"Пак Чимин, ты меня не помнишь?"

- Чон Чонгук, это не обсуждается! - Да ты ничерта не понимаешь, как ты вообще до этого додумался, отец?! Почему я должен ехать в какую-то глушь? Чушь какая-то! - Мелкий паршивец, как ты смеешь так говорить с отцом?! - А ты мне точно отец? Ведешь себя по отношению ко мне как кусок дерьма! - Господи, кого я вырастил на свою голову... Кто мог знать, что из милого ребенка вырастет такая свинья?! - Спасибо, папуль, если я свинья, ты тогда кто?! Скандал ничем хорошим для Чонгука не закончился. Он все же поехал к тетушке, но теперь у него не было с собой ни ноутбука, ни мобильника, ни-че-го. Высокомерие из Гука лезло через край, но Чон-старший надеялся, что тетушка перевоспитает негодника. В Чонгуке не было уважения к старшим, а тетушка была еще более строгой чем ее младший брат, отец Чонгука. В первый же день Чонгук оказался наказан и остался без ужина, на второй день - его банально оттаскали за уши. На третий день парень присмирел, и его отправили гулять. - Не мешайся под ногами, - строго сказала ему его тетушка и выставила его за дверь. - К обеду не опаздывай. Ничего не оставалось, кроме как развернуться и идти. На фоне местных Чонгук выделялся, как выделяется золотистый ретривер среди дворняг. Так он считал. На самом же деле деревенские просто сторонились его. Парень, который смотрит на тебя, как на распоследний козий катышек, симпатий не вызывает. Путь на реку не занял много времени. С Чонгуком пытались знакомиться, но он грубо отшивал всех, пресекая попытки подружиться или даже просто поговорить. Ему в целом было неприятна компания "дворняг", как про себя называл он местных парней и девушек. Однако наметилось какое-то движение, кто-то радостно крикнул что-то и замахал рукой, на лицах появились улыбки. Чонгук почувствовал глухое раздражение, потому что эти улыбки и радость были искренними, и выглядели гораздо приятнее, чем те, которыми его одаривали в школе знакомые. "На кого эти дворняжки так реагируют?" Из-за кустов с пушистым полотенцем в обнимку вырулил малыш, счасиливо сверкая глазенками. Личико сердечком, хиирые лисьи глаза и очаровательная улыбка, заставляющая глазки закрываться. "И правда хорош собой. Надо признать, и среди подобного сборища есть миленькие экземпляры", - подумалось Чонгуку, пока Чимин ворковал со всеми, задирая голову. Он был словно маленькое солнышко. Наконец он поздоровался со всеми и обменялся любезностью, огляделся и подошел ближе к Чонгуку, садясь под то же самое дерево. - Убирайся, - скривился Гук. - Извини, но это не твое личное место. Я тоже очень люблю здесь сидеть, - Чимин расстелил полотенчико и сел, складывая ножки по-турецки. - Я тебя никогда здесь не видел. Как тебя зовут? - Чон Чонгук. - А я Пак Чимин. Ты приезжий? - Угу. - Здорово, а я тут всю свою жизнь прожил. Интересно, каково это - ездить... хоть куда-нибудь. А ты откуда? - Из Сеула. - Огооо. В Сеуле очень красиво... я бы хотел туда поехать. Я нигде не был кроме нашей деревни... а ты много где был? - Да. - А где? - В Турции. В Тайланде. В Америке. В Бразилии. Японии. Канаде. Австралии. - Круто, я бы тоже хотел... - Лети. - Но... у бабушки с дедушкой нет на это денег. - Даже на это? Ха. - Он презрительно фыркнул и отвернулся. Чимин густо покраснел. - Не в деньгах счастье, - тихо сказал он. - Ты-то откуда знаешь? - Оттуда, что я счастлив и без них. - Он тихо встал. - Подожди, я... извини. - Чонгук поднялся следом. Он не знал, что на него нашло, но ему не хотелось обижать Чимина. - Все в порядке. - Он вяло улыбнулся. - Ты... пойдешь домой? Давай провожу. - Ладно... Чимини сложил полотенце и побрел в сторону дома. А Чонгук потянулся следом. Вскоре они шли по неровной пыльной дороге. - А ты правда такой, как все говорят? - Какой? - Скривился Чонгук. - Не ставишь бедных ни во что. Грубый. И злой. Он долго и оценивающе посмотрел на Чимина. - Смотря с кем. - Вот как... Он чуть поежился и закусил губку. Общительному Чимину было очень интересно пообщаться с Чонгуком, но тот мало говорил. - Ммм, что ты любишь? - Хм... - Гук задумался. Его никогда о