Знаменитый питерский гей

      — Паш, ну я сам не знаю. Ты же умный, придумай чё-нить, — ноет Антон, почёсывая голую пятку о край журнального стола, после возвращая её в прежнее положение — ко второй ноге, туда же, на стол. Антон отметил, что на второй ноге, как раз, носок почему-то имеется. Он не помнит, каким образом потерял пару.       — «Нормально ты придумал — свалить всю ответственность на меня», — в трубке слышен гул голосов на фоне Пашиной речи. Какой-то смех, задорные возгласы через раз. Привычная среда обитания Паши, ничего удивительного. У Антона же вокруг тишина: телевизор оказался абсолютно бесполезным в спасении его от безделья, поэтому Антон выключил его некоторое время назад, еле удержав себя от того, чтобы кинуть в него пульт со злостью. — «Как ты косячишь, так я — лох тупой, а как нашему Антошеньке скучно стало, так ко мне за всеми ответами. Алло, Шастун, я тебе кто — сиделка?»       — Так скучно мне, я что сделаю? Задолбался уже дома сидеть, плесенью обрастать с северной стороны.       — «Мхом».       — Че?       — «Мхом, говорю, деревья с северной стороны обрастают, Шаст», — пояснил Воля. — «И дома ты всего второй день с того момента, как мы снимать закончили».       — Мне плевать, — Антон закатил глаза, ещё сильнее растекаясь по дивану, — на мох на твой. И на то, что второй день. Для меня эти два дня уже — хуже каторги.       — «Бабу себе найди, Шастун», — устало пробурчал Воля. Кто-то на фоне громко рассмеялся.       — Боже, какой Вы гений, Павел Алексеевич! Что ж это я сразу-то не додумался! — театрально воскликнул парень, — Сейчас, погодите, поищу, — он принялся шариться под подушками на диване, не задумываясь о том, что этот жест его собеседник увидеть не может. — Она у меня тут где-то как раз завалялась.       — «Ну что ты от меня-то хочешь тогда?» — снова завелся Паша.       — Чтобы ты нашел мне занятие на вечер!       — «Так каким, сука, образом?»       — Да блин, Паша, обычным, — он стукнул голой пяткой по столу, тут же осознавая, что, пожалуй, сделал это зря. — Ай... Ты постоянно где-то жопу протираешь. Не знаю, как Ляйсан терпит, что тебя дома нет вечно. Даже сейчас слышу, что ты снова в какой-то дыре развлекаешься. Нет бы помочь другу.       — «Так не в дыре я», — слащаво ответил ему Воля. — «Я всё там же, где и обычно бываю по вечерам. В «Девятом валу» то есть. А то, что ты всё время отказываешься сюда ехать — не мои проблемы», — Антон слышал, как тот облегченно выдохнул, расслабляясь. — «Кто ж виноват, что тебя так геи пугают».       — Не пугают меня твои геи, — Шастун раздраженно нахмурился, наконец подбирая под себя свои длинные ноги и мимолетом задумываясь, куда же всё-таки пропал носок. — Просто слышал я, что «девятку» твою ненаглядную облюбовал местный квир-бомонд, и как-то нет желания у меня с ними беседы тереть.       Воля рассмеялся заливисто.       — «Ну да, маргиналы, профурсетки, бандиты — все здесь. И я в их компании самый главный», — Паша всё ещё хихикал в трубку, и Антон уже находился в раздумьях, чувствуя, как тому весело. — «А если серьёзно, кто тебя просит с ними тереть? Они даже, так», — в телефоне снова послышались групповые возгласы, на которые Воля не обращал внимания, — «придают этому месту некий шарм. Ты ведь не забывай — этот бомонд из аристократических кровей намешан. Так сказать, элитное подразделение. Сидят прилично, мирно, может, разве что, шумно, но и тут тебе не ресторан».       На том конце провода Паша услышал вздох.       — «Да не жмись ты, бар как бар. Сам же сказал, что от скуки помираешь».       Антон поёрзал на диване, держась в молчании ещё некоторое время. Хотелось взвесить «за» и «против», да только «против», по сути, и не было.       — Ладно, чёрт с тобой, кидай мне адрес, пришлёпаю к тебе. Заодно посмотрю, что за бар такой, обновлю свою базу данных с питейными заведениями города. А то совсем это не катит — ты там через день бываешь, а я — ни разу.       — «Вот, другое дело!» — Паша в трубке довольно хохотнул. — «Всё, жду, любовь моя. Оксанчик, готовь этому балбесу пива…», — послышалось от Воли напоследок, прежде чем вызов прервался.       Антон откинул телефон в сторону, вставая и потягиваясь.       Не то чтобы он был поклонником барной жизни, чтобы, как Воля, проводить любой удобный вечер в наиболее шумных компаниях, и чтобы под конец веселья звон в ушах стоял аж до самого дома, но на безрыбье и рак — рыба. А в последнее время у Антона безрыбье такое, что хоть на стенку лезь. Поэтому сейчас он без замедлений стягивает с ноги одинокий носок и идет искать себе штаны.       Антон всегда предполагал, что его, вероятно, в детстве действительно обо что-то стукнули, иначе как объяснить тот факт, что всю жизнь его тянуло на непонятного рода приключения, он не знал. Причём никаких радикальных наклонностей у него отродясь не присутствовало: был довольно миролюбивым, закон серьезно не нарушал. У него просто постоянно зудело в груди желание нового, неизвестного. Жажда ощущений. Именно так он бы это охарактеризовал.       