Я скажу тебе это снова, когда вырасту.

      Встретиться вечером не получилось. Усталость Тобио после сделки перешла все мысленные и не мысленные границы, лишая последних сил. Вся неделя пролетела как миг, а с малышом Тобио виделся лишь по утрам, когда тот забегал перед очередной экскурсии от Атсуму.       — Ты как? — грузно садясь на диван в номере и расслабляя галстук, спрашивает Куроо. Тобио сидит за барной стойкой и невидяще смотрит во французское окно, попивая давно остывший кофе. Судя по всему, сидел он так уже долго: об этом говорят затекшие колени и чуть хрустящая спина от поворотов налево и направо.        — Тебе моральное или физическое состояние? — все так же смотря в окно, спрашивает Тобио, чуть повернув голову к дивану.       — Да пофиг вообще.       — Тогда представь, что тебя всю неделю переезжал трактор, а рядом летала оса и кричала, что ты неспособное ничего сделать существо, недостойное жизни.       — О… — Куроо ненадолго замолчал, будто действительно представляя тот бред, который описал зверски уставший Тобио, — Кажется, мне даже представлять не нужно… так же себя ощущаю.       Тобио лишь кивнул. Затем еще раз. И еще раз. В какой-то момент он даже немного уснул, но затем будто пуля пролетела в его мозгу: срочно нужно действовать.       — КУРОО!       — Нахрен ты орешь?!       — Ох, точно, — Тобио чуть поумерил пыл, опасаясь, что придут управляющие отеля, — нам срочно нужно выпить.       Просидев с отсутствующим выражением на лице, до Тецуро, наконец, дошло, что именно имел ввиду Тобио. Поразмыслив, он произнес:       — Так как сделка прошла успешно, думаю, все будет прекрасно. Акааши, даже если и захочет что-то нам сказать, не сможет, так как его аргументы… аха-ха… закончились… ха-хах-аха.       Сглотнув и напомнив себе сходить в храм — помолиться за здоровье друга — Тобио аккуратно вышел из номера, тихо захлопнув дверь.       До номера детей было рукой подать, поэтому Тобио решил позвать на прогулку сначала их, а потом и остальных. Напоминание в календаре услужливо оповестило, что сегодня фестиваль барабанов. Хоть какое-то оправдание у Тобио есть. Не просто же он зовет Шое… и Эйту, разумеется, на прогулку. Там вообще не только он будет. Все будут. Да. И праздник барабанов… Ками-сама, Тобио действительно устал за эту неделю.       –…А дальше?       Тобио остановился перед дверью, не успев взяться за ручку. Что-то внутри буквально просило прервать услышанный разговор, но, несмотря на это, Тобио убрал руку, чуть подвинувшись ближе, чтобы услышать побольше.       — Что, дальше, Эйт? — голос малыша был уставшим, будто этот разговор происходил между парнями уже который раз. Сомнения в голове Тобио все укреплялись.       — То есть, ты действительно надеешься, что у тебя и дальше получится обманывать его, писать тесты на низкий балл и все для того, чтобы…       — Да, а у тебя какие-то проблемы? — слегка посмеиваясь, будто находясь на грани истерики, спрашивает Шое, — Или есть какие-то невероятные альтернативные решения, благодаря которым все станет как надо?       — Нет, но…       — Ну, а к чему тогда все это? — вновь успокаиваясь, Шое ходит по номеру.       — Шое… у меня самого проблемы, ты сам все знаешь. Я лишь хочу лучшего для тебя. Ведь…       — Любишь меня?       — Именно так. А ты любишь меня. Мы справимся, Шое.       — С чем справитесь? — не выдержав, заходит Тобио в номер. После слов про обманывать, ему будто холодной воды на голову вылили. Ярость, усталость и обида захлестнули его разум, и держался от взрыва он лишь на силе воли. Которой у него, судя по дальнейшим действиям, невероятно мало.       — Т-тоби-кун? — глаза малыша выражали испуг, принятие и смирение, но Тобио смотрел не в них, а на лицо Шое. Пытался понять, как тот мог обманывать его. К чему вообще это? Ему так нравилось издеваться над Тобио? Доставляло удовольствие то, как Тобио думал над задачами, как он искал решение, а сам Шое лишь хохотал в душе, наслаждаясь идиотизмом старшего? Нет, Тобио и раньше всегда догадывался, что Шое не настолько тупой, чтобы писать тест на такой низкий балл, не зря его, по словам самого малыша, перевели экстерном. Что он не просто так попросил Тобио заниматься с собой. Однако… одно дело — догадываться, но совсем другое — когда информацией буквально трясут перед тобой.       