Я не помню! I don’t remember! 1

— Да кого там принесло?! — резко открыв дверь, прорычал ЕС, после чего увидел пришедшего. — Вы…? — Ну привет… внучок. — поздоровался, стоя на пороге, Рейх. Вот уж точно тот, кого он не ожидал увидеть. Евро сильно разозлился, после чего резко захотел закрыть дверь, но немец успел поставить свою ногу, от чего Евросоюз сильно зажал её. — Ай-ай-ай! Больно же. — приподняв сжатую ногу, жаловался нацист. — Вы что творите? Всё нормально? — открыв дверь и смотря на старшего, спросил ЕС. Он начал переживать, ведь из-за него Рейху больно. Евросоюз и сам не заметил, что спокойно общается, не кричит и не прогоняет. Значит, план сработал. — Вы! Вы это специально! — заметив довольную ухмылку Тройки, злясь, проговорил Евро. — Ну ты и дурак. — не смотря на младшего, Рейх быстро прошёл внутрь дома, пока объединение приходило в себя. Он смог отвлечь его тем, что сильно сжал ногу, зная, какой будет реакция. Тот не задумываясь откроет дверь и станет спрашивать, всё ли в порядке. А немец просто воспользовался этим и быстро пройдёт в дом. И план, как видите, сработал. — Убирайтесь из моего дома! — пытаясь прогнать деда, кричал ЕС. — Что? Даже не угостишь дедушку чаем? — обидчивым голосом спросил ариец. — Вы не мой дедушка, я не желаю вас видеть в своём доме. — Эх, ну ты и баран. — вздохнув, немного тише проговорил немец. — Что? — Я говорю, что ты упрямый, как баран. Мог бы и выслушать. — скрестив руки и сидя на за столом на кухне, ответил Рейх. — Я не обязан вас слушать. Лучше уйдите и не возвращаетесь. — Знаешь, а ведь я вернусь. Буду приходить каждый день, по десять раз. Буду кричать и стучать в твою дверь. Даже могу сделать зависимым от моих стуков. Хочешь? — медленно, угрожающе и с довольной улыбкой предложил нацист. — Вы мне угрожаете? — возмущаясь спрашивал ЕС, приподняв для вида одну бровь. — Нет, нет, что ты. Это не угроза, это предупреждение. — И меня это должно волновать? — Знаешь, в последний раз, когда я это делал, я предупреждал правительство Германии. Я обещал, что сломаю им пальцы, и не один, а целых два, может даже больше. Обещал вырвать им ногти, или вбить в них минимум по пять острых игл. Обещал сломать им кисти, чтобы ближайшие месяцы, не смогли подписывать бумаги. — низким голосом, медленно, будто издеваясь, с жестокостью во взгляде проговорил немец. — Я был готов, сделать всё это. Готов, потому что они посмели угрожать моему сыну. И в итоге, двое министров, пролежали в больнице три месяца, восстанавливая повреждённую руку. — И зачем вы мне это рассказываете? — без эмоций спросил ЕС. Но это только внешне, внутри же, он был готов заорать от страха. Этот взгляд немца, эти слова о пытках и жестокости очень сильно пугали. Не стоит смотреть на него свысока, только потому что он уже не у власти. Эта страна, прошедшая годы войны, которая знает, на что лучше надавить. Неспроста он вспомнил этот случай и сказал, что это будет со всеми, кто угрожает его сыну. — Просто к делу. Ты такой же упрямец, как и я, только более терпеливый. А сейчас, я также упрямлюсь, но вот моё терпение на исходе. Так что, я предлагаю тебе пообщаться. — натянув улыбку предложил нацист. — Пообщаться? С вами? — Да. Ну так что? Чаю? Понимая, что лучше сделать всё как есть, чем упрямиться и пытаться выгнать этого опасного зверя, ЕС подошёл к плите и поставил чайник. Через 10 минут, они уже сидели напротив друг друга, а Рейх медленно пил чай, не начиная разговор. Европе это уже начинало надоедать. — И о чем же мы будем говорить? — скрестив руки на груди, спросил объединение. — А о чём бы хотел поговорить ты? — уже мягко, спокойно и искренне улыбаясь