По этой самой причине Антона без сомнений можно было назвать человеком, который в этой жизни попробовал всё, до чего его цепкие, усеянные кольцами пальцы могли только добраться. Зовешь в другой город на пару часов? Ща, дай только собрать рюкзак. Пойти купаться посреди ночи, прихватив с собой какую-то неизвестную бабушкину настойку, от которой пробивало так, что потом мать родная казалась вражеским шпионом, подселенным тебе в квартиру иностранным правительством? Да без базара. А то, что завтра контрольная — так это уже проблемы будущего. О, друг привёз «сувениров» из какой-нибудь Чехии? На всех разделить, усевшись на квартире в круг — товарищеская обязанность. Так Антона и мотало из стороны в сторону, пока время не пришло задумываться о реальной работе, ведь веселье — оно весельем и останется, а вот неприятный колкий взгляд от матери, сквозящий беспокойством за своего сына-оболтуса, что за все свои годы так и не стал «золотым ребенком с большим будущим», заставляет каждый раз опустить голову и носки свои рассматривать. Благо, то ли Антон такой везучий, что реально может быть, учитывая, что все его школьные друзья-знакомые, имеющие такое же шило в одном месте, как он сам, давно уж разошлись на две дорожки: тюрьма или криминал (одна дрянь, ведь второе, как правило, всегда приводит к первому), то ли ещё черт знает какая причина, но судьба его уберегла. Всеми мыслимыми и немыслимыми путями тот добрался до столицы, поскакал там, познакомился тут, и вот: теперь он — гордый обладатель контракта с ТНТ. Телеведущий, комик, сценарист — Шастун Антон Андреевич, приятно познакомиться.       Только вот, пусть мать Антона давно уж успокоилась и теперь включает своим подружкам вечерние эфиры на ТНТ, гордо говоря про лопоухое лицо на экране «мой Антоша» ровно до того момента, пока «Антоша» не ляпнет нечто насквозь пошлое, заставляя женщину тактично переводить тему, а отца Антона — глухо посмеиваться с шутки сына (всё же, Антон — в него), на это место встала другая проблема, хоть и менее значительная. Работа — она и есть работа. Упорный труд, исполнение обязанностей. И это самое шило в одном месте снова дало о себе знать, да только во взрослой жизни взрослых дяденек, коим Антон сам не заметил, как стал, места для веселья уже не так много. Так Антон и засел в этой трясине на несколько лет. Каждый день — как предыдущий, рутина семь дней в неделю с редкими перерывами на отдых. В другой город не сорвешься без причины, на речку с бабкиной настойкой не убежишь, с друзьями в кругу раскурить… Ну, последнее-то, в теории, устроить всё ещё можно, только это чревато тем, что на следующий день ты в офис ТНТ принесёшь такой бред больного, что тебе за него по шапке надают.       Постоянная скука. Так можно было назвать чувство, практически не отпускавшее Антона последнюю пару лет. Он откровенно не знал, сколько ещё он так протянет и что начнет делать, когда терпение его закончится. Самому ему стыдно порой было: не на заводе же работает, не мешки таскает изо дня в день. Куда ему жаловаться, на что? Занятие по жизни Антон выбрал для себя идеальное, понимал прекрасно, как ему повезло, ведь лишь единицы таких же, как он — шалопаев КВН-овских, — могут сказать, что провели свою юность не зря, придумывая и отыгрывая различные сценки. Но всё равно Антону чего-то не хватало. Правильно Паша сказал — найти бы Антону бабу.       К слову, о Паше. Они, хоть и крыли друг друга такими членами, что порой сходили за врагов, но на деле всё было совершенно наоборот. Антон Пашу искренне любил. Они познакомились как раз там, на ТНТ. Большое количество совместных проектов, соседство на одном экране, потому что подходили друг другу, то их и брали постоянно вдвоём — быстро сошлись как коллеги, а потом всё как-то само получилось. Антон бы не вспомнил, когда конкретно осознал, что ближе Паши у него в Москве никого не было. После переезда из родного города все друзья, что были, растерялись, и даже с самыми близкими контакт разорвался, о чём Антон старался не думать, так как воспоминания приносили ноющее чувство в его грудь. Он просто понял и принял спокойно факт этой странной и внезапной дружбы, продолжая ошиваться рядом с Волей всё время, а тот был и не против вовсе. Никто особо не понимал, что их так друг к другу привязало, что они сейчас щебечут вместе, будто с детства знакомы. Вроде нет у них чего-то исключительно общего, да и противоположностями их не назвать. Не рыба, не мясо. Но дружат.       Поэтому Антону и как-то странно было, что в этом баре, в этом чёртовом «Девятом валу» со странной репутацией не то притона для особей всех цветов и ориентаций, не то самого элитного места на улицах оживленной Москвы, где любили оставлять свои деньги детишки богатых предпринимателей, он ни разу не был. Зато Волю, даже если бы тот потерялся, можно было бы первым делом пойти искать туда и с вероятностью восьмидесяти процентов там и обнаружить. Подумать только, Антон Шастун ни разу не был там, где был Паша Воля. Это где такое видано вообще? Нужно срочно исправлять.       Бар «Девятый вал» был любимым детищем коллеги Антона — Сергея Матвиенко, такого же комика с ТНТ. Антон с ним особенно не пересекался: была пара совместных проектов в самом начале — на том общение и заканчивалось, если не считать редкие встречи в коридорах Главкино. Зато Паша с ним был близок: кажется, ещё учились вместе, но Антон мог ошибаться. Ну, в таком случае было понятно, что Пашу туда так тянуло. Ведь с виду бар был обычным, в подобных Антон бывал не раз за свою жизнь.       Прямо с порога его встретил Паша с такой улыбкой на лице, что было удивительно, как оно не треснуло.       — А вот и ты, родной мой, — раскинул Паша руки в стороны. — Ты даже и не поверишь, как я рад тебя здесь наконец видеть. Как за сына радуюсь, честное слово!       — Стрёмная ты мать, раз радуешься, что твой сын в бар пришёл, — ответил ему Антон в свойственной тому ворчливой манере, но небольшую дружелюбную улыбку всё равно сдержать не смог.       — Ты как с матерью разговариваешь, говнюк? — Паша глянул на него снизу вверх нарочито серьёзно, но тут же отвлёкся и хлопнул Антона по плечу, приглашая за собой. — Пойдём давай.       Здесь стояла смесь запахов, на первое место в которой вылезал, конечно же, кальян, а на заднем плане мелькали ещё некоторые довольно знакомые ароматы, о которых Антон сильно думать не хотел. Каждый тут, похоже, проводит время, как хочет. Кому их судить? Ну, разве что, сотрудникам полиции. Но Антон сильно сомневается, что те сюда заглядывают.       Было шумно — час пик в этом заведении, как-никак. Все столы в зале и диваны по периметру были заняты веселящимися людьми, а стоящий тут гул голосов заставлял Антона чувствовать себя немного неуютно, словно тот решил на пару минут заскочить в метро, но вальяжно вышагивающий Паша невольно передавал Антону свою уверенность, поэтому он решил просто юлить между забитых столов вслед за другом. За барной стойкой лицом к залу сидела приятной наружности девушка, одетая в чёрное, но тут же встала, как только Воля к ней приблизился.       — Вот спасибо, Окс, — обратился к ней Паша, садясь на её место и намекая Антону сесть рядом. — Не, не, ты хоть задержись на секундочку, — Воля поймал девушку за запястье, когда та уже собиралась отойти. — Дай хоть познакомлю.       — Блин, Паш, меня там золотая молодёжь зовёт, — протараторила она, всё же останавливаясь и переводя добрый взгляд на Антона. Тот улыбнулся ей приветливо.       — Это — Оксана, — сказал Антону Паша, указывая на девушку ладонью. — Спортсменка, комсомолка, безусло-овно, — он закатил глаза, — красавица. Сам видишь, не слепой.       Девушка задрыгалась, высвобождаясь из хватки Воли.       — Всё, всё, Паш, ну бежать надо. Я на работе всё-таки, — пролепетала она немного даже жалобно и упорхнула к середине зала. Антону она показалась такой хрупкой и наивной, что он проводил её взглядом, улыбаясь и про себя думая: чу́дная.       — Вроде, не занята, — сбавив голос, сказал ему Паша, ткнув в бок.       Антон приподнял брови.       — И что это должно, по-твоему, значить? — спросил он удивлённо.       — Ты ему тут что, вечер свиданий решил устроить? — голос сбоку заставил Антона повернуть голову. За барной стойкой стоял невысокий мужчина в очках, и, должно быть, стоял он поначалу настолько тихо, что Шастун даже не заметил, что там кто-то был. Он, не переставая, протирал пивной стакан тряпкой, такой же белоснежной, как и рубашка у него под чёрной жилеткой. Антон смешанно относился к барам, в которых у работников был определенный дресс-код: не ресторан же, действительно. Но здесь это почему-то смотрелось довольно органично. «Сто процентов для всяких мажоров стараются», — подумал Антон. — Тебе бы вместо Гузеевой на «Давай поженимся».       — Скорее, вместо Розы, — Антон наклонился к тому ближе, решив поддержать разговор. — Такой же надоедливый.       — Ща как дам, надоедливый, — беззлобно пригрозил Воля, тоже после переводя взгляд на бармена. Тот лишь улыбнулся и пожал плечами, продолжая тереть стакан. Антон недоумевал, как в стекле ещё дыра не протерлась. — Только встретились, а уже объединяетесь против меня. Это вот, кстати, Дима Позов, — сказал Воля, смотря через барную стойку. — Вообще интересный кадр. Кстати, слышь, кадр, — он обратился к бармену, — босс-то тут?       — Здесь был, не уходил вроде, — он чуть повернул безразлично голову в сторону двери в подсобку, прикрикнув. — Се-е-ерый! О, а это, кстати, тебе, — он выставил перед Антоном стакан с пивом. Антон моментально оживился, ладонью залезая в карман куртки. Рука Паши легко похлопала по его предплечью, останавливая.       — Не надо, потом с ними рассчитаемся. Просто расслабься пока.       — Чё звал, Поз, — из двери подсобки показался уже знакомый Антону Серёжа Матвиенко и тут же перевёл внимание на новоприбывших. — О.       Его голос Антона почему-то мгновенно развеселил. Они пожали друг другу руки, здороваясь.       — Ну мы, то есть, всё? — повернулся он на выдохе к Воле, засовывая телефон в задний карман штанов. — Можно идти в отрыв?       — Я думаю да, — расслабленно промурлыкал Паша, уже успевший немного растечься по стойке. Он обратился к Антону: — Давай, Шаст, хватай своё пиво и пошли на диванчик и за кальянчик. Все только тебя ждут.       Они втроём, оставляя одинокого Диму за стойкой дальше тереть дыры в посуде, направились за один из диванов, где уже к этому времени располагались верхняя одежда Воли, его телефон с бумажником и ещё одна девушка в чёрной одежде.       — А это, — громко начал Паша, как только та оказалась вблизи их поля зрения, — Ира. Тоже спортсменка, тоже комсомолка и, соответственно, тоже красавица, но к этой уже клинья не подобьёшь, — немного разочарованно констатировал мужчина. —У неё этот... Как его...       Он, хмуря брови и изображая усердный мыслительный процесс, пощёлкал пальцами перед девушкой, жестом показывая, чтобы та ему помогла.       — Сёма, — кратко ответила она, растягивая губы в линию.       — Точно! — Паша поднял палец в воздух, плюхаясь рядом. — Мундштук есть ещё один?       Девушка пошарилась в переднем кармане своего фартука, доставая оттуда требуемую вещь, запакованную в прозрачную полиэтиленовую упаковку. Она сразу протянула его Антону, вдруг охая.       — Ух ты, какие у тебя здесь кастеты, — имела она в виду Антоновы кольца, и за этими словами последовал довольно странный комментарий, смутивший Шастуна поначалу: — Такими же можно прямо зубы кому-нибудь выбивать, — но далее та подняла глаза, ярко улыбнулась, и у Антона отлегло. — Мне нравится. Приятно познакомиться, кстати.       — Взаимно, Антон, — он пожал её ладонь.       — Ира, Ира, тише, не забывай про Сёму, — с наигранным беспокойством посмотрел на девушку Воля, кладя ей руку на плечо.       — Ой, кто бы говорил, — она смерила Пашу красноречивым взглядом. — Я всё жду, когда меня Ляся попросит начать за тобой шпионить.       — Кстати, да, — Антон уткнулся в друга точно таким же взглядом.       — Ой, собрались, блин, группа поддержки Ляйсан Утяшевой, — поморщился Воля. — Она, к вашему сведению, тоже дома меня у окошка не сидит, не ждет. Мы как-нибудь без вас справимся.       — Только попробуй не справиться, — Серёжа пригрозил ему. Иру окликнула Оксана с другого конца зала, и девушка поспешила встать. Матвиенко придерживал её за талию, пока они менялись местами в узком промежутке между диваном и столом, после чего упал на освободившееся место. — Я тебе быстро мозги вправлю. Такой женщиной нельзя раскидываться. Зря ты, что ли, все свои студенческие годы за ней бегал?       — Так, ты, Серый, давай поменьше о моей жене думай, — вдруг серьёзно глянул на него Воля, — а то я не посмотрю, что ты мой друг.       Матвиенко поднял ладони в примирительном жесте, после чего взял в руки трубку от кальяна и вдохнул. Паша отвернулся от друга, тоже беря свою и поднося уже было её к губам, но в последний момент помедлил.       — Ира! — прикрикнул он. Девушка с бокалами в руках развернулась на звук, внимательно слушая. — Наш балерун-то был здесь, нет?       Та лишь помотала головой, тут же возвращаясь к работе. Паша поглядел мельком на наручные часы, после чего тряхнул рукой, чтобы рукав опустился.       — Действительно, куда нам? — пробурчал он себе под нос. — Наш граф до одиннадцати не показывается.       Антон понятия не имел, о чём идет речь, и это его, в принципе, мало заботило.       Время текло не медленно, а, скорее, размеренно, и Антон просто расслаблялся, всё больше и больше стекая с каждым часом вниз по дивану. Они разговаривали между собой втроём на абсолютно разные темы, периодически к ним подлетали то Оксана, то Ира и ставили перед ними напитки, резво вклиниваясь в разговор и оживляя его, после чего так же резво убегали к посетителям, и беседа снова переходила в более спокойное русло. Серёжа оказался удивительно весёлым и интересным человеком вне рабочей обстановки (если не считать, что и сейчас он, по идее, находился на работе, но в этот раз, видимо, тот решил совместить приятное с полезным), и Антон должен был признать, что давно в чьей-либо компании он не смеялся так же много, как в компании Матвиенко. Примерно через час, когда голова перестала быть такой тяжелой, ведь небольшое количество алкоголя вытеснило собой постоянные мысли о работе, Антон перестал обращать внимание на жужжание голосов вокруг: те просто превратились в приятный белый шум. Лишь изредка эту идиллию нарушали наиболее громкие возгласы компании, что сидела в центре зала и позволяла себе чуть больше, чем все остальные посетители. Беседы там были точно на дебатах Соловьёва по России-1, правда никто ни в кого пока водой не плевался, да и в принципе вектор их кутежа был направлен скорее в сторону весёлых перепалок, нежели агрессивных разборок. Серёжа, который был непосредственным хозяином всего здесь, даже не обращал на тех внимания, и это давало повод не придавать этой ситуации такого большого значения: регулярное дело, судя по всему. Антону отдалённо знакомыми казались некоторые из лиц, и Паша с немного поплывшим взглядом скорее даже от постоянного смеха и облаков кальянного дыма, ведь он и не пил сегодня особо, подтвердил его мысли:       — Да, тот самый, как ты выразился, «квир-бомонд», — посмеялся он.       Антон понимающе кивнул, немного морщась. Нет, он против них ничего не имел, да и с чего бы вдруг? Сам в шоу-бизнесе с головой, каких только особей он за время работы не встречал. Просто сам факт того, что такие компании существовали, был ему непонятен, как простому воронежскому парню. А он им навсегда и останется, пускай живет в Москве уже несколько лет. Люди собирались в большие компании, одевались по-особому, стараясь быть как можно ярче, громче, чуть ли не тонули в этой «богатой жизни», а на деле-то точно та же рутина, что и у Антона. Просто вместо работы над проектами и бесконечного количества моторов, от которого иногда теряешься, как говорил Великий Отче наш Мирон Янович, в пространстве и времени — постоянные ночи в барах и рандомные половые связи. Всё это веселье, конечно же, за счёт денег богатых родителей или, если постарше, за свои собственные. И в чём шарм? В итоге ты просто натянул на свою скучную, неплодотворную жизнь иллюзию вседозволенности и свободы выбора. Придет время, думал Антон, и каждый из нас сядет на попу ровно, задумываясь, что же полезного он успел сделать к этому моменту своего пути. И самому Антону очень хотелось сделать так, что, когда такой момент настанет, ответ у него имелся и, желательно, не один. По этой простой причине Антон работал много, с желанием, ведь у него была цель — заработать как можно больше таких вот «ответов», сделать что-то для себя, для будущего и людей. Пусть таким образом, каким он умеет. Да, он не врач, не политик, кошек с деревьев не снимает, но смех — тоже штука важная и необходимая. Смех лечит. Поэтому Антон пообещал себе, что будет делать для людей то, что он лучше всего умеет, лечить их так, как может, и этого достаточно. Это — его максимум. А что смогут ответить себе на вышеупомянутый вопрос люди, закидывающие в себя напитки один за другим напротив Антона? С каким багажом они останутся, когда жизнь перейдет туманную отметку «середина»? С пустым — был единственный ответ в такой ситуации, и Антон этого упорно не понимал. Бессмысленная трата драгоценных минут собственной жизни, хоть какую цветастую маску ты на это не натяни.       