Осень, Зима и третья, но не лишняя лиса Алиса

На следующий день Осень — Лера уже даже в мыслях называет себя так — спускается в знакомую комнату. Волнуется — первый день в качестве сезона, и всё такое. Приходит первой, садится под понравившимся вчера пейзажем, даже не думая менять место, и готовится ждать остальных. И пару минут спустя в строгом платье — Осени становится стыдно за свой легкомысленный халатик — в гостиную входит Регина-Зима. Устраивается во вчерашнем кресле, снова не здоровается и почти застывает в позе, выполняющей все правила этикета. Почти — потому, что время от время подносит бледную ладонь к красиво очерченному рту, когда зевает. Видимо, для неё такое утро слишком раннее. Или она как Зима вообще должна сейчас спать, задумывается Осень. Но ненадолго — в комнату влетает Лето и устраивается на вчерашнем месте. И здоровается: — Привет, коллеги. Осень невольно улыбается — настолько милой выглядит эта девушка с волосами цвета спелой пшеницы. И ловит на себе недовольный взгляд Зимы и смотрит на неё, мол, прости, я ошиблась, больше так не буду. И Зима отворачивается с удовлетворённым видом и отвечает Лету: — Здравствуйте. Осень тоже мямлит: — Доброе утро. А Лето продолжает: — Интересно, сколько нам сегодня придётся ждать Весну? Оказывается — недолго. Едва Лето умолкает — к ним спускается зевающая Весна. Садится под весенним пейзажем и тихим, усталым голосом говорит: — Доброго — снова зевок, причём такой громкий и страдальческий, что кажется, будто у неё сейчас порвётся рот — утра. Они все отвечают нестройным хором. И Осень спрашивает себя, сколько ещё понадобится ждать вчерашнего мужчину. Почему-то ей кажется, что он сейчас должен здесь появиться. И она, как обычно, права. Пару минут напряжённого молчания спустя в дверном проёме показывается тот самый мужчина, который вчера их всех здесь собрал. Размещается в незанятом кресле и здоровается. Причём тоном, далеко не таким, как у них всех — жизнерадостным, полным энергии, не то, что их попытки поприветствовать друг друга. Они отвечают. Причём уже менее усталыми голосами. А Осень понимает, что очень хочет увидеть, какой он сейчас. Смотрит — и видит точно таким же, как и вчера, похожим на неё саму. Он выходит на середину комнаты. Останавливается возле группового портрета девушек, чем-то неуловимо похожих на присутствующих здесь, которых он вчера окрестил сезонами. И говорит: — А сейчас, уважаемые сезоны, мы пойдём в комнату, откуда вы будете управлять природой. Разворачивается к одной из многочисленных дверей. Они все следуют за ним. Осень удивляется, что это делает даже Зима. Они входят, и Осень видит самый огромный монитор, который только может себе представить. Он ей похож на те самые первые ЭВМ. Год подходит к нему, садится в кожаное кресло, неожиданно появившееся из ниоткуда, берёт маленькую, просто крошечную по сравнению с монитором мышь и включает монитор. И Осень с удивлением, как и все наверняка, видит несколько пейзажей с подписанными городами. А на клавиатуре, которую она наконец замечает — несколько кнопок с нарисованными погодными явлениями. Год нажимает на один из пейзажей, и Осень удивлённо видит, что тот подписан названием их города. Год поворачивается к ним и объясняет: — Здесь вы, уважаемые сезоны, можете моделировать погоду. Выбираете страну, город. Хмыкает, машет рукой — и возле монитора появляются ещё четыре кресла. Просит прощения: — Извините, дамы. Не сообразил, что надо быть вежливым. Устраивайтесь. Лето улыбается и принимает его предложение. Хоть Осени и кажется, что та всегда готова подняться и даже взлететь. А ещё Осени мерещится ревнивый взгляд Зимы — или он на самом деле есть? — так что она быстренько отворачивается от Лета. И