Fade into you (Растворяюсь в тебе)

Чонгук просыпается и потягивается, перекатываясь по кровати. Его сознание немедленно заполняют все счастливые воспоминания прошлой ночи — как он решительно прошагал, чтобы сказать Тэхёну, что он его любит, услышал от Тэхёна то же в ответ, как они целовались и сдирали друг с друга одежду по пути в его комнату. Как трахал Тэхёна до потери сознания, а потом они уснули вместе, переплетаясь конечностями. Он так счастлив, что мог бы взорваться. Он тянется рукой, пытаясь найти тэхёново тёплое тело, чтобы можно было притянуть его ближе. У него большие планы на долгий сеанс обнимашек, переходящих в неторопливый, ленивый утренний секс. Но его рука только падает на холодные, смятые простыни. Он приоткрывает один глаз и оглядывается. Кровать рядом с ним пуста. Он быстро садится, открывая оба глаза, и ещё раз осматривает кровать и оставшуюся часть комнаты. Он определённо один. Он думает об этом какое-то время. Возможно, он выпил больше, чем ему казалось? Ему это всё приснилось? Но нет. Конечно, нет. Ему не могло присниться такое. Каждая секунда была реальной. Он вылезает из кровати и роется в своём чемодане в поисках одежды. Он натягивает какое-то нижнее бельё и хватает последнюю пару чистых джинсов. Он был вполне уверен, что у него здесь оставалась толстовка, но он не может найти её, поэтому вместо неё он накидывает первую найденную футболку. Может быть, Тэхён рано проснулся и решил не будить Чонгука. В главном доме сейчас пост-свадебный бранч — Тэхён, вероятно, сидит и ждёт его там. Чонгук засовывает свой телефон в задний карман. Только он собирается выйти в коридор, как замечает свой костюм с прошлого вечера. Он аккуратно висит на крючке на внутренней стороне двери в спальню. Он улыбается самому себе — должно быть, это сделал Тэхён. Это наполняет его теплом изнутри. Даже после всех этих лет Тэхён не самый аккуратный человек — но он знает, что Чонгук такой. Чонгук бы скривился, если бы проснулся, увидев оба их костюма в смятой куче на стуле, где он их оставил. Он представляет, что Тэхён, должно быть, это осознал и нашёл время, чтобы повесить для него костюм. Его собственный, возможно, всё ещё в беспорядке, скомканный на дне шкафа или что-то подобное. Чонгук быстро спускается по лестнице и проходит в кухню. Там никого нет. Скорее всего они все уже ушли на бранч. Он смотрит на свою одежду и задумывается, надо ли ему переодеться. Миссис Мин может посчитать футболку и рваные джинсы не подходящим для послесвадебного бранча нарядом. Но потом, опять же, Чонгук не имеет ни малейшего понятия, что могло бы считаться подходящим нарядом, так как он никогда в своей жизни не был на послесвадебных бранчах. И в данный момент у него явная нехватка чистой одежды. Кроме того, ему уже почти похрен, что подумает миссис Мин. Он уже собирается выйти, но потом останавливается. Он не совсем уверен, что заставляет его это сделать, но он решает сначала проверить комнату Тэхёна. Просто на всякий случай. Может быть, в какой-то момент ночи он ушёл поспать в своей кровати. Чонгук действительно известен своим периодическим храпом. Он поворачивает направо от кухни и идёт в сторону спален первого этажа. Он находит ту, что принадлежит Тэхёну, и тихо стучит, склоняясь и прижимаясь ухом к двери. Он ждёт несколько секунд, и, когда не слышит никакого ответа, он поворачивает ручку и заходит внутрь. Когда он оглядывается, всё его тело холодеет. Его желудок переворачивается, и внутри оседает напряжённое чувство ужаса. Его сердце так сильно бьётся, что на мгновение он чувствует, будто теряет сознание. Тэхёнова комната совершенно пустая. Она не просто пустая — она чистая. Кровать полностью заправлена, это одно. Тэхён