Дверь в бар распахнулась чересчур резко.       В помещение влетел мужчина с самым лучезарным видом, что Антон только наблюдал за свою жизнь. Он раскинул руки в стороны в приветственном жесте, после чего тут же был обласкан улюлюканьем компании посреди бара. Антон, находясь и так в чуть невнятном состоянии, смотрел на эту картину как на исключительное цирковое представление, потому что прямо на его глазах мужчина подбежал к одному из столов, за которым сидела часть весёлой компании, и запрыгнул на него, как артист на тумбу. Благо, ещё до этого лишние стаканы со стола были убраны Ирой и Оксаной, но, если судить по сумасшедшему поведению неизвестного, Антон не мог быть уверен, что наличие посуды на столе того бы остановило. Добрая половина посетителей ошарашенно озирались, но ни самого пришедшего, ни его так называемую группу поддержки это не заботило. Сбоку послышался Серёжин усталый вздох, и Паша заговорил, когда гость уже спрыгнул вниз, заставляя ошалелого Антона перевести на друга красноречивый взгляд:       — А вот и граф прискакал, — изрёк он с небольшой улыбкой, смотря ровно вперёд, на своего, кажется, знакомого. Причём говорил он так спокойно, будто люди перед ним в общественных заведениях на столы запрыгивают каждый божий день.       — Я этому графу хребет сломаю, если он мне имущество испортит однажды, — бурчал Матвиенко, копаясь в телефоне.       — Да не ссы ты, — успокоил того Воля. — Он-то не сломает. Тебе больше за всех его дружков следует переживать, — Паша ударил тыльной стороной ладони Антона по плечу, с весёлым выражением лица переводя на него взгляд. — Ща, смотри, познакомлю тебя с нашей цирковой обезьянкой. Арсений!       Мужчина, что увлеченно шушукался с людьми за столом, приподнял голову, оборачиваясь на звук и широко улыбаясь. Паша поманил его ладонью к дивану.       — А это — Арсений, — пояснил для Антона Воля, когда удивительный экспонат в обтягивающих штанах оказался у их столика. — Знаменитый питерский гей.       — И тебе добрый вечер, Паша, — он спёр с соседнего стола стул, задом наперёд ставя его напротив ребят и присаживаясь. — И тебе, Серёжик.       — Уже ночь почти, Попов, — угрюмо отозвался Матвиенко, на секунду отрываясь от телефона, что освещал его лицо ярким белым светом.       — Вот, познакомься, — сказал Воля, указав на Антона. — Антоша Шастун. Рожа, думаю, знакомая.       Мужчина посмотрел на Антона своими странными, почти бесцветными в полумраке бара глазами, широко улыбаясь и протягивая руку.       — Арсений, очень приятно.       — И что же питерский гей забыл в Москве? — забавно хихикнув, спросил Антон после того, как ответил рукопожатием.       — Своё адекватное поведение, судя по всему, — вмешался Серёжа. — Всё ищет, до сих пор так и не нашел.       — Хватит ворчать, — ласково ответил Арсений, наклонив голову в сторону и посмотрев на заметно помрачневшего за прошедшие минуты Матвиенко. — Если что, я за всё заплачу.       — Да не сомневаюсь, — прыснул Серёжа, будто желая озвучить что-то ещё, но отбрасывая эту затею в самый последний момент.       Арсений снова перевел взгляд на Антона, ставя локти на стол и подпирая кулаком подбородок. Глядел он так забавно, хитро, с прищуром.       — Работа вынудила. А потом решил остаться, — он быстро сменил тему. — Ты же тоже с ТНТ, да? Как Серёжа с Пашей. Вы же коллеги? И ты не против, что мы не на «вы»? — он засыпал его вопросами, на которые, похоже, не сильно желал услышать ответы, и говорил очень мягким, как отметил Антон, приятным голосом. Такого Шастун ещё не слыхал.       Антон развёл руками, имея в виду «безусловно».       — Паша часто тебя упоминал, — продолжал Арсений сверлить его взглядом из-под своих длинных ресниц. — Только что-то сюда ты с ним никогда не приходил.       — Да как-то времени всё не было, — уклончиво ответил Антон и более вальяжно уселся на диване.       Антон хотел поначалу сравнить его с котом, но после понял, что есть более подходящее животное. Арсений напоминал ему попугая. Такого большого какаду с хохолком на макушке. В детстве Антон до жути хотел себе попугая, но судьба к детям жестока, и этих странных птиц он видел только в клетках зоопарка. Даже у знакомых были только кошки, собаки, даже черепахи были с шиншиллами, а попугаев не было. Уже после эта мечта повисла где-то в воздухе, отходя на задний план, а с переездом в Москву и подписанием контракта с ТНТ она вообще была откинута куда подальше. Правда, вся страница рекомендаций в Инстаграме у Антона всё ещё была заполнена различными видео с попугаями самых разных сортов, которые тот просматривал регулярно, порой в голос смеясь с их поведения. Так и Арсений сейчас — очень сильно напоминал ему какаду: хрен поймешь, что он может вытворить. Сколько хочешь можешь на него смотреть, но так и не догадаешься, что в его полупустой голове происходит, какого уровня сумасшествия там гуляют идеи и чём он, вообще, руководствуется, но так, чёрт возьми, интересно. Антону сразу вспомнилось видео, где попугай с размаху стучал головой о стол, и он сам ужаснулся, насколько Арсений был похож на человека, способного на такое.       — Понимаю, — мечтательно протянул Арсений. — Работящий мужчина — всегда похвально.       Паша сбоку прыснул.       — А что это вы тут без прекрасной половины сидите, а? — продолжал он, обращаясь ко всем, и Антон было подумал, что тот решил закончить с ним беседу, видя, какие у него хреновые способности в smalltalk, но то была лишь необычного рода подводка к самой сути вопроса Арсения. — А ты Антон? Как Паша, решил свою пассию дома оставить? Или сердце рыцаря свободно?       — Так, так, всё. Заканчиваем, — вмешался Воля, выпрямляясь на диване и размахивая перед мужчиной ладонью, прогоняя. — Если собираешься мне тут Антона совращать, то иди лучше к своим собутыльникам за теми столиками.       Глаза Арсения раскрылись в возмущении, и видно было, что тот уже собирался ответить нечто колкое в ответ, но Антон перебил их обоих.       — Совращать? Меня? — обратился он с удивлением к Паше, всё же, улыбаясь. Тот ничего не отвечал, пока взгляд Антона бегал задорно от друга к мужчине напротив и обратно, после чего всё-таки остановился на последнем, смотря с вызовом. — Ну пусть попытается.       Арсений прищурился, выглядя уже менее весёлым, чем изначально.       — Так, нет, Арс, — вновь подключился Паша, прогоняя друга уже более активно. — Не надо тут пытаться. Пойди поищи себе папика в другом месте, у тебя талант их везде находить, а друга моего оставь в покое. Ему вообще скоро баиньки, в отличие от тебя, забулдыга.       Арсений поднялся на ноги, не отрывая взгляд от Антона, после чего задержался так ещё на пару секунд и ткнул в сторону него пальцем, мол, «замётано», затем удаляясь к своей компании, виляя бедрами.       — Господи, — Паша откинулся обратно на спинку дивана, беря в руки трубку кальяна и поворачиваясь на Антона, — с ним связываться — себе дороже.       — Ну вы же, похоже, связались когда-то, — улыбаясь, посмотрел тому в глаза Антон.       Паша затянулся, сразу морщась и выпуская воздух через нос. Выдохся. И кальян, и будто бы он сам.       — Вот, теперь волосы на голове рвём, — посмотрел он, хмурясь, на свой мундштук кислотно-розового цвета.       Им, пожалуй, действительно пора.

***

      После того, как предыдущий проект с участием Антона досняли, а тому пьяному бреду, что Шастун принес в офис около года назад, неожиданно дали зелёный свет, настала пора этот проект разрабатывать. Без шуток, Антон правда придумывал эту идею в нетрезвом состоянии, поэтому, когда ему сообщили, что «давай, Шастун, ручки в ножки и проработай-ка нам сценарий к первой паре эпизодов этой параши, чтобы мы сняли пилот», ему даже пришлось переспросить, о каком проекте те вообще говорят. Работы было, по сути, немного: сгладить углы, подшлифовать то, что торчит, а в мае — уже снимать. Времени вагон. По счастливому стечению обстоятельств главную роль в этом шоу будет вынужден вытягивать Воля, поэтому в некоторых моментах работы Антона личное присутствие Паши было обязательным, и именно ради этого они сегодня договорились встретиться.       Когда Антон вышел из такси, Паша стоял рядом со своей машиной. Они пожали друг другу руки и сошлись на том, что они засядут в углу ближайшего кафе. Только вот планы их неожиданно прервали, когда у Паши зазвонил телефон. Антон вежливо остановился, дав другу спокойно поговорить.       — Бля, серьёзно? — себе под нос выдал Воля, посмотрев на личность звонившего, после чего ответил на звонок. Антон глазами задал вопрос, но Паша лишь отмахнулся. — Что такое, солнышко ты моё лучистое? — саркастично, явно недовольно сказал он.       «Пожалуй, не Ляйсан», — подумал Антон.       — Ты там опять с кем-то блядовать пошел? — определённо не Ляйсан. — А постаринке, на такси не судьба? — говорящий на том конце что-то долго объяснял, и выражение лица Паши становилось всё более кислым. — Чёрт, ну мы, вообще-то, с Антоном здесь пошли дела важные по работе решать. Нам сценарий писать надо, — собеседник сказал что-то резво, на что Паша закатил глаза и после вновь что-то долго и упорно объяснял. В итоге Воля не выдержал: — Так, помолчи секунду.       Он отнял телефон от уха, кладя его поудобней в ладони, после чего нажал на кнопку громкой связи.       — Арсений, ты на громкой. Итак, — обратился Паша к Антону, пока тот краем уха вслушивался в шум машин на том конце провода. — Это Арс, и он просит помочь ему довести кучу всяких штук до «девятки», потому что у них там намечается какая-то непонятная оргия по случаю дня рождения у кого-то из его группы поклонников, поэтому, Арс, — обратился он уже к звонящему, — пусть как Антон скажет, так и будет. Скажет «нет» — ты пойдешь на хер, потому что, дорогой мой, у нас, в отличие от тебя, есть реальная работа, представляешь? Прошу, — скомандовал он тому говорить.       — «Привет, Антоша!» — радостно отозвался на том конце провода запомнившийся ещё с прошлого раза своим необычным тембром голос, — «Ещё минуту назад я предлагал своему непутёвому другу», — Антон, улыбнувшись, глянул на Пашу с целью увидеть, как тот закатывает глаза, — «чтобы вы поехали писать свой сценарий в «девятку», и по пути как раз прихватили меня. Так удобно будет для нас всех. Ну как?»       — То есть, ты предлагаешь, чтобы мы поехали заниматься работой в бар? — переспросил Антон. — Нам, как бы, спокойная обстановка нужна, ты уж извини.       — «Да ты не переживай по этому поводу. Там днем тихо совсем. Кто ж из нормальных людей в бар по утрам-то ходит? А для алкашей там цены слишком заоблачные. Я гарантирую, что вы без проблем там напишете всё, что вам надо написать», — уверил его Арсений.       Антон посмотрел на Пашу. Тот лишь кивнул, пожав плечами.       — Там действительно никого нет днём, — тихо подтвердил он.       — Ладно, — спустя пару секунд раздумий ответил Антон в трубку. — Даю добро.       — «Антоша, ты — лучший», — любовно произнес Арсений, прежде чем Паша успел вырубить громкую связь, прикладывая телефон обратно к уху и уточняя местоположение друга.       Когда разговор был закончен, оба сели в машину к Паше, отправляясь за третьим пассажиром. Антон решил, что это подходящая возможность невзначай поинтересоваться.       — Вы же давно друг друга знаете, да?       Паша хмыкнул.       — Как догадался? — спросил он, не отвлекаясь от дороги.       — Не знаю, — честно ответил Антон. — Пальцем в небо. Просто было такое предчувствие.       Паша ничего не сказал, и образовалась тишина.       — Он будто другой какой-то совсем, — чуть более тихо озвучил свою мысль Антон, смотря на профиль Паши внимательно. — Не похожий на них.       Лицо Воли как-то помрачнело. Видно, что понял, про что тот говорит.       — Да, ты прав, — выждав паузу, тяжело произнес Паша.       Они ехали бесшумно по ровным дорогам московского центра; слышно в тишине было только, как шелестят об асфальт шины. Антон раскрыл расстегнутый ворот куртки пошире своей ладонью во флисовой перчатке.       — А что так? — он развернулся к нему в три четверти, смотря на угловатый профиль Воли. — Ты сказал вчера, что с ним связываться — себе дороже. В чем дело?       Тихие слова Антона повисли в воздухе, пока Паша напряженно вглядывался в дорогу перед ним, стискивая руки на руле.       — Ты о нём беспокоишься, — ещё более тихо добавил Антон, и от его глаз не скрылось, как дёрнулись сведенные к переносице брови друга. Воля тяжело и глубоко вздохнул.       — Понимаешь, Арсений — он… — начал было Паша, не зная, с какой стороны зайти. — Давай просто скажем так: Арсений, которого ты видел вчера — совсем не тот Арсений, с которым я познакомился много лет назад.       Воля вновь замолчал, но отчётливо чувствовал, как Антон смотрит на него, ожидая продолжения. Он вздохнул вновь, но уже более рвано и быстро.       — Он очень сильно изменился за прошедшую пару лет… ввиду некоторых событий, — принял решение продолжить Паша. — Ты же, наверное, уже успел услышать, что он не работает? — он покосился взглядом на Антона, выхватывая краткий кивок с его стороны. — А хочешь узнать, как он зарабатывает на все свои безделушки-побрякушки и на вечные раздолья со своими клоунами барными?       Антон поднял бровь, и Паша отвернулся обратно к дороге.       — Находит себе богатых дяденек, спит с ними, а те ему подарочки дарят за это. Представляешь? С одним недельку потусовался — он ему машинку ещё одну, чтобы никуда информация не утекла, что тот парней трахает, — горько усмехнулся Воля, после чего едко выплюнул: — Как шлюха настоящая. Пол-Москвы влиятельной уже перетрахал, — прорычал он, слишком резко входя в поворот на перекрестке, поддавшись эмоциям.       Миновав этот участок дороги, Паша выдохнул и поправил руки на руле, пытаясь успокоиться после внезапного порыва. Антон смотрел на него и не отрывал взгляда, напряжённо щурясь.       — Это не он. Это не Арс. Не-а, — он помотал головой из стороны в сторону, будто самому себе доказывая этот факт, и всё смотрел на дорогу. — Это совсем другой человек. И поверь мне, если бы ты знал его таким, каким знаю я, у тебя бы волосы на затылке встали. Как у меня встают, когда я об этом думаю, — мрачно закончил он.       Антон отвернулся от друга, задумчиво упираясь взглядом куда-то в район бардачка. Паша мельком глянул на того краем глаза, но лишь на короткое мгновение, чтобы понять, какая у Шастуна реакция на рассказанное им.       — Мой тебе искренний дружеский совет, — добавил он, заставляя Антона снова поднять на него глаза. — Не связывайся с ним. Я ведь знаю твою натуру с шилом в заднице и постоянным желанием всем помочь и всё исправить. Здесь так не получится, даже не пытайся. Я имел в виду вчера всё, что сказал. Себе дороже.       — Тогда почему вы все с ним до сих пор общаетесь? В особенности ты? — задал Антон наконец вопрос, который напрашивался сам собой.       — По этой самой причине я и говорю тебе держаться от него подальше, — немного агрессивно сказал Воля, резко поворачивая голову и сталкиваясь с Антоном глаза в глаза. — Ты привяжешься к нему быстрее, чем сможешь опомниться, — и опять вернулся к трассе перед ним. — Ведь это, мать его, Арсений. Его невозможно не любить, такого всего доброго, умного, лучистого парня. А потом поймешь, какой он пропащий человек, но будет уже поздно, — они остановились на светофоре. — Начнёшь пытаться его вытащить из этой ямы и сам туда свалишься. Поверь, мы все пытались. Я — в особенности, — Антон уловил беглый взгляд Паши, хватаясь за него и всматриваясь в темные глаза, в которых читалась искренняя боль. Тот не врал ни капли. — Но, понимаешь, как я должен помогать человеку, когда он этой помощи не хочет?       