Я не помню! I don’t remember! 1

— А ещё я считал себя умным, сломав барьер интеллекта в тринадцать. — усмехнувшись своей причине гордится, сказал Рейх, сидя напротив Союза. Он видел его не самое воодушевлённое настроение, но его же нельзя винить. Русский не виноват в своем тяжелом детстве, у нациста оно было ничуть не лучше. Наоборот, даже хуже. Может и без этой борьбы за власть, но видеть самоубийство отца и при чем единственного родственника, в свои тринадцать, не самое приятное зрелище. С маленького немца требовали решений для страны, несмотря на его молодой возраст. Говорили, что он воплощение, он должен всё знать, должен быть умён, они не видели в нем человека, лишь инструмент, каким себя показал в своё время ГИ. С таким давлением, не мудрено, что фриц вырос холодным, отстранённым и с притупленными чувствами, а если считать ещё и психологические проблемы в лице второй личности, то тут можно лишь посочувствовать. Хотя, ариец никогда не хотел видеть в их поганых лицах, и в странах, и в своих же людях, хоть каплю жалости. Слишком был горд. Тройка вспомнил тот день, когда впервые увидел Союза. В то время он бесился, но сейчас, почему-то хотелось посмеяться и ударить себя в то время по голове. Ну как можно было не подумать об этом? Хотя, он тоже не лучше, ведь не один коммунист поменял свой флаг. — Что, жалеешь меня? — усмехаясь своему положению, спросил русский. — А у меня есть на это право? — по-доброму улыбаясь, спросил Рейх. — Хотя да, чего это я? Ахахаха. — понимая какой глупый вопрос он задал, Совет начал смеяться. Немца тоже пробило и они ещё пять минут не могли успокоиться. Это знатно разбавило атмосферу. Может быть всё не так уж и плохо?

***

— РИ, а… — Зови меня дедушкой. — Хорошо. Тогда, дедушка, скажите, почему вы так поступили с Русским Царством? — спросил Россия, сидя рядом Империей на кухне своего дома. Он уже услышал всю историю о примерном детстве своего отца, но вот причину такого решения, а в последствии и причинения огромной боли Союзу, так и не ответил. — Думаешь, я убил её? — усмехнувшись спросил монархист, приподняв одну бровь. — А разве нет? — немного недоверчиво спросил Федерация. — На самом деле, я любил свою мать. Пусть и немного по-своему, но я никогда не хотел для неё такого исхода. В ту ночь…

