Я не помню! I don’t remember! 1

Союз вышел из палаты, громко захлопнув дверью и явно чем-то недовольный. Через минуту после его ухода, в палате послышался щелчок замка, а потом уже тихий плач. В конце было слышно как немец сказал сквозь слёзы: «Я люблю тебя… Союз». Германия, что стоял и слышал это, не знал, что делать. Он всё это время стоял за дверями палаты и слышал весь их разговор. Парень не знал, можно ли ему сейчас заходить, или лучше дать отцу выплакаться? Наверное всё-таки второе. Немец повернулся и ушёл, не вмешиваясь во всё это, но заведомо знал, что это лишь вопрос времени. Если эти двое так и будут отдаляться, то неизвестно, чем это закончится. Возможно Рейх вернётся к тому, что было до потери памяти, как и СССР. То время было серым и однотонным, без ярких красок и эмоций, что не особо радует. Нет, Германия не позволит этим двоим вернуться к тому что было «до», нужно сделать так, чтобы было хорошее «после». Пока он проходил по коридору и задумался, не сразу заметил как мимо него прошлого воплощение. Точнее объединение. Это был ООН. Венок постучался, и когда ему открыли, спокойно прошёл внутрь палаты. Германию это озадачило, но раз уж его отец впустил парня, значит ничего страшного. ООН нейтрально относился к Тройке, так что никаких чувств он к нему не испытывал. — Здравствуйте, Третий Рейх. — спокойно смотря на немца, поздоровался крылатый. — ООН, здравствуй. Ты что-то хотел? — сев на кровать и вытирая уже прекратившиеся слёзы, ответил нацист, а в голове что-то кольнуло. — Я хотел узнать, это… — начал было венок, но его перебили. — Как признаться в любви ЕС? — успокоившись и чуть с издевкой спросил ариец. А вот объединение жутко покраснело, что на фоне его флага, просто не могло быть не незаметным. — Нет! — А жаль, я бы рассказал. — Что именно? — Так ты всё-таки хочешь узнать? Я прав? — съязвив спросил фриц, пытаясь скрыть ухмылку. — Ну, раз уж вы всё равно в курсе, смысла скрывать не вижу. Да, я влюблён в вашего внука, вот только… — не успел он договорить как его вновь перебили. — Он тупой как пробка, когда дело касается таких чувств? — усмехнувшись спросил Рейх. — Да. — уставшим голосом, с солидарностью ответил ООН. — Жаль тебя, но придётся постараться, чтобы завоевать его сердце. Он такой же упрямый баран, как и я, так что, всё зависит только от тебя. — А вы сами не против? — Твоей кандидатуры на место возлюбленного моего внука? Нет. Ты парень хороший, в отличие от меня, так что я буду только рад, если ты присмотришь за этим оболтусом. И в кого он такой эмоциональный? — последнее предложение скорее у себя спросил немец. — Спасибо… что ли? — Да ладно, не обращай внимания. Так что ты хотел? Тут явно что-то другое. — уже серьезным тоном спросил нацист. ООН удивился тому, как тот быстро меняет весь спектр своих эмоции, да так резко, что невольно начинаешь сомневаться в его личности. Тяжко вздохнув и зная, что разговор выдастся не из приятных, венок принялся рассказывать. — Я узнал об этом, ещё в…

