Falltime sadness

Хонджун может только хотеть. Все остальное — за гранью реальности. Эта мысль набатом бьется в голове: плохо-плохо. Нельзя не то, чтобы трогать. Даже думать — запрет. Введенный не какой-то высшей инстанцией, а людскими страхами, подпитанными недалекостью и узким мышлением. Сонхва — весь мокрый и уставший после выступления — стягивает в гримерке липнущую к крепкой спине рубашку. Ткань ненужной тряпкой падает на пол. Хонджун сглатывает вязкую слюну, наблюдая за тем, как аппетитно перекатываются упругие мышцы под тонким полотном эластичной, горячей кожи. Хочется провести руками, стереть пот, лизнуть с пальцев солоноватость. Упасть на колени, обхватить цепко ягодицы, прижаться щекой к бедрам, плотно обтянутым джинсой. — Пялишься, — хмыкает Сонхва, даже не разворачиваясь лицом к Хонджуну, а просто наблюдая за его неподдельным испугом через отражение в зеркале. — А? Ты о чем? Хонджун заметно паникует и краснеет до кончиков ушей. Надо держать себя в руках, не дать обнаружить, перевести все в шутку. Но в гримерке остались только они вдвоем. Сонхва подходит к двери и запирает ее на замок. У Хонджуна внутри все переворачивается, мурашки покалываются огнем. — Джун-и, ты ведь хочешь меня, да? Сонхва стоит так близко, обжигает своим дыханием обнаженную хонджунову шею. Кладет свою крупную ладонь на чужое покатое плечо, проводит мягко. — Н-нет, нам нельзя, перестань. Хонджун чувствует себя беззащитным птенцом в лапах огромной хищной собаки. Сонхва ничего не отвечает, слова здесь уже не нужны. Он просто кладет руку на член Хонджуна, напряженный под плотной брючной тканью и сжимает. В ответ слышится высокий, приглушенный стон. ¬ — Котенок встанет на колени? Сонхва почти не добавляет вопросительной интонации этой фразе, поэтому она звучит как приказ. И не то, чтобы у Хонджуна правда есть силы и воля на отказ. Он послушно опускается на колени — как и хотел еще вечность назад — облизывается и целует Сонхва чуть выше кромки ремня. Шустрые пальчики (опытные) быстро справляются со всеми застежками и замочками, с резинкой брендового белья. У Хонджуна рот слюной наполняется, когда он рассматривает член Сонхва — уже стоящий, головка красная, блестит от смазки. — Поработай теперь язычком. Все эти мини-приказы точно заставят когда-нибудь Хонджуна спустить позорно прямо в трусы. Но пока он решает приступить к делу — обхватывает губами головку члена Сонхва, посасывает ее, истекая слюной. Помогает себе пальцами, двигает ладонью вверх-вниз — ритмично, аккуратно, наслаждаясь процессом. Сонхва не хватает надолго. Он кончает в рот Хонджуна, удерживая его за затылок на месте, не издавая ни звука, только выдыхая тяжело. — Открой рот. Хонджун высовывает свой язык — ни капли спермы, он все покорно проглотил. — Умница. Хоть в чем-то ты оказался хорош. И это уже не больно. Это просто привычно полосует по шрамам внутри и снаружи.