Нелюбовь

Немного улыбаясь, девушка трясла головой так, что капли крови разлетались по всей комнате и на ещё одного человека в ней. — Перестань, ведёшь себя как дитя снова. Мужчина был недоволен, она вынуждала его применять более суровые пытки к ней. И зачем? Чтобы вынудить подписать её какой-то листок? Он занимался этим последние пару дней, он не мог отдать её кому-то из тех, кто обычно занимались подобным. Он не хотел ломать её ни морального, но физически, но все-таки вынудить сделать то, что нужно. Хотя все-таки поиздеваться всегда можно. Она улыбалась и перестала делать. — Ну, а что? Все равно не больно, пусть хоть весело будет. Она вела себя странно. Ну не должен человек, заключённый в наручники и не евший пару дней вести себя так. По крайней мере, в представлениях рейха. Единственное, что у неё было общего с другими пленными – это впадающий живот и навык спать подвешенной к потолку. — Почему ты не хочешь этого делать? Мужчина плюхнулся на кресло напротив. Оттуда был прекрасный обзор на «сцену». Именно так он называл место, где обычно находились заключенные. — Лучше убей, честно. Девушка утихла, но не была угнетена или расстроена. Это выдавал её внешний вид. — Готова пожертвовать жизнью ради красного ублюдка? Ну тут либо глупость, либо страх. На его лице светилась серьезность, на её же – мешанина из чувств. — Дай хоть немного поесть, знаешь же, что потом из этих проблем с пищевым не выберусь. Его удивляла эта её способность не сходить с ума в таких ситуациях. Сам бы он уже давно крышей съехал…хотя, откуда он знает что у неё в голове. — Не подпишешь — умрешь быстрее, чем думаешь. Он почесал свой подбородок. — Как тебе например, ну не знаю…идея с тем, чтобы не давать тебе спать и пичкать кофе? Звучит странно, но как показывает опыт, те у кого такая, скажем так, форма содержания выживают максимум неделю-две. — Блефуешь. Взгляд потупился в пол. — С чего ты взяла? Немец размял руки. — Ты максимум побьешь. Ты не хочешь меня загнать в могилу. Тебе не выгодно. Да и не хочется. Для тебя это аморально, как бы смешно по отношению к тебе это не звучало. В руках у иного блеснула длинная железная палка. — Подпиши и тогда все будет хорошо. Тебе что собственное здоровье менее важно чем то, умрет ли он? Шатенка подняла глаза с красными из-за полопавшихся капилляров белками. — Ты даже не представляешь что он делал с ним. Ты не уверен что все выйдет, так что я лучше умру здесь, тут меня хотя-бы нормально похоронят. Рейх положил палку, хоть уже и планировал ударить. — Все-таки страх, да? Ты же не глупая. Ладно, предположим мы проиграем. Ты и я просто сбежим, он не успеет найти. Слёзы текли из-под уставших, ставших синими от синяков век. — Или ты не хочешь мести? Он издевался над дорогим тебе человеком несколько лет, заставлял некогда сильного и красивого парня умирать на глазах, кричать от боли почти каждый вечер. Ты не хочешь ли мести за это? За то, что ты осталась единственная из своей большой когда-то семьи. Или даже за то, как запирал тебя за стену от него. Как ты слышала все, что происходило. Рейх взял в руки бледное лицо, да, он попал в точку, губы державшейся до этого шатенки дрожали. Она несколько дней держалась смеясь и шутя и вот, он нашёл как ударить. Для этого не нужна была даже металлическая дубинка. — Вспомни, какую ненависть он питал к нему просто из-за того, что тот не признавал его. Но твой брат держался до последнего, не отступал. Он бы подписал эти бумаги, ведь это бы служило местью. Той сладкой, хорошо спланированной и жестокой. Мужчина тепло выдохнул прижимая к горячим губам холодный лоб. — Подумай, вернусь минут через 40-50. Поправив рубашку и направляясь к выходу сказал он. — Стой. Она прошептала это одними лишь губами, на большее бы не хватило. Рейх развернулся посмотрев на пленницу. — Я все подпишу. Только пообещай, что эта мразь умрет так, как выберу я. Немец пораскинув секунд с 30 кивнул. — Ладно, я готов отказаться от этого удовольствия в твою пользу...ты приняла правильное решение.