Как бы Тобио не пытался, он не мог сказать ничего в ответ на испуганный взгляд Шое. Он хотел спросить зачем, хотел узнать, не чувствует ли Шое вины, но… Мужчина лишь выдохнул сквозь смешок, от которого Шое буквально скривился, и, развернувшись, молча вышел за пределы номера, а потом и отеля. Позади была лишь тишина.              –…       –…       –…       Кажется, звук в мире отключили. Иначе Тобио бы наверняка слышал, что говорят близнецы. Ох, кажется, у каждого близнеца появился свой близнец. Или Тобио мерещится? Может, и нет никаких близнецов?       — Ты… не… бл…нец.       –… хоть фразу… говорит? — Куроо слишком громкий и не понятный, уберите его отсюда. О, кажется, рука Тобио задела что-то твердое. Боже, они притащили пищащую мышь?              Ну, не будет ничего страшного если он просто постучится в номер Шое, не так ли? Да, абсолютно так.       — Т-тоби-кун? — Боже, его малыш даже глубокой ночью при свете луны выглядит на все сто. Так, Тобио, ты пришел не за этим. Но немного можно:       — Ты такой красивый, Шое, — да, теперь цель жизни выполнена. Теперь можно и подойти, и извиниться. За утро. И за остальное, Тобио не жалко.       — Тоби-кун, как много ты выпил? — Да, у малыша голос намного приятней, чем у Куроо. Тот настолько отвратителен, насколько возможен. Так, теперь следует отлипнуть от проема и войти внутрь.       Откуда здесь загнутый ковер?       Упав на что-то бугристое, Тобио поднимает голову и всматривается в красивые карие глаза малыша. Они уже на полу? Нет, Тобио безумно рад, но как-то это слишком быстро происходит. Нет, сегодня он не будет делать всякие грязные вещи. Кроме одной, пожалуй.       Найдя взглядом в темноте лицо малыша, слегка пододвигает тело, чтобы оказаться локтями между его головы. Идеально. Теперь нужно найти рот. Ох, это волосы. Интересно, малыш там не умер? А то совсем не двигается.       — Шое?       В ответ рвано вдохнули, благодаря чему Тобио тут же обнаружил искомое. Для начала лишь прислонившись, он аккуратно прихватывает полную нижнюю губу в свои, немного выпускает зубы, дабы оставить о себе хоть какое-то напоминание или клеймо. Малыш под ним простонал от боли, из-за чего клеймление пришлось остановить и извиниться, влажно зализав все раны. Губы были приоткрыты, из них периодически выскакивали стоны, вздохи и нечленораздельные слова, которые ни Тобио, ни, наверняка, сам Шое не понимали.       Решив действовать откровенней, Тобио медленно провел языком по щели между губами, раздвигая ее, открывая доступ к ровному ряду зубов и, потеряв там семьдесят процентов влажности, наконец-то добиваясь раскрытия баррикады. Тепло, приятно и влажно. Кажется, Тобио протрезвел и тут же опьянел вновь, от нахлынувших ощущений и чувства вплетающихся в волосы пальчиков. Не выдержав, Тобио простонал и углубил поцелуй еще больше, доставая языком до гланд, после чего убирая его, возвращаясь к щекам, языку и зубам, вновь и вновь, раз за разом проделывая эту пытку самого себя.       Следует остановиться. Следует остановиться, иначе все может закончиться. Слишком рано, он еще не готов. Да. Поднимайся Тобио, давай.       Прервав поцелуй и пошло, слизав ниточку слюны, Тобио всмотрелся в лицо Шое. Усмехнувшись, Тобио пальцами убрал стекшие чуть ли не до ушей слюни, поднялся сам, поднял малыша и, вместе с ним на руках, подошел к кровати. Опустившись вместе с ношей, Тобио уложил его рядом с собой, потому что кровать оказалась слишком маленькой для мужчины и половозрелого подростка. Устроив подбородок на макушке мальчика, вдруг что-то вспомнил, после чего тут же отстранился и, приподняв лицо Шое за подбородок, скрючился и целомудренно поцеловал того в нос. Удовлетворившись, вновь принял ту же позу и благополучно свалился в сонное царство.