никогда не заправляет кровать, если только он не заправляет чистое бельё. Никакие вещи не лежат на полу и не висят на спинках стульев. Ломившийся в беспорядке чемодан, который был здесь прежде, полностью исчез. Прикроватный столик не усыпан книгами или украшениями, или пустыми кружками из-под кофе, или каким-нибудь мусором. Тэхёнов ноутбук и зарядное устройство не скрываются в скомканной куче простыней и брошенной одежды. Она просто… пустая. Чонгук ещё раз оглядывается, как будто Тэхён может волшебным образом появиться, а потом устремляется к входной двери. Он лихорадочно разглядывает кучу обуви, но ни одна пара из них не принадлежит Тэхёну. Он не видит тэхёновых парадных туфель с прошлого вечера или его шлёпанцев, или его коричневых лоферов, которые Сокджин всегда называет его «дедушкиными туфлями». У Чонгука скручивает живот. Его руки начинают дрожать. Его сердце грохочет так сильно, что он может его услышать. Тэхён ушёл. Он вытаскивает телефон из заднего кармана и дрожащими руками быстро прокручивает список, пока не находит недавно введённый контакт Тэхёна. Он нажимает «вызов» и начинает шагать, пока звонит… и звонит, и звонит, и звонит. В конце концов он уходит в голосовой ящик. Чонгук заканчивает звонок и продолжает ходить взад и вперёд. Он старается мыслить рационально, но это получается всё сложнее и сложнее. Тэхён не аккуратист. Он не стал бы рано собирать вещи. Он никогда не делал такого за всю свою жизнь. И почему он не отвечает на свой грёбаный телефон? Чонгук пытается звонить ещё раз. А потом он пытается снова. На четвёртой попытке он оставляет сообщение. Он делает всё возможное, чтобы его голос не звучал, как будто он в панике — как будто его сердце не разрывается наполовину. — Тэ, — говорит он дрожащим неровным голосом, несмотря на его усиленные попытки. — Я не знаю, где ты. Я надеюсь, ты в порядке. Я надеюсь, что ты просто… — Он останавливается, потому что внезапно чувствует, как будто сейчас зарыдает. Он делает судорожный вдох. — Что бы это ни было, пожалуйста, просто перезвони мне. Пожалуйста, просто поговори со мной. Пожалуйста, Тэ. Не поступай так со мной. — Он сглатывает слёзы. — Я люблю тебя, — шепчет он, прежде чем завершить звонок. Он также отсылает текстовое сообщение, просто в придачу. А потом он всовывает ноги в сандали и направляется к главному дому. Может быть, ещё есть надежда. Может быть, он просто на бранче. Может быть.

———

Но его нет на бранче. Чонгук понимает это ещё до того, как проходит весь путь. Он почти сразу видит Юнги и Чимина, но кроме них за столом только три человека. Среди них нет Тэхёна. — Кто-нибудь видел Тэхёна сегодня утром? — запыхавшись спрашивает Чонгук, когда наконец доходит до стола. Бранч устроили на задней террасе главного дома. «Скромные пост-свадебные проводы» назвала это миссис Мин. Тут и там небольшими группами толпятся и болтают люди; попивают мимозу и набирают закуски с гигантского шведского стола, расположенного возле двери в кухню. Здесь в основном члены семьи и несколько гостей не из города. Чимин с Юнги уезжают в свадебное путешествие следующим утром, но остальные из их компании собираются выезжать позже днём или вечером. Чимин, Юнги, Сокджин, Намджун и Хосок сидят за столом в тени, все с немного потрёпанным видом. Чонгук выжидающе оглядывает их, но последние следы его надежды умирают, когда он наблюдает, как все до единого мотают головой. — Он ушёл, — жалко говорит Чонгук, оседая в один из тяжёлых железных стульев. — Что ты имеешь в виду, он ушёл? — спрашивает Чимин. — Он вышел, чтобы купить что-то? — Прошлой ночью вы явно выглядели вполне уютно, — говорит Сокджин. Чонгук бросает на него взгляд. Сокджин пожимает плечами. — Прости, я