таком не спрашивали, и вопрос застал его врасплох. Неожиданно для себя он задумался. - Что я люблю?.. Он думал, наверное, несколько минут. А потом чуть смутившись сказал: - Банановое молоко. Я люблю банановое молоко. Чимин захихикал, а потом сказал: - Я тоже очень его люблю. А еще я люблю читать! Особенно фэнтези. И смотреть мультики! И еще я люблю супчики, и сладкое! И танцевать! Танцевать - больше всего! - Ты танцуешь? - Чонгук заинтересованно глянул на него. - Я немного танцую. Может быть где-нибудь покажешь мне, что умеешь? - Если дедушка разрешит, то я покажу дома у нас. Пойдем ко мне в гости? - Я никогда не ходил... в гости. Идем. Чонгуково сердце почему-то задрожало в волнении. Это странное чувство... когда все делается просто так... Оно было ему незнакомо. Он не знал, что это, как это описать, но это было приятно. Чимину ничего не было от него нужно, он ничего не хотел от Чонгука, только провести время вместе. От этого становилось легче. И ссылка к тетушке стала казаться не такой уж противной, когда они танцевали в зале дома Чимина, на простых крашеных в красный половицах, скользили в носках и смеялись. Чонгук впервые просто так смеялся. А Чимин был рад найти нового друга. Они были не похожи, но у них было много общего. Чимин искренне тянулся к Чонгуку, восхищаясь его рассказами. Чимин всегда мечтал путешествовать, ему нравилось просто слушать Чонгука. Чуть пухлые губы приоткрывались в удивлении, когда Гук рассказывал ему о Сиднее, о том, какие животные водятся в Австралии, как красиво в Швеции и Канаде, и какая вкусная еда в Японии. Чимин восхищался Чонгуком, а Чонгук восхищался огоньком жизни в Чимине. Они часто гуляли по улицам деревни уже после заката, и сидели на берегу реки, глядя, как отражаются в ней луна и звезды. Тогда Чонгук тихо рассказывал Чимину, как они ныряли с аквалангами, а Чимин фантазировал, что река вдруг страла бездонной, и на ее дне так же есть скаты, морские звезды и кораллы. Чонгука всегда поражало то, что Чимин умеет фантазировать. Чимин настолько сильно отличался от сеульских красавцев, как отличается живой огонек свечи от огонька гирлянды. Оба красивы, но живой огонек греет душу куда сильнее. Гирлянда горит своим стеклянным светом, а огонек дрожит, улавливает ветер, танцует на своем фитильке. Так и Чимин - не может выбраться за пределы деревни, но это не мешает ему жить так, как он хочет. Он берет от жизни все. И ему это не надоедает. Он был самым светлым и нежным мальчиком на свете по мнению Чонгука, ему не нужно было то, в чем нуждались сеульские красавчики. Чимин был от природы красив. Эта красота завораживала Чонгука. - Гук? - Чимин обеспокоенно смотрел в глаза парня. - А? Прости, задумался... - Он тряхнул головой. - Ты уезжаешь завтра? - Да, но... - А мы можем звонить друг другу? - Конечно! Дай мне свой номер. Чимин достал свой телефончик и записал на бумажку номер. - Держи... Их пальцы соприкоснулись. - Чимин! Я... - Чонгук, я... Они начали говорить одновременно, но оба испугались и замолкли. Казалось, мгновение безвозвратно упущенно. - Ты мне нравишься, - тихо сказал Чимин. - И ты мне... очень... - Ответил Чонгук. Глядя друг другу в глаза, они не могли сказать, в какой момент на обоих это нашло, но 16-летние мальчишки поддались искушению... Чонгук украл первый поцелуй Чимина. Тонкий, необыкновенно гибкий парнишка держался за плечи Чонгука, неуклюже и неумело пытаясь поцеловать Чона как следует. Чонгук приобнял его за талию, ласково целуя, показывая, как надо. Для Чимина это было настоящим потрясением, он набрался храбрости поцеловать Чонгука, и теперь смущенно опустил голову, и мял пальчиками свою футболку. - Я буду звонить каждый день. - Чон тихо поцеловал его в висок и приобнял за плечи. - Да... я буду ждать твоего звонка каждый день. Чимин не хотел, чтобы этот вечер заканчивался, но ему пришлось вернуться домой, потому что бабушка с дедушкой волновались бы. Чонгук уехал. Уехал и забрал с собой последние дни лета, оставив Чимина в одиночестве. В тот вечер они проболтали больше трех часов, пока их не разогнали спать родители.