Я не помню! I don’t remember! 1

Солнечное утро слепило своими лучами страну, который только что проснулся после ада. Последнее, что он помнил, это нож в сердце и пришедшего Союза. Воспоминания резко ударили в голову, от чего складывалось ощущение, что ему прострелили мозг. Настолько сильно она болела, можно сказать до ужаса. Наконец-то сфокусировавшись и видя тех, кто перед ним стоял, Рейх стал приходить в себя. Он медленно начал вставать и сразу же заметившие это страны, подбежали с расспросами о том, как он, всё ли в порядке, не болит ли что, и так далее. Нацист не мог нормально собраться с мыслями, голова до сих пор адский болела, из-за чего он ухватился за него руками. Все распереживались, думая что ему плохо, поэтому кто-то побежал за врачом. Кажется это был ФИ. Наконец-то более-менее придя в себя и перестав слышать гул в ушах, он посмотрел вокруг и увидел всех тех, кого помнил. Они были рады видеть его просунувшимся, живым, пусть и с перевязанной грудью и ногой. Вот только немец не был уверен, что ответит им радостью на радость. — Ты как? Отец? — смотря Рейху в глаза, взволновано спрашивал Германия. — Рейх? Ты как? — подходя к фрицу, счастливо спрашивал Союз, вот только он не ожидал услышать такой ответ. — Убирайся. — холодно, зло и полной ненависти и страха взглядом требовал ариец. — Что? — Я СКАЗАЛ ТЕБЕ УБИРАЙСЯ! УБИРАЙСЯ ОТСЮДА! НЕ ПОДХОДИ КО МНЕ! Кха, кха, кха. — до хрипоты кричал во весь голос нацист, пугая всех остальных. — Что случилось? Отец? Почему ты так говоришь? — совершенно не понимая такой реакции, спрашивали Германия и ЕС. — Рейх? — тихо произнёс СССР, смотря на эти полные ненависти и боли глаза. — УБИРАЙСЯ ОТСЮДА! — прокричал уже охрипшим голосом ариец и взяв в руки стоящую рядом вазу, кинул его в стену, прямо рядом с коммунистом. Она разбилась и осколки отлетели, ранив русского в лицо. Остальных стран это к счастью не задело, но испугались они не меньше. — ВЫ ВСЕ УБИРАЙТЕСЬ! НЕ ЖЕЛАЮ ВАС ВИДЕТЬ! — обращаясь уже к остальным кричал немец. — УБИРАЙТЕСЬ! — от всех этих истерик, страны боялись сделать лишний шаг. Великобритания с Францией просто в ужасе стояли и смотрели на фрица, вместе с ЯИ и США. Германия с ЕС и Союзом были напуганы больше всех и недоумевали. Россия же лишь нервничал и не знал, что нужно делать. Никто не знал, что нужно делать в таких ситуациях, а Рейх кричал. Продолжать кричать, схватившись за голову и смотря вниз. Сразу же прибежали двое врачей и пока один из них пытался сдерживать истерику Тройки, второй ввёл успокоительное в капельницу. Пока немец стал успокаиваться и засыпать, первый врач выгнали всех стран из палаты, а второй остался рядом с пациентом. — Вы что творите?! Каким образом довели до истерики?! — зло спрашивал доктор. — Он просто неожиданно начал кричать и просить всех убраться. Мы не знаем, с чего такая реакция. — ответил Германия, страшно переживая за своего отца. — Он только проснулся и ещё очень слаб. Стресс для него в таком состоянии опасен. Если он при виде вас так реагирует, то будьте добры, не посещайте его, пока он не придёт в себя! — по факту требовал врач. Вообще, такая реакция врача тоже радует. В Германии никто никогда не винил Рейха в его грехах, ведь пусть и войной, но он сделал жизнь людей тех времён лучше всех. Никто никогда не хотел злиться на него и немцы никогда не смотрели на него с ненавистью. Но нацист уехал оттуда, говоря, что не может смотреть на страну, которую сам чуть не разрушил. Когда врач оставил стран со своими мыслями, он просто вернулся в палату пациента, узнать его состояние. А вот остальные были в шоке. Что это было? Почему Рейх так кричал? Почему именно Союза он первым просил убраться? ЕС не выдержал такого и подойдя к коммунисту, резко схватил его за ворот свитера и, потянув на себя, зло спросил. — Ты что с ним сделал? Почему он так кричал из-за тебя?! — Я не знаю! Слышишь?! Не знаю! Я ничего ему не сделал! — всё ещё стоя в шоке, ответил русский. — А ну прекратили оба. Сейчас не время и не место. Нужно дождаться, когда Рейх придёт в себя и сможет ответить нам, а пока, даже не думайте устраивать здесь балаган. — прервал ссору Велик, строго смотря на обоих воплощении. Те отцепились, понимая, что англичанин всё правильно сказал. Сейчас не время и не место, чтобы поддаваться эмоциям, но всё равно вопросов была уйма. Так прошло несколько часов. За это время, действие успокоительного прошло и нацист проснулся, вот только врачи никого не впускали. Сказали, что из-за повторения того случая, стресс будет опасен для него. Удивил всех запрос фрица, который попросил впускать лишь Германию с ЕС, больше никого. Они спокойно зашли и поговорили, вот только когда те вышли и страны стали требовать ответов, они замолчали. Выглядели эти двое немного напугано и взволнованно, не ясно, что такого им поведал Рейх, что эти двое просто напросто отказывались делиться хоть какой-то информацией, а лишь попросили Союза и всех остальных, не подходить к нему в ближайшее время. Это только ещё больше насторожило. Русский приходил туда каждый день, надеясь, что ариец примет его и ответит на все вопросы, но тот просил медсестёр прогонять того и не подпускать, а вопросов становилось лишь больше. В какой-то момент коммунист просто напросто принял решение.