заглянул. Мы не могли смириться с неизвестностью. Чонгук мотает головой. — Я тоже думал, что всё нормально. Я думал… — Он не знает, что он думал. Что все его мечты на самом деле сбылись? Что он по-настоящему получил Тэхёна навсегда? Может, он просто дурак. — Но я проснулся, а его нет. Все его вещи исчезли из моей комнаты. — И что? — спрашивает Чимин. — Может, он рано собрал вещи. Я позвоню ему. — Не беспокойся, — говорит Чонгук. — Я уже пытался. Много раз. Чимин закатывает глаза. — Ты ведёшь себя слегка драматично, Чонгук. Чонгук смотрит на него. — Ты прав. Он и правда собрал вещи. Полностью. — Хорошо. И что? Все уезжают сегодня. — Я имею в виду, он сложил все до последней вещи. И он куда-то их забрал. В его комнате пусто. Его чемодан исчез. Даже возле двери не было его обуви! Чонгук наблюдает, как Чимин меняется в лице. Потом Чонгук добавляет самую последнюю деталь — ту, которую даже Чимин не сможет игнорировать. — У него была заправлена кровать. — Ох, — говорит Чимин, округляя глаза. — Блядь. Чонгук жалобно кивает. — Ага. Юнги протягивает руку и сжимает чонгуково колено. — Мне жаль, Чонгук. Чонгук пожимает плечами. Он не хочет ничьей жалости. Он чувствует себя дерьмом. — Что ты собираешься делать? — спрашивает Намджун. Чонгук жмёт плечами. — Ничего. Что я могу сделать? Юнги с Чимином оба фыркают в одно и то же время. — Что? — защищаясь, спрашивает Чонгук. Прошёл, нахрен, только один день со свадьбы, а они уже выражают своё презрение совершенно идентичным фырканьем. — Что значит что? — спрашивает Чимин. — Как ты можешь ожидать, что он перестанет переживать, что ничего не изменилось, когда прошло восемь грёбаных лет, а ты реагируешь точно так же? — И что это должно значить? Чимин в неверии качает головой. — Иди за ним, Чонгук! Перестань делать одни и те же ошибки снова и снова. — Он ушёл. Думаю, он ясно дал понять, что всё кончено. — Разве ты не хочешь знать наверняка? Разве не ты прожил большую часть своей взрослой жизни, жалея, что хотя бы не попытался? — Это другое. Чимин смеётся, но как-то неискренне. Чонгук осознаёт, что Чимин злится на него. Это напоминает ему времена колледжа, когда Чонгук жаловался на Тэхёна, а Чимин говорил, что Чонгук ведёт себя как мудак. Это заставляет его вспомнить прошлую ночь, когда Чимин улыбнулся ему, и эта улыбка была как прощение. Что-то в осознании этого заставляет его задуматься, что, возможно, Чимин прав. У него такое ощущение, что прошлой ночью что-то сдвинулось — не только с Тэхёном, но внутри него самого. Он каким-то образом изменился. И он не думает, что хочет возвращаться обратно. — Это не другое, Чонгук, — говорит Чимин, голос его звучит немного мягче, но с долей злости. — Но может быть, если ты наконец решишь стать мужиком. За это он получает пару сдержанных смешков за столом и взгляд, полный гордости, от Юнги. — Он прав, — говорит Юнги. — По закону я обязан сказать это сейчас, но это не уменьшает всей правды. Всё, что Тэхён когда-либо хотел от тебя, так это неравнодушия. Явиться и бороться за него. Перестань быть трусом и иди за ним. Что самое ужасное, что может произойти, — он откажет тебе, и ты останешься ни с чем? На мой взгляд, именно там ты сейчас и находишься. Тебе в прямом смысле нечего терять. — Но сколько раз мне это делать? Сколько раз мне идти за ним, прежде чем это будет слишком? — Столько, сколько ему понадобится, чтобы снова тебе доверять, — говорит Хосок. Намджун откашливается. — А вообще, ты пока не достиг той точки, когда уже слишком. Мы бы не стали говорить тебе идти за ним, если бы это так и было. Он любит тебя. Мы все это знаем так же, как и ты. Он просто боится. — Ещё один раз не повредит, — добавляет Сокджин. — Ты так