Family...maybe

Если в жизни стало туго - посмотри на рожу друга. Посмотри на это рыло - вспомни всё, что с вами было

      Если бы Бутчера спросили, кого он ненавидит больше всего, мужчина бы без промедления, громко и с пафосом ответил: себя! И показательно ударил бы в грудь кулаком. Привыкший решать все проблемы силой, и, иногда, прибегая к хитрости и смекалке, прибывал сейчас в легкой растерянности и молчаливом бешенстве. Как решить эту «проблему», которая с диким желанием в помутненных от выпивки глазах, нависала над ним и отпускать не собиралась, Билли не знал. Он просто равнодушно выполнял полупросьбы-полуприказы супера, чтобы не разозлить "горячую" натуру. С ним церемониться не собирались: меньше всего Мясник похож на изнеженную девицу, и то, как Хоумлендер сжимал его зад, Билли делал выводы, что насильнику сейчас нравится подминать под себя особь своего пола. Как бы их возня на диване не называлась, преступник на это полностью не соглашался. Уильям привык к тому, что никто не уважает его личное пространство. Он и сам иногда забывал, что это вообще такое и ломал все "стены" вокруг людей, обнимая за плечи, склоняясь к самому уху или просто ероша чьи-то волосы, неприлично долго задерживая руку на чьей-нибудь голове. Конечно, Французика, который в порыве эмоций лезет целоваться, ему не переплюнуть. Вот бы раскрепощенность друга передалась ему, особенно когда его, Уильяма, сейчас в открытую лапают. Хорошо хоть не вертят в руках, как куклу, не рассматривают, не оценивают, не сдирают одежду и не суют карандаши в пикантные места. Насчёт последних двух пунктов уверенности не было.        Чужие прикосновения жгли не хуже раскаленного металла. Билли вдруг ощутил, что ему было очень холодно, пока не явилась живая "батарея", раскаляя между ними атмосферу. Под этими самыми прикосновениями он выгибался и извивался, больше на инстинктивном уровне стремясь избежать, чем и пользовался Хоумлендер, откровенно наслаждаясь трепыханиями своей "жертвы". Его это заводило. Обычно собранный, готовый к любому нападению "супер-злодей", сейчас является побежденным тигром, полностью открытым перед более сильным противником. Ни с кем, кроме как грозным царём джунглей Бутчер у супера не ассоциировался. Даже сейчас, обессиленно скаля клыки, Билли только делал вид, что сдаётся. Отступи "победитель" хотя бы на секунду, и их роли поменяются в мгновение ока. А этого герой допустить не мог.       Хоумлендер неуклюже стянул верхнюю одежду Уильяма, под недовольное ворчание последнего. Супера, если честно, немного задело то, что его нарекли насильником. Нужно было исправлять неправильно сложенное впечатление. - Сука, - злым полушёпотом вырвалось у капитана "Парней", когда суперчеловек языком провёл "дорожку" от пупка до левого соска. Мужчине никак не улыбалось лежать бревном, во-первых: неудобно, как бы странно не звучало, во-вторых: млеть под умелыми ласками было унизительно и...просто унизительно. Извернувшись, Билли обхватил спину врага, по привычке сцепил пальцы "замком", будто желая бросить партнера по "спаррингу" прогибом, головой впечатывая в пол. - Это ты так просишь не останавливаться? - Хоумлендер усмехнулся, подбородком мазнув по груди и заглядывая в недобро прищуренные глаза. В этих "омутах" кофейного цвета хотелось утонуть. От Мясника разило свежесваренным напитком: крепким, горьким, но таким привлекательным и бодрящим эспрессо, который пьют программисты или продавцы, работающие в ночные смены. Где-то супер слышал, что у каждого человека есть свой запах. Интересно, был ли запах у него? Спроси сейчас об этом у раскрасневшегося то ли от злобы, то ли от стыда Уильяма, ответ будет один. Угнетающий факт, порождающий в итак сгнившей душе ещё большую тягу к насилию. Но вместо мордобоя Хоумлендер увлекал их двоих на дно разврата.       