Flashback

— РИ, ты сейчас это серьезно?! — без стука резко открыв двери и хлопнув ими, заходя в кабинет сына, спрашивала Царство. Да и зачем так шуметь, когда на дворе глубокая ночь? Все спят и если она кого-то разбудит, доставит лишние проблемы. — Что такое? — не поднимая взгляда спросил Империя, примерно понимая причину такого вторжения по среди ночи. Наверняка прознала про армию. — Неужто ты и вправду начал собирать основную армию? — говорил же. — Да, матушка. Судя по передвижениям войск Германской Империи, это лишь вопрос времени, когда он может напасть на нас. — отложив бумаги и оперев подбородок ответил монархист. — Ты уверен, что собираешься участвовать в этой войне? — взволнованно спрашивала старшая, держа руки за спиной и теребя пальцы. Война — самое страшное что может быть. Не пожелаешь своему сыну видеть её, тем более участвовать. — У меня нет выбора. Если я не смогу понять, с каких мест он начнёт атаку, дальнейший исход может быть плачевным. Он слишком хитер, но иногда, может быть и до смеха наивным и предсказуемым. Слишком всё сложно. — сжав переносицу говорил РИ. — Знаешь… — мать молчала, сжав кулаки. Она не могла собраться, но если ничего не скажет, то всё может закончиться не так приятно, как хотелось бы. Новость потом свалится как снег на голову, а ей хотелось бы полностью всё видеть. — Что такое? — видя даже слишком обеспокоенный взгляд матери, спросил Империя. Эти двое пусть и делали вид, что ненавидят друг друга, но в душе никогда не желали друг другу ничего плохого. Странные у них отношения. Монархист всегда любил её, её заботу и доброту. Но при этом, прекрасно понимал, что с таким характером, он станет слишком доступной мишенью для остальных. Почему по вашему, он может так гордо ходить на все мероприятия проводимые странами Европы? Русский всегда умудрялся в открытую говорить оскорбления, но чтобы выглядело всё это как похвала или уточнение. Великобритания наверное был одним из тех, у кого нервишки должны были сдать раньше всех, ведь именно ему доставались эти колкости от монархиста. Для того, чтобы выжить среди хищников, нужно стать таким же, или даже выше в «пищевой цепочке». А как сделать это лучше всего? Показать высокомерие, отсутствие страха и лишних эмоций. Показать, что в любой момент, ты можешь пожертвовать всем и если захочешь, уничтожишь всех, кто тебя окружает. Даже страны-союзники нередко опасались его. Чтобы не показывать свои слабости, которой, чаще всего, была семья. Империя отстранялся от всех. Как и от матери, так и от сына. Жаль, что тот не сможет этого понять, но вот Царство понимала это как никто другой и лишь подыгрывала его сценам. Даже доверенный дворецкий не знал об их настоящих взаимоотношениях. Сейчас, главная проблема, которая стояла у обоих — это одно признание со стороны Царства и война для РИ. Но вот что такого важного хотела бы сказать любящая мать и бабушка? — Сынок… — начала была монархистка, чем вызвала немалое удивление. Ведь она очень редко его так называла, даже когда они были одни. А это значит, что произошло что-то важное и кажется, неизменное. — Да, я слушаю тебя. — максимально серьезно спрашивал монархист, показывая что и вправду должен понять. Русская глубоко вздохнула, собираясь с мыслями и начала. — Я уже давно решила, что после того, как Союз вырастет и встанет на ноги, я **********. — от того, что сказала Царство, РИ резко встал со стола, не веря своим ушам. Неужто она и вправду решилась на это?! — Ты сейчас серьезно?! Ты уверена?! Пути назад уже не будет! Ты ведь знаешь! — даже немного зло говорил русский, резко встав со стула. — Я знаю! Но это моё решение! — видя твёрдость во взгляде, монархист не стал уговаривать её. Ничего уже не получится. На этот шаг, нужно много решимости и трезвого ума. Если она сделает это, что же будет после? — Но это я решила изначально. Я хочу, чтобы от меня была польза, поэтому, отправь меня в какой-нибудь особняк на краю границ. Пустим слух о том, что я там. ГИ не станет терять такую возможность! Иначе он будет выглядит полным идиотом в глазах других. — Ты сейчас говоришь, чтобы я собственноручно отправил тебя в лапы этому психу?! Ты же знаешь, что он тебя не пощадит. У него нет сострадания, жалости или хоть какой-то совести! — зло говорил монархист. Неужто она и вправду хочет пожертвовать собой, чтобы помочь своей стране и уменьшить риск до минимума, дав им возможность всё подготовить? — Я знаю, что у этого немца просить пощады не будет толка. Я готова это сделать и если уж умру, то умру с гордо поднятой головой. Ведь знаю, что ты не проиграешь ему. — уверенно говорила старшая, чей взгляд показывал небывалую стойкость. Такое бывало редко и это значит, что если уж она решилась, то не отговоришь. — Матушка, ты знаешь, на что ты идёшь? — в последний раз спрашивал Российская Империя, надеясь что это лишь неудачная шутка. — Я знаю, что пути назад уже не будет. Я готова это сделать. — Хорошо. Я подготовлю карету прямо сейчас. Если уедешь утром, Союз может увидеть и потребовать ответов. Не хочу, чтобы он знал об этом. — сжав переносицу сказал Империи, обратно садясь за стол. Это будет их последняя встреча, жаль, что коммунист об этом никогда не узнает. Русское Царство стояла в комнате своего внука, смотря на его спящее лицо. Хотелось ещё очень долгое время одаривать своей любовью, насколько это вообще было возможно. Но видимо, такова её судьба, которую она выбрала сама. Подойдя к спящему коммунисту, она легонько поцеловала его в лоб и прошептав: «Я буду скучать», покинула спальню. Дальнейшая судьба этой страны была ожидаема. Через месяц, предсказуемо, ГИ напал именно на территорию, где жила Царство, после чего, пристрелил собственными руками. Её тело растворилось после смерти, ведь всех ждёт именно такой конец. Когда воплощение умирает, от него не остаётся ничего. Все тело рассыпается словно песок, который развивается на ветру и исчезает. Могил для таких стран нет, ведь их частицы, всегда будут рядом с теми, кем они дорожили и будут жить в памяти близких.