далеко зашёл. Просто убедись. Чонгук думает об этом. Они вообще-то правы. Это были девять лет ада. Прошлой ночью они наговорили много всего, но всё это ощущалось по-настоящему. Он знает, что Тэхён действительно имел в виду каждое слово, что говорил. Всё было по-настоящему. Ему нет никакого смысла уходить сейчас, только если он не проснулся и не начал паниковать. — Он только хочет, чтобы ты решился, Чонгук, — мягко говорит Чимин. — Просто решись на него. Чонгук думал, что все эти годы он спасал Тэхёна от боли. Он думал, что отпустить его было легче. Девять лет у него ушло, чтобы признать, что он всего лишь пытался спасти себя — и что позволить Тэхёну уйти — значит только ещё больше ранить их обоих в итоге. Но он больше не тот, что был раньше. И он уж точно не собирается делать одну и ту же ошибку дважды. Может быть, Тэхён и скажет ему отвалить. Но всё же, как и вчера, — Чонгук знает, что он может с этим справиться. — Женитьба сделала вас двоих невыносимыми, — говорит Чонгук Чимину с Юнги. Юнги расплывается в огромной довольной улыбке, а Чимин запрокидывает голову от смеха. — Тебе лучше идти, Чонгук, — говорит он. Чонгук лихорадочно вскакивает. — Мне нужна машина. Юнги стонет. — Ты не можешь просто позвонить ему и оставить сообщение? — Нет! — кричат разом все остальные. — У меня такое ощущение, что меня втянули в содействие сцене в аэропорту какого-то ромкома. — К счастью, он всего лишь едет на железнодорожную станцию, — говорит Чимин. Юнги закатывает глаза. — Спроси любого из водителей у главного входа, там их несколько наготове. — Спасибо, Юнги. Я люблю тебя, — лыбясь говорит Чонгук. — О, господи. Уйди с глаз моих. Чонгук проносится через дом, в парадную дверь и начинает суматошно оглядываться в поисках водителей. Он проклинает Юнги — рядом абсолютно никого нет. Может, ему просто стоит пойти внутрь и спросить кого-то из прислуги. Как только он поворачивает голову, чтобы ещё раз проверить подъездную дорожку, он видит машину Сокджина, припаркованную справа от него возле лестницы. Почему он просто не попросил у Сокджина ключи? Это было бы гораздо проще. Он уже собирается развернуться и пойти обратно в дом, как дверь со стороны водителя в сокджиновой машине открывается. Там кто-то есть внутри. Чонгук думает, может, Сокджин попросил одного из парковщиков развернуть её. Человек в машине подаётся вперёд, собираясь выходить в раскрытую дверь, но единственное, что может видеть Чонгук, это его затылок. А потом его сердце замирает — он знает этот затылок. Он смотрит, когда этот человек распрямляется. Он знает покат этого плеча, выпуклость этого бедра. Он знает изгибы этих длинных, тонких пальцев, обхватывающих край двери машины, когда тот ступает на дорогу. Это Тэхён. Чонгук с изумлением смотрит, как Тэхён поворачивается, всё ещё стоя между машиной и открытой дверью. И тогда он поднимает глаза и видит Чонгука, который стоит на ступенях и смотрит на него. Огромная улыбка медленно расползается по его лицу. Он прекрасен в солнечных лучах. Эта улыбка для меня, думает Чонгук, даже сквозь недоумение. Это его улыбка, та, что предназначена для тех моментов, когда Тэхён смотрит прямо на Чонгука. Это даёт ему надежду. Возможно, он передумал. Возможно, он вернулся. Тэхён складывает руки на крышу машины и устраивает на них подбородок. — Привет, — говорит он. Чонгук таращится на него, чувствуя сердцебиение у себя в глотке. — Привет. — Я думал, что ты ещё будешь спать. Чонгук смотрит, крайне растерянный. — Где ты был? — Мне приснился самый странный сон, — произносит Тэхён. Он говорит непринуждённо, как будто абсолютно нормально вести такой разговор после того, как он исчез в ночи, а потом случайно появился снова за