вспоминает, что в комнате есть ещё и Весна — только когда та неожиданно спрашивает у Года: — А можно я попробую? Год улыбается — и Осень понимает, что он гораздо старше, чем ей показалось при знакомстве, по морщинкам вокруг светлых глаз и плохо замазанным синякам под ними же. И разрешает: — Конечно, фрекен Весна. И Весна тянется к мышке. Осень же думает, что если что — попросит Года её так не называть. Уж слишком её преследуют ассоциации с фрекен Бок из Карлсона — а та, как считает Осень — не самый приятный персонаж. А пока Осень об этом думает, Весна нажимает какую-то кнопку, ещё одну — и разочарованно вздыхает: — Но ведь не работает. Год подходит ближе к монитору — видимо, у него и зрение плохое, думает Осень — и облегчённо объясняет: — Это потому, что вы нажали город из наших широт. У нас пока главная — Осень, и чтобы повлиять на погоду, нужно сотрудничать с ней. Весна оборачивается к Осени и предлагает: — Поработаем вместе? Осень невольно поворачивается к Зиме — разрешит ли она. И Зима царственным, как и все её жесты, кивком позволяет. А Осень кивает и пододвигается ближе к монитору. Смотрит уже с расстояния поближе на все эти интересные пейзажи, а Весна задумчиво уточняет: — Ты не против, если мы сделаем более весеннюю погоду? Осень не совсем представляет себе весеннюю погоду, так что хочет, чтобы Весна сама подобрала параметры. И соглашается: — Нет, конечно, не против. А кажущаяся ей уже очень деятельной Весна — Осени мерещится, что Зима приказывает ей так долго о ней не думать — уточняет у Года: — Что мы должны вместе сделать? Год оборачивается на звук её голоса — Осень удивляется, насколько он помолодел за то время, пока они сидят здесь — и объясняет: — Уважаемой Осени нужно положить ладонь на мышку для идентификации. А вам, уважаемая Весна, уже потом надо выбирать погоду для больших городов и регионов нашего полушария. Но желательно не слишком для многих. Осень послушно кладёт ладонь на мышку. Смотрит на города и сёла ближе. И пропускает на место возле мыши Весну. Та тоже оглядывает поле деятельности, и робко уточняет: — Можно установить погоду у нас? Год кивает, и Весна нажимает на окно с пейзажем их города. Смотрит на кнопки — и выбирает ветер. Осень удивляется — зачем именно это погодное явление? Но Весна не чувствует её удивления и продолжает. Устанавливает слабенький ветер. И уточняет у Года: — Как проверить, что получилось? Год объясняет — и Осень слушает внимательно, ей ведь тоже предстоит работать с этим компьютерным монстром: — Открываете окно с городом или регионом, в котором меняли погоду — там видно в реальном режиме, что в нём происходит. Весна нажимает на окно с пейзажем их родного города — и радостно кричит: — Ура! Получилось! Осень и Лето — Зима в своём стиле холодной царственной особы не унижается до любопытства — смотрят на огромный экран. И там правда изображены улицы их города, причём, как Осени кажется, те, где больше всего деревьев, и видно, как их ветви заставляет шевелиться — очень-очень легко, почти незаметно — ветер. И Осень глючит — ей мерещится, что вместе с ними по кронам движется и какой-то парень. Она уже хочет поинтересоваться у Года, что это за странные глюки у неё, но её опережает Лето: — Какой-то странный ветер. Год кивает и объясняет: — Вы как воплощения сезонов можете видеть суть погодных явлений. И да, они тоже изначально люди. Не зря всё-таки у древних греков были Борей, Зефир и так далее — чувствовали они что-то. Весна смотрит, как Осени кажется, заинтересованно на экран и уточняет у Года: — А это у нас кто? Борей, Зефир или кто-то ещё? — Нервно щёлкает пальцами и продолжает: — Кто там ещё у греков был? Неожиданно ей отвечает Зима, до этого тихонько сидевшая позади всех: — Нот и Евр. Год вдруг хлопает в ладони, и Осени кажется, что он действительно рад, когда хвалит их: — Молодцы, девочки. — И Осени сразу становится понятно, почему он так радостен, когда он ведёт дальше: — У нас такое бывало, что прям никто из набора не разбирался в греческой мифологии. А многие наши явления пошли оттуда. Весна задумчиво снова задаёт тот же самый вопрос: — А что же это за ветер? — Молчит немного и через пару секунд продолжает: — И как с ним можно познакомиться? Год делегирует обязанности по ответу на первый вопрос Зиме — он с лукавой улыбкой уточняет у неё: — Вы ведь знаете, кто из четырёх ветров самый деликатный? Зима ненадолго задумывается и отвечает спустя пару секунд: — Думаю, Зефир. Лёгкий западный ветер. Год же, снова улыбнувшись, даёт ответ на второй вопрос Весны: — Ветра, как и вы, живут в этом особняке. Прекратите его полёт над нашим городом — и он появится здесь. Весна спешно ещё раз нажимает кнопку ветра на клавиатуре, и Осень просто не может сдержать улыбки. Год же предупреждает без видимой связи с предыдущими словами: — Вы отвечаете только за погоду в этом полушарии. В другом есть ваши двойники. Лето смотрит на него, как Осени кажется, обиженно. Зима же вздыхает, как Осени мерещится, облегчённо. И Осень понимает скорее Зиму. Ведь наверняка следить за погодой на всей Земле сложно. И кажущаяся ей легкомысленной Лето вскоре сможет это понять — снова ей подсказывает интуиция. Год же спохватывается: — Что же говорю только я? Это невежливо, дорогие Сезоны. Можно задать вам — каждой — один вопрос? Весна пожимает плечами. Лето кивает, как и Осень. Ну, а Зима предупреждает: — Только если не личный. Год машет руками — мол, конечно, нет, как вы могли об этом подумать, уважаемая Зима? И таки задаёт вопрос: — Какой вы видите идеальную погоду в ваш сезон? Все задумываются, как кажется Осени. Она тоже. Год с мягкой улыбкой следит за ними. Будто может прочесть их мысли — испуганно думает Осень. И некоторое время Год молчит. А после делает приглашающий жест — мол, отвечайте — и предлагает: — Может, начнём с уважаемой Зимы? Всё-таки зима — это первый сезон года. Все поворачиваются к Зиме. Осень — тоже: ей ведь интересно, что та скажет. Зима же с виду не обращает внимания на взгляды. Прокашливается и — Осень не верит глазам — мечтательно прикрывает глаза и улыбается. Видимо, эта тема ей близка, понимает Осень. И любуется — настолько тёплой и человечной, что ли, выглядит Зима, когда говорит хорошо поставленным голосом: — Снег. Искристый, белый снег. Деревья в белоснежных шапках. Холод. Небо — чистое. Темнеет скоро. — Умолкает на пару секунд и добавляет показывающим ещё большее желание голосом: — И никакого гололёда! И уже с мрачным выражением лица чешет узкую спину, аж Осени хочется сделать это вместо неё. И Осень понимает, что у Зимы есть неприятный опыт контакта с гололёдом. Лето тихонько хихикает и признаётся: — А мне такой вариант зимы, пожалуй, нравится. Буду ждать. Год кивает и делится воспоминаниями: — Предыдущая Зима наоборот часто устраивала на улицах каток. Мы с ней как-то обсуждали это, и она объяснила, что таким образом мстила своим врагам. Вот как можно использовать данную вам силу. — Смотрит на них с надеждой и уточняет: — Вы ведь так делать не будете? Все качают головами — мол, разумеется, не будем. Год поощрительно улыбается — мол, продолжайте, уважаемая Зима. Она же всё с той же кажущейся Осени прекрасной мечтательной улыбкой ведёт дальше: — Но слишком низких температур не хочу. Мне жаль зверушек, растений и людей. Год задумчиво смотрит на неё. И радостно говорит: — Вот и хорошо, что вы с предыдущей Зимой так отличаетесь. Всё так, как завещала нам создавшая вас — Ор. Осень тянет попросить