Билли по-змеиному зашипел, когда почувствовал совершенно нежеланную возню в районе его штанов. Мягко отстранившись, беспрепятственно расцепляя его "замочек", чёртов урод принялся стаскивать брюки. С одной стороны, "Потрошителя" весьма удовлетворяло то, что супер на нём просто лежит и облизывает, как только что купленный хот-дог, к остальному моральная составляющая Бутчера была не готова, а поэтому истерично звонила во все тревожные колокола. Его ноги насильно раздвинули, и между них тут же вклинилось чужое колено. Черноволосый настороженно следил, как супер расстёгивает золотую пряжку пояса и неспешно снимает костюм. "Сейчас!" - последний, сумасшедший остаток надежды на чудесное спасение даёт силы Бутчеру на рывок. План прост: оттолкнуть, спихнуть с дивана и прочь из гостиной. Там, в кухне, схватить в охапку Хьюи и на улицу. В чём мать родила, откровенно похуй. Главное сбежать, думать потом. Они с парнями так и работали в последнее время. Он уже настроился на бездумную атаку, как со стороны выхода послышалась возня и отчётливое: "Убери нож, ММ, ради всего сущего! Блять, гранату тоже убери, нахера она тебе вообще? Я не пущу тебя, мужик, хоть зарежь. Пожалуйста, не встревай, подождём остальных". И после этого весь запал сдулся, как проткнутый воздушный шарик. Бутчер сглотнул, переводя взгляд от двери на вновь склонившегося над ним защитника страны, теперь, правда, полностью обнаженного. - Смотрю, твои мальчики не торопятся тебя спасать. Как думаешь, им понравилось то, что они увидели? Жаль, что они не лицезрят всё, что я буду с тобой делать. Хотя, можно пригласить их поучаствовать, давно хотел почувствовать, каково это иметь сексуальную связь одновременно с несколькими партнерами. - Боюсь, что тебе не понравятся БДСМ эксперименты Марвина. Если, конечно, не возбуждает мачете, рукояткой воткнутый в жопу, или динамит с подожжённым фитилем, загнанный в глотку по самые гланды. Экзотика тебе по душе. - Не настолько. Но не беспокойся обо мне. Лучше побойся за себя.       Уильям сильно прикусил язык, когда Хоумлендер рывком сдернул с него трусы. Бутчер напрягся, сжался, зажмурился и всё - таки попытался взбрыкнуть. Но все попытки снова были пресечены самым подлым способом. Супер ладонью провёл по основанию его члена. Уильям, всё ещё морщась от боли, которую причинил сам себе, обессиленно откинулся на единственную подушку. Всё бессмысленно. Уже не будет никакого шанса спастись. Остается только подыгрывать. Податливость врага Хоумлендера только раззадорила. В пьяном мозгу почему-то созрела мысль об отсосе. Очень хотелось увидеть, как в изумлении вытянется мордашка Билли, и он наконец перестанет язвить. - Ты там помер, или да? - из эротических мечтаний вырывает смешок со стороны пассии. Оказывается, пока блондин, чуть ли не капая слюной, на пару секунд "завис", с задумчивым видом туповатой амебы, размеренно надрачивая Бутчеру. Черноволосый, тяжело дыша, с трудом сдерживая предательские стоны, иронично выгнул бровь, наблюдая за резкой переменой выражения лица недочеловека, как отзывался о Хоумлендере и ему подобных Уильям. Даже Старлайт пока не стала исключением. Но это пока. У мужчины уже появился зачаток уважение к отважной девчушке. Лидер "Семерки" сам давно перестал называть себя человеком. Всю жизнь он считал себя Божеством. Пусть таким и останется. - Я вот думал, как тебе ещё удовольствие доставить. Но, видимо, сегодня обойдемся только дрочкой. Большего не заслужил. И Билли улыбнулся насколько мог. От этого у Хоумлендера сорвало крышу. Эти блядские ямочки на щеках добавляли ему слишком милый вид. Только вот так он улыбался потенциальным трупам. В таком состоянии преступник мог простой столовой вилкой вспороть тебе брюхо и намотать на её "острия" кишки. Супер довольно зарычал, ускоряя своё "занятие", доводя партнера до "пика" оргазма. - Джонатан, ублюдок, - Бутчер содрогнулся, кончая прямо в ладонь супера. Последний, чуть ли не урча от удовольствия, потёрся уже давно вставшим членом о бёдра Билли. Выносливость супера поражала, потому что уже сколько они обжимаются, а у героя до сих пор агрегат "колом" выпирает. - Смазку взял? - А чем слюни не устраивают? - о смазке он действительно не позаботился. На самом деле, в его воображении их отношения дальше уже произошедших событий не продолжались. - Если ты своим пожарным шлангом меня порвёшь, то я приду в Башню и... Договорить ему не дали. Хоумлендер, приблизив своё лицо к лицу Билли настолько, что их лбы соприкоснулись, вкрадчиво, как капризному ребенку, пояснил: - Я буду ласков, малыш. Хотя бы позабочусь о том, чтобы ты завтра смог подняться на ножки. У нас вся ночь впереди.