рулём сокджиновой машины. — Мы оба были участниками «Топ Шеф», и нас поставили в пару для командного соревнования. И я хотел сделать десерт, но ты твердил, что мы должны приготовить суп. — Эм… хорошо, и? — Мы так долго спорили, кричали друг на друга прямо посреди кухни. И в итоге я сдался, потому что ты начал дуться. Я сказал: «Хорошо, Чонгук, давай приготовим суп». И знаешь, что ты сделал? — Что? — Ты пошёл и принёс пакет с кофейными зёрнами и высыпал их в кастрюлю с кипящей водой на плите. Весь пакет полностью. Чонгук охренеть как запутался. Тэхён смотрит на него, как будто это что-то должно значить — случайный сон про «Топ Шеф». Надо признать, это очень странный сон, но он не понимает, почему они говорят об этом здесь, сейчас, вот так. — Помнишь? — говорит Тэхён, когда Чонгук никак не реагирует. — Тот разговор в первый день? Про то, как я сказал, что вкус у кофе такой, как будто кто-то сжёг суп из грязи и приправил его сырой нефтью. Чонгук помнит. Конечно, помнит. Он просто не понимает, почему это важно сейчас — почему это заставило Тэхёна бросить Чонгука, а потом снова вернуться. — Не важно, — продолжает Тэхён. — Это, наверно, как-то внедрилось в мой сон. Я лежал и смеялся над этим. Я хотел разбудить тебя и рассказать, но ты храпел как не в себя и был такой милый. Я не мог так поступить. Он снова выдаёт эту улыбку — нежную, милую, только для Чонгука. Это до хрена сбивает с толку. — Но тогда я стал думать о том, как раньше я терпеть не мог кофе, задумался о всём том хорошем кофе, который я наверняка пропустил за свою жизнь, и я внезапно вспомнил это местечко в Саг-Харбор, которое тебе нравилось. Помнишь? — С пончиками? Тэхёново лицо озаряется. — Да! Я помню, как ты говорил, что это был лучший кофе за всю твою жизнь. А я всегда говорил, что он, наверно, был не настолько хорош, просто мы были в Хэмптонс, было лето, и мы были влюблены. Но ты клялся, что это не так. Ты говорил, что у них, наверно, есть какой-то секрет, потому что это был по-настоящему самый вкусный кофе в жизни. — Так и было, — защищаясь, говорит Чонгук. Тэхён морщит нос так, как он всегда делал, когда считал, что Чонгук мило себя ведёт. Чонгук по-прежнему в полном недоумении. — Ну, не важно, — радостно говорит Тэхён. — Я лежал в кровати, думал про это место и про то, что сейчас, когда я на самом деле люблю кофе, я мог бы сам его попробовать! Проверить, действительно ли он настолько хорош, как ты говорил. Сначала я думал, что мы могли бы уговорить Сокджина остановиться там, прежде чем вернёмся в город. Но к тому моменту я уже окончательно проснулся и не мог перестать думать про этот чёртов кофе. И я решил, что ты наверняка ещё долго будешь спать, так как мы поздно легли, и неделя была долгая. Поэтому… Тэхён поднимает палец вверх и потом ныряет обратно в машину. Когда он вылезает обратно, он светится улыбкой от уха до уха и держит картонный поднос с двумя стаканами на вынос. — И! — говорит он, ставя поднос на крышу и склоняясь обратно в машину. В этот раз, когда он снова появляется, он держит коричневый бумажный пакет. — Я взял ещё и пончики! Чонгук таращится на Тэхёна. Он на самом деле не может в это поверить. Он думал, что Тэхён бросил его. Он думал, что он совершенно запаниковал и сбежал, и что Чонгуку придётся ехать на железнодорожную станцию и убеждать Тэхёна дать ему ещё один шанс. Он в расстройстве! И всё это время Тэхён просто ездил за кофе с пончиками? — Почему ты не отвечал на телефон? — спрашивает Чонгук. Улыбка Тэхёна чуть слабеет. Он ставит пакет на машину рядом с кофе и начинает хлопать себя по одежде. — Я не знаю, — говорит он. — Наверно, до сих пор в пиджаке от костюма? Я отключил звонок вчера вечером во время речей, и