его объяснить, почему он их так назвал. Но вместо него Зима протягивает: — Я-а-асно… Значит, здесь почитают греческую мифологию. Год улыбается: — Да, вы правы, уважаемая Зима. Мы называем друг друга греческими именами. Потому что именно греки первыми начали выделять нас как отдельных божеств. Зима недовольно надувает тонкие яркие губы — и это выражение ей очень идёт, как кажется Осени — и отрицает: — Но ведь божества погоды есть у всех. Год улыбается — широко, искренне, выглядя при этом чуть ли не подростком — кивает, соглашаясь: — Да, конечно, наша очаровательная зимняя всезнайка. Зима вспыхивает — и Осени хочется любоваться ею и любоваться, настолько живой она выглядит, а не замороженной. Год же просит прощения: — Простите, пожалуйста, уважаемая Зима, я плохо себя контролирую сразу после того, как появляются новые Сезоны — такие, как вы. Зима благосклонно кивает, а он ведёт дальше: — Греки первыми увидели именно таких, как мы. Не какую-то общую персонификацию, а именно наши образы. Осени становится понятно, что ей ничего не понятно. И отчего-то ей кажется, что и остальным тоже. И Год решает: — Ладно, забейте на моё косноязычие. Я никогда не умел передавать собственные мысли. А об Орах вы вполне можете почитать. Сейчас в интернете есть всё. Даже скульптуры первых Ор, о которых узнали древние греки. Год умолкает на некоторое время — Осени кажется, что он собирается с силами, чтобы продолжать разговаривать с ними. И, видимо, решается — вздохнув, продолжает разговор: — Уважаемая Зима, вам есть что добавить? Зима — мерещится Осени — теряется, хоть по ней это особо и не видно. И всё-таки отвечает: — Разве что — что погода должна быть уместной для разных широт. Год понимающе кивает. И Осень слышит нестройным хором произнесённое: «Да, конечно, ты права», — и почти слишком поздно добавляет и свой голос. А Год предлагает: — Может, продолжите, уважаемая Весна? Мы все с удовольствием послушаем, какая погода должна быть через несколько месяцев. Осень запоздало понимает, что её очередь придёт в самом конце. И даже радуется этому, напряжённо обдумывая свой ответ. И чуть не пропускает из-за этого реплику Весны: — Я люблю ветер, колышущий зелёные листья. Разумеется, эти листья появляются не сразу. Но я больше люблю, когда они есть. Год опять понимающе кивает. И рассказывает: — Но ведь вам не надо делать погоду только в нашей стране. И в одном полушарии можно делать разную погоду. Так что вы вполне можете насладиться идеальной тёзкой, уважаемая Весна. Весна улыбается и уже другим тоном продолжает делиться, как Осени кажется, чем-то сокровенным, о чём она редко говорит: — Однако мне всё-таки нравится, когда становится теплее, тают снега и льды… Год кивает и подытоживает: — Так что вас может порадовать и начало сезона, уважаемая Весна. И ещё есть у меня для вас хорошая новость — вы ведь вполне можете полетать над местом, где хотите поменять погоду, как Зефир. Осень мысленно продолжает: «Который вам так понравился» и думает, что ей не одной такое пришло в голову. Лето же радостно вскакивает из кресла — и Осень ещё удивляется, что эта девушка, кажущаяся ей весёлой непоседой, так долго продержалась на одном месте. Бежит — медленно, взмахивая руками — Осени кажется, что вот сейчас она врежется в стену, но этого не случается. И, вздохнув, возвращается на место и уточняет: — Это можно только в свой сезон? Год смотрит на неё взглядом, кажущимся Осени заинтересованным, и отвечает вопросом на вопрос: — А вы пробовали взлететь, уважаемая Лето? Лето неловко краснеет. И Осень невольно любуется, хоть, поймав на себе ревнивый взгляд Зимы, сразу же отворачивается и кладёт руки на коленки, как прилежная ученица. И Осени кажется, что следующий взгляд