***

      По припаркованной у ресторанчика машине ММ, Французик понял, что прибыл на место "происшествия" последним. - Эй, Кимико, - он аккуратно потряс задремавшую на пассажирском сиденье девушку. Та, сладко зевнув, продолжительно потянулась и вопросительно посмотрела на встревоженного товарища. - Посмотри, что у них происходит. Если что-то не так: сразу на улицу, я подхвачу и уже будем решать, как действовать дальше, - выдав подруге кое-что из оружия (хотя, строго говоря, оно ей и не пригодилось бы), наемник нервно постукивал внешней стороной кольца по автомобильному рулю. На часах - почти одиннадцать ночи. Интуиция молчит, из здания не доносится ни криков, ни выстрелов. С чего бы тогда Кэмпбеллу их созывать? Через десять минут на мобильник приходит сообщение от парня: "Купи пива. Бутылок двенадцать. А лучше два ящика отборного коньяка возьми. Вообще, и того, и другого. Будем смешивать". Не замечая раньше особой тяги к пьянству у их «маленького» участника клуба по интересам, Француз насторожился. Тут же поинтересовался зачем Хьюи столько бухла, но ответа не последовало. Попытался позвонить - никто не поднял трубку. Витиевато выругавшись, он вышел из машины, хлопнул дверью и направился в сторону магазина.       Закупившись, с пакетами на перевес, Французик завалился в убежище их команды, и его ждал сюрприз. Его друзья, расположившиеся на кухне, выглядели странно. Молоко Матери, завидев его, помахал рукой, но с места не поднялся и еще усерднее сделал вид, что что-то смотрит в ноутбуке; Хьюи подпирает задницей дверь в гостиную, скрестил руки на груди и смотрит так, что отойди он в сторону сейчас: и на землю рухнет небо; Только девушку что-то развеселило. Она откровенно улыбалась, фыркала и путалась в собственных жестах. Единственное, что Серж понял, это "Туда нельзя заходить". — Что здесь происходит? Казалось, простой вопрос. Их «хакер» пробубнил что-то под нос и уже готовился к, видимо, пламенной речи, как у него снова поинтересовались: — Где Бутчер? Все это наводило на определённые мысли. Серж, цокнув языком, вальяжно двинулся к вжавшемуся в поверхность позади него, Хью. — Хьюи, mon cher*, отойди-ка в сторонку. Тот лишь закусил губу и мотнул в отрицательном жесте взлохмаченной башкой. Француз закатил глаза, аккуратно взял за плечи друга и хотел уже убрать его с дороги, как почувствовал сопротивление. - Пообещай мне, что не разгромишь здесь всё. - Может, мне ещё спинку тебе в душе потереть? - Просто пообещай. Французик был вспыльчив, особенно если дело касалось их маленькой семейки из пяти человек. Когда Кэмпбелл дал ему пространство и сам приоткрыл дверцу. По "ту сторону" раздался сдавленный скулёж, и Серж отшатнулся, сжимая и разжимая кулаки. - Я принесу РПГ.