мне кажется, я так и не включал его. — Он поднимает взгляд и снова улыбается. — Прошлой ночью я немного отвлёкся. И я не мог перестать думать про кофе, так что я просто взял у тебя какие-то вещи и схватил ключи Сокджина у двери, и пошёл. Тэхён отходит от машины и захлопывает дверь, и Чонгук видит, что на нём действительно спортивные штаны Чонгука, так же как и толстовка, которую он искал утром. — Тэ, — говорит Чонгук. Тэхён останавливается и снова смотрит на него. Чонгук спускается по ступеням и обходит машину, туда, где стоит Тэхён. — Что? — спрашивает Тэхён. — Я думал, ты ушёл. Тэхён хмурит брови. — Что ты имеешь в виду? Я ушёл. Но не далеко. Прости, если побеспокоил тебя, я думал, что я вернусь до того, как ты проснёшься, но там была очень большая очередь, так что я — — Нет, — перебивает Чонгук. — Я имею в виду, я думал, ты ушёл от меня. Что ты опять сбежал. Я не думал, что ты вернёшься. На секунду Тэхён хмурится ещё сильнее, а потом его брови подскакивают, а глаза расширяются. — Что? Нет! Почему ты так подумал? Чонгук пожимает плечами. — Я звонил тебе на телефон, а ты не отвечал. И никто тебя не видел. И я заглянул в твою комнату, а все твои вещи пропали, и кровать была заправлена. Тэхён выглядит шокированным. — Всё уже было сложено со вчерашнего дня! Всё было в главном доме, у меня в комнате, где я спал. Кто-то из персонала принёс их мне сюда. Я сказал им просто оставить чемодан в шкафу. Внезапно Чонгук чувствует себя глупым. Ну, конечно. Они так же сделали и для него. Только он принёс с собой небольшую сумку с некоторыми вещами — он забыл, что Тэхён принёс весь свой чемодан. — Думаю, кто-то из персонала заправил кровать и прибрался, — говорит Тэхён. — Это сделал не я. И я вообще не заходил туда, чтобы что-то забрать, потому что я в итоге уснул с тобой. Единственное, что я прибрал, так это твой костюм. Я даже не повесил свой, я просто кинул его в шкаф на свой чемодан. Чонгук проклинает себя за то, что не открыл дверь шкафа. — Я идиот, — говорит Чонгук. Тэхён шагает ближе и обхватывает руками талию Чонгука. — Нет, ты не идиот! Это я! Мне так жаль, Чонгук. Мне очень, очень жаль. Это было так глупо с моей стороны. Я не подумал. Чонгук смотрит Тэхёну в глаза и наконец-то с облегчением оттаивает. Это неправда. Тэхён не ушёл от него. Он пошёл за кофе и грёбаными пончиками! Он скользит рукой по тэхёновой шее и перебирает локоны его волос. — Куда ты собирался? — спрашивает Тэхён. — На железнодорожную станцию. Тэхён прикусывает губу. — Почему ты собирался на железнодорожную станцию? — Потому что я думал, что ты там. — Правда? — Да. Потому что я думал, что ты сбегаешь. — Что ты собирался делать, когда нашёл бы меня? Чонгук поднимает вторую руку и проводит пальцем вдоль линии челюсти Тэхёна. — Я собирался умолять тебя не бросать меня. Я собирался сказать тебе, что я так сильно люблю тебя, и что я знаю, что ты пока не доверяешь мне снова, но если ты останешься, то я каждый день буду стараться показывать тебе, какой ты особенный. Я собирался сказать, что буду заботиться о тебе и делать так, чтобы ты чувствовал себя уверенным, и что я не откажусь от тебя, даже если станет тяжело. Тэхён подаётся вперёд, так что их лбы соприкасаются. — Я всё это знаю, Чонгук. Ты не обязан мне это говорить. Я никуда не ухожу. Я однажды уже сделал ошибку. — Он снова отстраняется и смотрит Чонгуку в глаза. — Стоило мне любви всей моей жизни. Чонгук мотает головой. — Нет, это не так, — говорит он. И потом он целует Тэхёна, медленно и нежно, как будто обещая. Он обхватывает ладонями лицо Тэхёна, а Тэхён обнимает Чонгука за талию и притягивает его ближе. Он целует Чонгука в ответ, точно так же. Когда Чонгук отступает назад, Тэхён