***

Так прошла неделя. Всё это время Союз не заходил к Рейху и не подходил близко к больнице. Медицинский персонал успокоился, думая, что тот отстал, но не тут то было. Когда русский не появлялся целую неделю, то и дежурящие медсестры стали отходить и этим и воспользовались. СССР прошёл мимо врачей и пока никого не было, смог зайти в палату, а там стоял он, Рейх, смотря на пейзаж за окном и спокойно вздыхая. — Извините, но мне еще рано… — поворачиваясь и ожидав увидеть там медсестру, начал было нацист, но увидел лишь Союза. — ТЫ… Ариец не успел и начать, как коммунист быстро подбежал к нему и зажал его рот рукой. — Тихо. — Ты что творишь? Отпусти меня. — убрав руку, начал возникать фриц. — Я требую ответов! Почему ты не желаешь меня видеть? Почему отдалился? Почему так отреагировал? Почему? — смотря прямо в глаза любимому, спрашивал любитель ушанки. — Я не желаю тебя видеть. Убирайся! — Сперва скажи мне почему. Я что-то сделал не так? Тогда скажи мне об этом. Я обещаю, что я исправлюсь, только не делай хуже. Прошу тебя. — уже умоляя, просил русский. Ариец молчал примерно минуту и немного посмеявшись начал. — Я не хочу тебя видеть, СССР. Я тот, кто начал войну. Сжигал людей сотнями и тысячами, тот, кто лишил тебя глаза. Я люблю садизм и насилие, люблю убивать и причинять боль, люблю пытать и мучить своих жертв. Я ненавижу всех и вся, СССР. — с довольной улыбкой говорил немец, смотря на реакцию Союза и получая от этого удовольствие. — Ты думаешь я любил тебя? Никогда! Слышишь? Никогда я не любил тебя. Ты мне просто от-вра-тителен. Ты мне отвратителен! Неожиданно фриц почувствовал, как его ударили прямо по лицу. Совет был зол, очень зол. Он только что ударил его, но он хотел это сделать. Его обманывали? Всё это время обманывали? Тогда что делать с тем, кто тебя обманул? Русский ничего не сделает, пусть остаётся один, он не желает его видеть. Коммунист развернулся и вышел из палаты, громко хлопнув дверью. Рейх дождался его выхода и медленно подошёл к двери, закрыл его изнутри и сполз по ней. Сев на пол, он посмотрел вниз и опустив свои руки стал… плакать. Рыдать, что есть силы, проклиная себя. Он снова это сделал! Он снова причинил ему боль. Снова отдалился! Снова пошёл на риск и вот, что он получил. Душа разрывалась от всех этих мыслей, корила себя и давила совестью. Но так надо было. Фриц не соврал, он садист, убийца и тиран, что никогда не поменяется. Но всё равно: — Я люблю тебя… Союз. — сквозь слёзы сказал нацист и только сильнее зарыдал. Через время, Совет сидел спиной к двери своей комнаты, облокотившись об неё и прижав к себе колени. Он поднял голову, смотря на потолок и тихо плача. Хотелось закричать, разрушать, проклясть весь этот мир, что так над ним поиздевался. Но он лишь смотрел и плакал, сжимая сердце и душу, своими собственными мыслями. Почему? Почему он это сделал? За что? Он так старался и вот, что он получил? Судьба так несправедлива, но это ничего не поменяет, ведь: — Я всё равно люблю тебя… Рейх. — сквозь слёзы сказал русский и продолжил плакать уже в колени. У них уже нет сил бороться и если так должно было случиться, то это конец.

Я знал исход и что там нас ждёт. Но за тобой, за тобой, шёл вперёд.