***

Союз всё это время простоял на балконе и выкурил уже какую по счету сигарету. После того как коммунист выплакался, а мысли стали более трезвыми, захотелось вновь вернуться к старой привычке. Рейх если узнает, опять ему устроит мозговынос. Но будет ли это снова — вопрос хороший. То, что недавно произошло в больнице, означает ли это конец? Нацист и вправду отказался от него? Или это была очень искусная ложь? Определить было сложно. А всё из-за взгляда. В них Совет прочитал огромное количество эмоций и все они были слишком непредсказуемыми. Он видел и страх и отчаяние, и любовь и надежду, и боль и ярость, и ненависть с жаждой насилия. Каким образом это могло отображаться одновременно, русский объяснить не смог, но он это заметил. Ясно, как и эти звёзды на небе, что так ярко сверкали в ночной темноте. Отвлёк его от мыслей щелчок замка и какие-то шаги. Союз никак не реагировал, ведь уже знал, кто решил его посетить. — Отец ненавидит курящих, вы же знаете. — подходя и встав рядом с коммунистом, предупредил Германия. — Знаю, но ты ведь тоже куришь. — чуть ухмыльнувшись, ответил Совет, давая младшему сигарету. Тот поджег её и сделав затяжку начал. — Надеюсь, вы не расскажите ему об этом? — Только если не расскажешь ты. И… ну так, что ты хотел? Это насчёт нашей с ним ссоры в больнице? — чуть повернув голову в его сторону, спросил русский. А немец лишь смотрел на небо и пытался найти хоть какое-то созвездие, одновременно отвечая собеседнику. — Вы всё-таки меня заметили? — А как же иначе? — Тогда да. Я по поводу того, что произошло. Вы не думаете, что тут что-то не так? — тоже повернув голову в его сторону, спросил Герман. — Ты пытаешься мне что-то донести? Учитывая то, что Рейх поведал тебе причину его поступков. — сделав затяжку и пустив клубки дыма, спросил русский. — Думайте, что хотите, но я советую вам помыслить хорошенько, прежде чем принимать окончательное решение. Правда может оказаться совсем не такой, какой вы ее считаете. — понимая всю абсурдность ситуации, посоветовал немец. — Буду иметь ввиду, но как долго мне придётся ждать ответов? — Понятия не имею, но зная его упрямство, это может продлиться, ой как надолго. Так что, вам стоит сделать свой ход. — сделав затяжку ответил Германия. — Я постараюсь, но боль от этого никуда не уйдёт. — Вам лишь остаётся потерпеть, ведь вы не один, кто чувствует подобное. Союз немного удивлённо посмотрел на него и тяжко вздохнув, потушил сигарету об пепельницу и зашёл обратно в квартиру. Немец лишь усмехнулся тому, какое решение тот принял, увидев, что тот потушил почти целую сигарету. Если всё пройдёт более или менее спокойно, можно ли будет надеяться на хороший исход? Будем ждать.

***

Новый день, это новый шанс. Так что упускать его нельзя. Союз лишь тяжко встал с кровати, ведь вчера лёг и отрубился от всего этого стресса, даже не удосужившись переодеться. Но да ладно, зато можно не собираться, а сразу выйти. И вот уже через пару часов русский стоял перед палатой в больнице и не знал, что делать. Зайти? Или же всё-таки соизволит послушаться и пойти на поводу у нациста? Исход этих двух путей может быть самым разным. Но точно ясно одно: какой-то из путей, точно приведёт к гибели. Гибели не жизни и тела, а гибели и расколу души. Смерть настигнет и уничтожит сердце, которое впервые за долгое время смогло полюбить и жить по-настоящему счастливым. И никто бы не хотел терять этот прекрасный луч света в душе. Но нужно выбирать. Это как лотерея, не знаешь, что тебя ждёт, но выбирать всё-таки придётся, а повезёт ли тебе или нет — лишь вопрос времени. Союз уже хотел было взяться за ручку двери, как замер в сантиметрах от неё. Он не решался, банально боялся. Кто знает, как сейчас поведёт себя немец? Это совсем не похоже на того Рейха, которого он знал последнее время. Нет. Он даже не уверен, что ариец и сам знает, кто он такой. Вроде бы ответ очевидный, но неуверенность и многие сомнения не дают зародиться этим предположениям. Отвлекло русского от решения голос, позвавший его и повернувшись, коммунист увидел перед собой ЕС. Он взглядом позвал его с собой и Союз не стал отказываться. Через 5 минут, они стояли в другом коридоре, Европа выглядел немного взволнованным и причиной этого волнения явно был не Совет. Точно не он, но что тогда? — Ты что-то хотел? — без эмоций спрашивал русский. — Я сейчас вижу целую картину, но даже зная все ее детали, поймать истинный смысл никак не могу. Это слишком противоречиво и неестественно. Будто маска, что так отчаянно защищает светлый лучик надежды. — спокойно и немного иронично ответил Европа, а вот коммунист ясно понял ход его мыслей. «Вижу целую картину», имел ввиду всю ситуацию в целом, под «но даже зная детали» подразумевал то, что Рейх рассказал ему и Германии о чём-то, что повлияло на их решение. «Поймать истинный смысл никак не могу», значит решение и выбор пути, будет крайне сложным. «Это слишком противоречиво и неестественно», имеет виду нестандартное поведение и истерику нациста. А вот последнее предложение любитель ушанки так и не понял. Это снова какая-то подсказка, прямо как у и Германии. Но о чем она? Почему Рейх так поступает? Почему? Тут явно что-то кроется и дело явно не в русском. — Я выбрал путь, но вот окончательный исход, решать не мне. — тепло улыбнувшись ЕС, Союз повернулся и ушёл обратно в сторону нужной двери. Европа лишь иронично усмехнулся, думая, что всё-таки, они не имеют права в это вмешиваться. Влюблённые разберутся, разберутся во всём, ведь им просто нужен тот, кто сделает первый шаг вместе с ними и даст толчок. Германия и ЕС стали ими, а теперь, остаётся лишь ждать.