снова одаривает его улыбкой только для Чонгука. От этого он влюбляется в него чуть больше. — Что? — спрашивает он. Тэхён закусывает губу. — Ты пришёл за мной. Чонгук улыбается. — Ага. Не собираюсь опять совершать ту же ошибку. В прошлый раз она стоила мне любви всей моей жизни. Тэхён мотает головой. — Нет, это не так. Чонгук просовывает свою ладонь в ладонь Тэхёна и берёт кофе с крыши сокджиновой машины. Он ждёт, когда Тэхён возьмёт пакет с пончиками. — Ты ведь помнишь, что там проходит грандиозный бранч? Тэхён морщит нос. — Упс? Они идут обратно вверх по ступеням парадного входа дома. — Я уверен, миссис Мин будет очень впечатлена, когда мы объявимся с кофе на вынос и жирным пакетом с пончиками. — Знаешь, что? — Тэхён останавливается как раз в тот момент, когда они собираются открыть дверь. — Если мы проберёмся сбоку и проползём через кусты, тогда мы сможем добраться до гостевого домика, так что нас никто не заметит. — Ты думаешь? Тэхён кивает. — И тогда мы сможем попить кофе с пончиками обнажёнными в твоей кровати, как я и планировал. Чонгук обдумывает это. Поскольку все уверены, что он сейчас на железнодорожной станции, пытается убедить Тэхёна не бросать его. Тэхён склоняется ближе. — А ещё, — тихо говорит он, — если все до сих пор на бранче, это означает, что дом в нашем распоряжении немного дольше. Чонгук смотрит на Тэхёна. Тэхён игриво шевелит бровями. — Тогда нам лучше поторопиться. Когда я уходил, они уже ели. В кустах их замечают только раз — Ынджи, которая прячется за стволом большого дерева, покуривая косяк с надетыми наушниками. Они смотрят на неё, а она смотрит на них. А потом она улыбается и жмёт плечами. Они проводят целый час в кровати — смеясь и целуясь, вытаскивая листики и веточки из волос друг друга. Они раздевают друг друга медленно, не торопясь, хотя у них не так уж много времени — кто знает, когда кто-то может вернуться с бранча. Они занимаются нежным, неторопливым утренним сексом, который похож на утешающий сон. В какие-то моменты Чонгук почти ощущает, как будто они снова в их старой квартире, до того, как всё пошло под откос, — когда они проводили субботы лёжа в постели, разговаривая и обнимаясь, и трахаясь, пока в итоге не начинали хотеть есть и тогда выходили куда-нибудь в поисках еды. Идеально. Только после того, как они принимают душ, они вспоминают про кофе. Тэхён хочет слизать его с тела Чонгука, как он делал с текилой на мальчишнике, но Чонгук настаивает, что это нарушит тайную магию кофе. Он наблюдает, как Тэхён откупоривает крышку и первым делом нюхает. Он задерживает дыхание, когда Тэхён подносит его к губам и делает первый нерешительный глоток. Тэхён перекатывает его во рту, прежде чем глотнуть, а потом он несколько раз чмокает губами. Он нахмуривает бровь и смотрит вниз на кофе, а потом делает ещё глоток. После того, как он глотает, он смотрит на Чонгука, но ничего не говорит. — Ну? — спрашивает Чонгук. — Разве это не лучший кофе, который ты когда-либо пробовал за всю свою жизнь? А потом уголки тэхёновых губ начинают подниматься, и глаза его искрятся в дневном солнечном свете из открытых окон. Чонгук наблюдает, пока Тэхён не начинает лыбиться как сумасшедший, настолько счастливый, каким его Чонгук ещё никогда не видел. Он выглядит красиво и безумно, и Чонгук так сильно его любит. — Да, — говорит Тэхён, кивая Чонгуку. Он ставит стакан на стол и потом сдвигается вперёд, обхватывая тёплой рукой шею Чонгука и усаживаясь Чонгуку на колени. Он наклоняется и сближает их лбами. — Это лучший кофе, который я когда-либо пробовал за всю свою жизнь. Чонгук решает, что не будет утруждать себя и пить свой — вместо этого он просто будет сцеловывать кофе с тэхёновых губ.