Зимы уже отдаёт ехидцей. И пока они с Зимой так молча выясняют отношения, Осень чуть не пропускает реплику Лета: — Да, пыталась. — И вдруг — Осень не ожидала от неё такой интонации — робко интересуется: — А как вы это поняли, господин Год? Тот в который раз улыбается — и объясняет: — Вы взмахнули руками и разбежались, как на уроках физкультуры при прыжках через козла. И не смогли взлететь. Тут вдруг голос снова подаёт Зима. Уже тихо она узнаёт у Года: — Вы ведь это предвидели? Год опять отвечает вопросом на вопрос — и Осень еле сдерживает желание сказать — или даже приказать — ему, чтобы он так не делал: — Да, есть такое, уважаемая Зима. А как вы это поняли? Зима смотрит в ту сторону, в которую парой минут ранее пыталась убежать Лето, и высказывает догадку: — Мне показалось, что стена, к которой бежала Лето, всё удалялась от неё. Осени кажется, что она видела нечто похожее. И судя по словам Весны, не они с Зимой одни — Весна добавляет: — Мне тоже. Год поощрительно — Осень радуется, что уже вроде бы может различать оттенки его улыбок — улыбается ей и говорит: — Да, такое вполне может быть. — Некоторое время молчит, после, будто что-то вспомнив, поворачивается к Осени и задаёт уже ей вопрос: — А вам ничего не показалось странным, уважаемая Осень? Осени хочется недолго помолчать, не отвечая — вот просто хочется, она не знает почему. Но вместо этого она кивает и покорно отвечает: — Абсолютно то же самое, господин Год. Год потирает руки — радостно, мерещится Осени — и делится историей этого дома: — Здесь действительно такая магия. Чтобы вы не врезались в стену, когда пытаетесь взлететь, она отдаляется. Осени кажется, что по крайней мере Лето бы попробовала такую магию. Однако почти сразу она вспоминает, что та и попробовала — когда пыталась подняться в воздух. Весна же ловит Года на слове: — Значит, Лето не первая, кто пытался здесь взлететь? Раз уж так перестраховываетесь. И наверняка не последняя. Год кивает. Уточняет у Весны: — Вы уже высказали свои пожелания к вашему сезону, уважаемая Весна? Она некоторое время не отвечает — видимо, задумалась, решает Осень. И пару показавшихся ей минутами десятков секунд спустя таки кивает и произносит задумчивым голосом: — Да, господин Год. И тот предлагает: — Может, в этот раз нам об идеальном сезоне для себя расскажет уважаемая Лето? Лето неловко улыбается и начинает рассказывать — Осени почему-то кажется, что ей трудно вот так вот при всех говорить. Она бы лучше пошла и что-нибудь сделала — например, взлетела: — Я люблю, когда тепло, не жарко. — Мечтательно прикрывает глаза и продолжает счастливым голосом: — Особенно мне нравится дома. — Умолкает на пару секунд, а после понимает, видимо, что они не знают, где она живёт, и продолжает: — Я живу в районном центре с родителями. И у нас небольшой приусадебный участок, на части которого растут цветы. Снова замолкает и вдруг широко-широко, испуганно распахивает и без того огромные синие глаза и тихонько всхлипывает. Осени хочется подойти к ней, ободряюще сжать маленькую смуглую ручку. И ей кажется, что того же хотят и все присутствующие. А Год вообще поднимается с места и делает пару шагов к ней. Однако, видимо, передумав, снова устраивается в кресле и всего лишь уточняет: — У вас что-то случилось, уважаемая Лето? Лето шмыгает носом и почти плачущим голосом отвечает: — Я просто вспомнила — снова легонький всхлип, — что я больше не смогу увидеть наш такой уютный маленький домик… Осень тоже понимает это. И ей тоже становится как-то тошно — она ведь больше не увидит братика, маму… А Год улыбается — и ей хочется стереть эту кажущуюся ей издевательской улыбку с его холёного лица. Ей кажется, что он не может понять их четверых. И он, у Осени