Конец Flashback

***

Таким образом, прошло пара недель. За всё это время, РИ приходил к сыну чуть ли не каждый день и повторял одно и тоже: «прости меня». Ожидаемо, коммунист не желал его видеть и каждый раз захлопывал перед ним дверь. А именно сегодня, ему исполнилось 119 лет, для празднования которого, они с Рейхом никого не пригласили. Захотели провести его сами, без лишних проблем и суеты, но кто же знал, что даже в этот день, Империя вновь припрётся, кажется, всё с тем же запомнившимся монологом. — Опять ты?! — уже по настоящему злясь, спрашивал русский, смотря на стоящего у порога отца. — Снова те же слова? — В этот раз, я по другой причине. — сказал монархист, чем знатно удивил сына. Каждый день он приходил, говорил одни и те же слова, а после уходил в неизвестном направлении. Это уже стало какого-то рода привычкой, кричать чуть ли не на всю округу «Убирайся» и с такой же громкостью захлопывать перед ним дверь. Вон даже соседи привыкли слышать это, вместе с нацистом. — И что же вдруг изменилось на сегодня? — недовольно спрашивал Совет. — С днём рождения, Союз. — искренне улыбнувшись поздравил РИ, отчего у сына глаза стали чуть ли не с размером в планету. — Что? — Я говорю, с днём рождения. — опять эта улыбка пусть и такая же какой она была в прошлом, но в этот раз, в ней больше искренности, чем за всю его жизнь. — Держи. — Империя достал из кармана, какую-то ручку. Судя по модели, это механические ручки, которые ограниченно выпускались где-то в начале двадцатого века. Союз не знал почему, но он принял подарок. Ручка казалась ему смутно знакомой и казалось, что это то, чего ему не хватало всю его жизнь. Он чувствовал, что это частичка его души, но каким образом она оказалась у старшего русского? И каким образом эта ручка может быть настолько важной, если это лишь средство для писанины? — Этой ручкой ты дорожил до потери памяти. Слуги собирались ее выбросить, но я знал, что она была очень важна для тебя, поэтому хранил. — совершенно спокойно говорил РИ, чей взгляд был добрым как никогда. — Ты хранил то, о чем я сам забыл? — смотря, то на ручку, то на отца спросил коммунист. — Да. Хотел чтобы хоть что-то напоминалось о тебе все эти годы. Он стал своего рода оберегом для меня. — Тогда зачем возвращаешь? — Потому что я ***********. — осознание сказанного пришло не сразу, но когда дошло, Союз был готов просто умереть от шока. — Ты сейчас это серьезно?! — чуть ли не крича спрашивал русский, не веря своим ушам. Неужто его отец и вправду решился сделать это? — Да. Сегодня ***********. До встречи, если она конечно состоится. — последнее что сказал монархист и развернувшись ушёл туда, где его ждали. — Отец! — выкрикнул младший русский, смотря на спину остановившегося Империю. — Удачи тебе. — Совет не видел, но в этот момент, на душе РИ стало намного легче, а лицо озарила довольная улыбка. Глаза, взгляд был такой ясный, такой живой, сверкал так, словно солнце способное озарить всё что видит. Это уж точно, не конец.

Судьба обязательно сталкивает всех нас с тем, что мы отчаянно хотим оставить позади.