***

      Бутчер устало накрыл ладонью глаза. Он изрядно вымотался и заебался в самом прямом смысле этого слова. Все тело тянуло и ныло, как после пятичасовой тренировки в зале. Это, конечно, было недалеко от правды, что совсем не утешало. По внешней стороне бедра что-то медленно стекало на обшивку дивана, и Уильям совершенно не хотел думать что это: кровь, сперма или все вместе. Хоумлендер всё-таки немножечко, совсем капельку перестарался, вбиваясь в мало подготовленное тело. А что он ожидал в ответ на шутку «Ты же не залетишь от меня?». Билли ответил. Ответил так, что теперь действительно не сможет встать. Супергерой же одевался, искоса глядя на накрытого одним шерстяным пледом человека. Поднял с пола кошелек, обычно заткнутый за пояс (пока что мастера по костюмам не придумали карманы), и вытащил пару купюр. Он привык платить. За всё. — Не смей. И обостренного слуха не нужно, чтобы различить эти два слова. И встретившись взглядом со своим кровным врагом, Джон в сердцах разорвал несчастные зеленые бумажки и сожрал. Он понял одно: Уильям сломается. Не зря за ним гуськом таскается его ватага засранцев: чтобы не только прикрывать всевозможные тылы, но и излечивать душу. И Хоумлендер бы оставил деньги как заправской проститутке. Только вот он немного протрезвел. — Помнишь, что я сказал про твоих подружек? Всё еще в силе, — «плату» он забрал, наблюдая за последующей реакцией. — Дай телефон. И защитник Америки повиновался. Не швырнул, а вложил в раскрытую ладонь многократно упавший за последнии часы мобильник, и отошёл.

***

      Хьюи проснулся от чересчур громкого уведомления. Они выпили столько, что любой шорох казался громче взлёта истребителя. Он чувствовал себя плохо, и снилась ему, как ни странно, непристойности. Он думал, что после многочасового порно-марафона с Фонарщиком, его больше ничего не удивит. Как же он ошибся. Посмотрев на дисплей, парнишка встрепенулся. Написал ему Бутчер. «Сейчас собираетесь и уходите. Быстро». Хью нахмурился, отталкивая любопытного Французика, который лёг ему на плечо и пытался заглянуть в экран. Уходить Хьюи никуда не собирался. Он слишком расслаблен: находчивый Серж незаметно бросил ему что-то в бокал, и парень был готов обнять весь мир. «Зачем?» Следующее уведомление пришло почти сразу: «Если ты хочешь поучаствовать в групповухе, где один супер ебёт четверых здоровых мужиков и одну бабу в связанном состоянии, то оставайтесь». «Пиздец, Бутчер». «У вас 10 секунд». Переписка получилась содержательной и Хьюи, собрав остатки сил, покачиваясь поднялся и громко, с акцентом сказал краткое, но ёмкое: — Валим!

***

       Какое-то время Билли слушал тишину. Он остался совершенно один: Хоумлендер ушёл тихо, как и пришёл, поцеловав напоследок. Он с трудом принял сидячее положение и встал на ноги. Нужно было что-то делать.       Уильям был уверен, что друзья сбежали. Наверное, окончательно. Билли понимал их. И поймёт, если они сожгут с ним все мосты. Он открыл дверь и замер на пороге. Все четверо сидели за столом и как по команде повернули головы на скрип. Бутчер ожидал в их глазах всего: ненависть, брезгливость, страх, непонимание, безразличие и отторжение. А увидел только снисхождение и любопытство. Уильям почувствовал себя на семейном собрании. Мама, папа, младший брат и старый дед смотрят на него как на старшеклассника, который на конкурсе не смог рассказать стишок для начальной школы. То есть как на дауна. Мясник оценил десяток пустых бутылок, в хаотичном порядке разбросанных на полу и по столу. — Садись, Бутч, — ММ ногой отодвинул соседний стул, — поговорим по душам.