***

Наступил вечер, часть врачей и пациентов давно ушли, так что в больнице было немного тише, но гул в коридоре продолжался и кажется, ещё не скоро утихнет. Рейх стоял, смотря на ночное небо через окно в своей палате и думал о том, правильно ли он поступил. Да. Вчера вечером, он поддался эмоциям, спасибо ООН, помог отвлечься и не впасть в истерику. Разговор с крылатым объединением облегчило его душу, хоть немного, ведь он взял с того обещание, что парень всё расскажет об их вчерашнем разговоре остальным, но только когда придёт время. Он настолько впал в свои мысли, что не услышал звук открывающейся двери. Страна что вошел туда и увидел, что его не замечают, медленно подошёл и положил свою руку на плечо нациста. Тот ожидаемо вздрогнул, резко повернувшись сперва испугался, разозлился и под конец недоумевал. От чего же Советскому Союзу вновь пришло в голову зайти к нему? Скинув его руку со своих плеч и сделав один шаг назад, немец зло спросил: — Что тебе нужно? — ни привет, ни здравствуй, а сразу к делу. Весьма грубо с его стороны, но вот взгляд явно показывал другое. — Я принял решение и отступать не собираюсь. — спокойно ответил коммунист. — И что же ты решил? — скрестив руки спросил ариец. — То, что должен был сделать вчера, вместо того чтобы убегать. — это последнее что сказал русский и медленно стал подходить в фрицу, а тот не мог предсказать ход его мыслей и делал соответствующий шаг назад. — СССР? Ты что собрался делать? — взволнованно спрашивал Тройка, а бежать уже было некуда. Сзади стена, в которую он упёрся, слева кровать, справа перекрывающая рука коммуниста, а впереди на него смотрел уверенный взгляд Союза. Вот уже пара сантиметров от лица и Совет выпивается в губы Рейха. От шока, тот даже раскрывает рот, чем русский и воспользовался, проникая и сплетая их языки в жарком, страстном танце. Немец использовал все силы чтобы оттолкнуть его, впиваясь руками в его грудь, но нет. СССР силён, был и всегда будет. Физическое превосходство — это то, в чем нацист никогда не соревновался с Союзом. Заведомо знал, что тут он ему не соперник, и не только он один так думал. Сын монархиста продолжал целовать его, изучая рот и касаясь кончиком нёба, от чего вызвал дрожь в теле партнера. Советы взял руки фрица и держал их обе одной рукой, от чего Рейх потерял возможность сопротивляться. Когда воздуха стало не хватать, русский отпустил руки и отлип от таких желанных губ, слыша как немец пытается восстановить дыхание. — Что ты… хааа… творишь? — с отдышкой спрашивал нацист. — Это мой тебе ответ. — с усмешкой сказал коммунист. — Ты! Ты издеваешься?! Ты… чёртов… — не успел он договорить, как его вновь прижали к стене и стали целовать. — Хва…тит. — просил ариец, но его не слушали. Союз продолжал доводить Рейха до дрожи в теле, прикусывая губы. Но фриц не унимался и всё-таки пытался избежать контакта, но физически был слаб. Заметив, что тот расслабился, Совет углубил поцелуй и принимал уже слабые попытки Тройки ответить. Как только поцелуй разорвали, русский прижал немца к себе, утыкаясь в его макушку и вдыхая этот знакомый запах свежего воздуха после дождя. Рейх часто пах именно так, свежо и приятно. А вот нацист уткнулся в грудь Союза и чувствовал знакомый, еле уловимый и слабый, но всё-таки приятный и сладкий запах мёда. Ариец не вырывался, а наоборот, расслабился и просто стоял, вдыхая знакомый запах и чувствуя, как его поглаживают по спине. От этого невольно хотелось заплакать, ведь он так давно этого не чувствовал. Но нет. Нельзя поддаваться на это, он не должен забывать о причине всего этого. А именно…

Знаю я, знаю я. Полюбив тебя, проиграю я.

*Автор* Я оставляла подсказки к этой истории на парочках глав, заметили ли вы их или нет, не знаю. Но это так, к слову. Возможно в дальнейшем, это также коснётся и другие истории. Также, я подумываю поменять направленость со слэш, на смешанную, ведь по сюжету, будет немного гета. Пусть и мельком. Стоит ли смешанную направленность делать? Или он только отпугнёт?