в ответ, спросил немец. От этого вопроса ЕС просто застыл, не зная как реагировать. Он ожидал, что прямо сейчас, ему будут оправдывать все действия его родителей, говорить, что это было ради него и бла бла бла. Но он никак не ожидал, что именно Третий Рейх, будет спрашивать его мнение. В глазах Евросоюза, немец даже поднялся. А вот все эти мысли, Тройка уже успел прочитать на лице внука, от чего, лишь легко ухмыльнулся. — И что вы ожидаете услышать? — Не думай обо мне, думай о том, что хочешь. Можешь говорить о чем угодно, я выслушаю. — Ну, если говорить о ситуации в целом, то оно меня бесит. — Бесит? — Да, бесит. Я сейчас хожу как в воду опущенный. Настроение ни к черту, можно даже сказать фиговое. — Причина? — А вы не догадываетесь? — приподняв одну бровь, косо смотрел на арийца, ЕС. — Попробуй озвучить его для себя, может всё не так, как ты думаешь. — Ну, я сам по себе эгоцентричный, но прислушиваться всё же могу. Вот только сейчас, это уже выходит за рамки. Почему они мне врали? Почему отказались? Неужто я был настолько нежеланным, раз они отдали меня на усыновление? А Германия всё время со дня нашего знакомства, вёл себя так, будто я для него ничего не значу. Только сейчас, этот факт меня раздражает. А США? Он и в роли старшего брата, нечасто со мной общался. Америка тогда вообще ни с кем из нас не контактировал. Я сейчас чувствую себя ребёнком, которого так просто обманули. Хуже чувства не придумаешь. — под конец, уже немного грустно сказал ЕС. — Ты уверен, что всё именно так, как ты видишь? — допив чай, немец отложил чашку и тепло посмотрел на внука. — В плане? — Сейчас, ты говоришь о своих чувствах, переживаниях и недовольствах. Тебя можно понять, ты слишком близко принял это к сердцу. Но ведь, у всех действии, есть свои причины. Разве нет? — Даже если это и так, то какие же причины должны быть у них, чтобы отказаться от собственного ребёнка и врать ему на протяжении сорока лет? — обидчиво спросил Европа. — Это ты сможешь узнать только у них самих. Я, твои братья, сестра, дедушка и бабушка. Мы не те, кто должны в это вмешиваться, мы лишь наблюдатели. То, какие ответы ты получишь и что решишь в дальнейшем, зависит только от тебя. ЕС задумался. Впервые за последнее время, он задумался об этой ситуации с другой стороны. Германия и США отнюдь не глупые, у них были должности, обязанности, дела. Причины таких отношений или действии, должны быть. Но он не пытался узнать их, просто обвиняя в предательстве. Так тоже неправильно. — Вы! — удивлённо смотря на немца, сказал объединение. А Рейх же в ответ, просто улыбнулся, ведь смог помочь. ЕС был удивлён, ведь он смог понять свою ошибку. Нацист не стал идти простым путём как остальные, крича и стуча в дверь Евросоюзу. Нет. Он просто позволил ему высказаться и сделать вывод самому, просто указав путь, по которому тот должен был пойти, хоть и пришлось угрожать в начале. Задача взрослых, это направлять тех кто младше, позволяя учиться на собственных ошибках. И эту задачу, Рейх сделал идеально. Самый хороший учитель в жизни — это опыт. Берет, правда, дорого, но объясняет доходчиво. ЕС понял одно, ему повезло. Очень повезло иметь такого дедушку, пусть и со своими тараканами в голове. А прошлое? Прошлое не так важно, ведь у него есть настоящее. И парень уже знает, с чего начать. Если ему ответят, то возможно, не всё ещё потеряно.

Как много совершаем мы ошибок, Которых не исправить никогда. Простых вещей не видим, лиц, улыбок, И говорим себе, что мол, судьба. Мы не находим слов, но ждём ответа, Стыдясь друг другу важное сказать. Бывает так, что не хватает света А то готовы за ночь всю жизнь отдать.