такое впечатление, читает их мысли. И уже по-другому, мягко, с чувством, интересуется: — Вы думаете, у меня нет никого, с кем бы я хотел увидеться? Что я ледышка с одной-единственной функцией — встречать здесь таких, как вы? Осени невольно хочется его обнять. Так по-человечески он сейчас звучит и выглядит. Да и, в конце концов, что она знает о нём? Вдруг у него тоже какая-то трагедия за плечами? Хотя почему какая-то? Она слышит тихий голос Лето — она произносит не громче шелеста самого лёгкого ветерка: — Простите нас… Он смотрит на неё всёпрощающим взглядом — чем снова начинает раздражать Осень — и говорит уже привычным им отрывистым тоном: — Вы слишком плохо о нас подумали. Никто не будет лишать вас семьи. Единственное, что мы от вас потребуем — это несколько раз в день во время вашего сезона выставлять погоду для нашего полушария. — Улыбается и уточняет: — Это так много? Осень ненадолго зависает — ей трудно понять, чего же от неё требуют. Всего лишь три месяца в году руководить погодой? На фоне того, что она себе раньше успела — как, наверное, и остальные три воплощения сезонов — напридумывать, это предположение выглядит как-то… не так уж и страшно, что ли? Вроде сезонной работы вдали от дома. И если она правильно помнит, она из-за такого предложения здесь и оказалась. И ей кажется, что будущие коллеги думают точно то же самое. И Весна доказывает это — радостно выдыхает: — Да нет. Год улыбается и продолжает: — Правда, если вам вдруг захочется тоже установить погоду не в свой сезон, то вы вполне можете переместиться сюда и поработать. Раскрывает ладонь — и Осень вдруг видит на ней несколько обычных магнитиков. Год поднимается с места и по очереди подходит к ним, раздавая. И Осень недовольно думает, что её опять оставили на десерт. Но вдоволь позлиться ей не дают — в комнате неожиданно слышится громкий хлопок, и, посмотрев в сторону источника звука, Осень сразу же забывает собственные мысли. Потому что посредине комнаты стоит существо, до боли похожее на эльфов-домовиков из Гарри Поттера — маленький рост, лысая голова, огромные уши. Разве что, в отличие от них, создание одето по-человечески — в тёмно-серую блузку и юбку в тон, а не в полотенце или нечто в этом роде. Осень уже хочет спросить, кто это и зачем оно здесь, но тут существо пищит тоненьким голоском: — Господин приказывал приготовить на это время обед. Год смотрит на экран компьютера, кивает и отвечает: — Да-да, Элли, я помню. Пусть он остаётся тёплым, а мы сейчас договорим и подойдём. Существо — Элли, запоминает Осень — кланяется низко-низко и исчезает с тем же хлопком. А Зима смотрит ей вслед, кривится и спрашивает у Года: — Зачем вы ей доложили о наших планах? Это ведь всего лишь слуга, пусть и магического происхождения. Год смотрит на неё понимающе. Осени зато становится неприятно — он же просто сказал пару слов слуге, видно же, что у них доверительные отношения! Но она не проговаривает это вслух — какое ей дело, по сути? Год же, как ей кажется, не хочет ничего объяснять Зиме. Он устало вздыхает и уточняет у Лето: — Вы хотели бы ещё что-то нам сказать, уважаемая Лето? Та качает головой — мол, не хочу больше ничего рассказывать. Хоть, по крайней мере, выглядит уже не такой грустной. И Год вроде бы видит то же, что и Осень. И спрашивает уже у Осени: — А вы как видите свой сезон, уважаемая Осень? Она откашливается — в горле почему-то пересохло — и отвечает: — Буду краткой. Люблю яркие цвета. Как у осенних листьев. И их сочетание с белым — как у покрытых снегом. Всё. Год хлопает в ладони — молодец, мол. И приглашает всех: — Пошли обедать, чтобы Элли нас не ждала. Зима поджимает губы — наверняка ей не нравится формулировка. Но встаёт с места и идёт с ними.