не сильно пьянели. Да и пили то они в меру. ЯИ и ФИ также стали иногда навещать Рейха, стараясь оказать ему поддержку. Если воспоминания не возвращаются, то и не надо. Нынешняя жизнь была лучше, без сожаления и ужаса, что он видел. Вот только, она бы продолжалась не долго, а именно:

***

      Союз, прямо сейчас направлялся в здания совета стран, лишь по одной причине. Россия! Этот оболтус уже несколько недель избегает отца и не хочет с ним говорить! А это всё с того случая, как его с немцем застали в одной кровати. И почему сын так отреагировал-то? Они же просто спали вместе, на одной кровати. Что такого можно было подумать? Тут-то коммунист представил спящего Трйоку в кровати и в одних шортах. Почему-то русский покраснел, но сам не заметил этого, поэтому отправился дальше. Уже оказавшись в здании, он сразу же прошёл к кабинету сына и постучался. Услышав ожидаемое, «войдите», русский зашёл и увидел сына за столом, вялый, с кучей бумаг, заспанным лицом и темными кругами под глазами. Вид был так себе. Ну, что поделать, заработался он. И хуже мог выглядеть, а это, ещё боле менее нормальный вид. — Привет. — А? — подняв голову и увидев отца, опомнился он. — Ой, пап, это ты? Извини, но… сейчас я занят. — Настолько, что целый месяц меня избегал? — скрестив руки и хмурясь спросил старший. — Я не избегал! Просто у меня было много работы. — протирая глаза ответил Федерация. — Давай без отмазок. Я просто пришёл решить тот недавний случай. — немного успокоившись ответил коммунист. — .... — в ответ лишь молчание. — У тебя нет вопросов ко мне? А тогда, ты прям весь кипел от злости и недовольства. — Я просто понял, что слишком погорячился тогда. Но да, ты прав. У меня есть вопросы. — немного помолчав, Россия все-таки спросил. — Что между вами происходит? — Ничего такого. Мы просто друзья. — Друзья?! Ты серьезно?! Как ты можешь дружить с ним? — Он потерял память, а я помогаю ему. Той ночью, он узнал о смерти дочери, поэтому я приютил его на время. — Я знаю об этом. И о ГДР, и о потери памяти. Я не понимаю, как ты можешь его защищать? Ты ведь его ненавидел. — чуть злясь спросил младший русский. — В том то и дело что я ненавидел. Уже прошло слишком много времени, чтобы цепляться за старые обиды. Я дружил с ним ещё до войны, поэтому более-менее знаю, какой он на самом деле. — И ты ему доверишься? Простишь?! Опять хочешь получить нож в спину?! — резко встав из-за стола крикнул Федерация. — Да, доверюсь! Мне уже нечего терять! — последнее, что зло крикнул СССР и вышел из кабинета, громко хлопнувшись дверью. Настроение было испорчено, отношение с сыном испорчено, а вот напоминание о том, что сегодня он договорился погулять с Рейхом, наоборот, помогло поднять его. И уже более-менее успокоившись, коммунист пошёл на место их встречи. Там его уже ждал немец, в своём уже любимом синем пальто. — Ох уж эта его чертова пунктуальность. — вслух проговорил русский и подошёл к своему другу. Они поздоровались, дальше решили посидеть кафе, потом прогуляться по парку вдоль речки, покидать камней или купить ещё что-то съестного в ларьках. В общем, время провели они хорошо. Союз даже почти не вспоминал о недавнем конфликте с сыном, но когда попрощался с нацистом, дурные воспоминания вновь заполнили голову. И ты ему доверишься? Простишь?! Опять хочешь получить нож в спину?! Вспомнив слова России, коммунист лишь погрустнел, но не жалел о своём ответе. Ведь знал, что всё теперь будет по-другому.

О том, что простили кого-то, вы узнаете, когда увидите его и не испытаете обиды. Услышите имя и не отреагируете со злобой. Когда прикоснетесь к тому, что было у вас раной на сердце, и не будет больно, вы поймёте, что действительно простили…