Оба замолчали, понимая, что разговор подведён к логическому завершению. Они ехали так до самой остановки, на которой они подобрали Арсения. Тот что-то рассказывал им, постоянно улыбаясь, пока складывал все вещи в багажник Пашиной машины, но ни Шастун, ни Воля не настроены были на такую же беспечность, отблеск которой перманентно находился на юрком мужчине. Недавний разговор ещё лежал грузом на плечах обоих. Арсений уловил это, но спрашивать не стал, нагло усаживаясь на место рядом с Пашей, на котором до этого сидел Антон. Тот сильно не сопротивлялся и просто вяло обосновался на заднем сиденье, до самого конца пути концентрируясь на действительно приятном голосе Попова, который обволакивал его уши на протяжении всей поездки до бара, пока тот щебетал без умолку с кем-то по телефону, обсуждая предстоящее празднество.       Ни Арсений, ни Паша Антона не развели, и в баре действительно помимо них был лишь один посетитель. Их визит порадовал скучающих работников. Дима Позов даже перестал натирать стаканы за барной стойкой, перекидываясь с пришедшими парой слов, а воодушевленные Оксана с Ирой раздобыли им горячий чай в коктейльных стаканах откуда-то из подсобки. Обе хотели сначала ещё немного поболтать с ребятами, раз такой повод появился, но как только поняли, что Антон с Пашей пришли сюда по серьёзному делу, сразу же отстали. Благо, для их развлечения, включая Позова, здесь имелся Арсений, который своими непринуждёнными беседами ещё с порога начал скрашивать серые рабочие будни.       После длительных упрашиваний со стороны Попова и пары жалобных взглядов Оксаны оба гостя согласились остаться в баре до вечера, присоединяясь к всеобщему веселью праздника. А тот должен был быть масштабным, рассудил Антон, судя по тому, сколько раз он обращал внимание на бегающего то по бару, то выбегающего по каким-либо причинам из него Арсения. Тот, как оказалось, даже принес свой алкоголь. Это была та пара ящиков, что он достал из багажника Паши. Антон не стал сильно задумываться, был ли в курсе этого Матвиенко, которого сегодня не было на рабочем месте. Уже ближе к вечеру бар стал заполняться людьми, бо́льшая часть которых направлялась за уже занятые и снаряженные напитками несколько столов в центре помещения. Антон же с Пашей, после того как поняли, что рабочая атмосфера начала пропадать, да и, в принципе, их план на сегодня был выполнен, просто сидели и потягивали слабенькие коктейли, периодически перебрасываясь какими-то репликами на рабочую тематику. Ближе к одиннадцати вечера к ним подсела Ира, для которой Дима соорудил пару коктейлей, а когда словила удивленный взгляд от обоих мужчин, раздраженно отмахнулась от них со словами «и насрать мне, что я на рабочем месте», сдабривая это тем, что она «вообще, вон, в прошлую пятницу застала, как Позов водку хлестал под стойкой». За беседой никто из них не обращал внимания на происходящее через пару метров пиршество, и лишь Ира изредка косилась в ту сторону, проверяя, не нужна ли её коллеге помощь. Уже знакомая манипуляция со стулом перед ними отвлекла троих от разговора.       — Добрейшего всем вечера. Как проходит ваше время? — протянул мягко Арсений, в привычном жесте подпирая подбородок кулаком.       Рядом с ним угнездилась ещё одна, незнакомая никому, кроме самого Попова, девушка в кислотно-желтой шубе из искусственного меха. На щеках у нее были какие-то розовые пятнышки, что блестели в свете ламп, и Антон невзначай подумал, что те выглядят, как какая-то магическая сыпь.       — Кыш, кыш отсюда! — замахал Воля рукой на мужчину. — У нас тут светская беседа.       — Да что же это? — картинно возмутился Арсений. — Какая грубость. Я просто наблюдал за вашей беседой и смотрю — Антон сидит, а под боком у него такое безобразие, — он обвёл рукой Волю. — Думаю: негоже такому прекрасному молодому человеку проводить вечер в компании старой неприятной бабули. Ему нужна более статусная спутница, — он, обворожительно улыбаясь, перевёл взгляд на Антона.       — Кто? Ты, что ли? — усмехнулся Воля. — Пойди, говорю, вон. Там твои подданные без графского присутствия со скуки помирают.       — То верно, — качнул головой Попов. — Да только что же ты за Антона нашего говоришь? Он, может, хочет ненадолго присоединиться к нашей интересной компании, испробовать хороших напитков, еды и, в конце концов, побыть в обществе таких интеллигентных, приятных людей, как, например, я, — изрёк он, широко улыбаясь и сверля взглядом Антона.       Самого Антона сильно забавляли такие откровенные заигрывания, и он сидел, не имея возможности сдерживать весёлую улыбку.       — Да на кой чёрт ты ему сдался, Попов, — не переставал Паша.       — Антон? Предложение стоящее, рекомендую согласиться, — Арсений продолжал обворожительно улыбаться, не обращая внимания на Волю.       Он и девушка выжидающе уставились на Шастуна.       — Я, пожалуй, откажусь, — вежливо ответил он, виновато улыбаясь и краем глаза видя, как Паша зыркнул на Арсения взглядом, говорящим «понял?».       Лицо Арсения на мгновение раздражённо дёрнулось, после чего тот снова натянул на него слащавое выражение, собираясь настойчиво попытаться вновь охомутать его своими гляделками. Антону было очень весело.       — Да всё, вали уже, чё ты к нему пристал-то? — не выдерживал Воля.       — А мы просто все с ребятами поспорили, — внезапно вклинилась девушка в шубе, говоря каким-то чересчур неприятным на контрасте с арсеньевским голосом, — что он тебя ни на что развести не сможет.       Арсений явно был недоволен тем, что его тайну так без спросу раскрыли. Более того — он был взбешён, и рот его даже на эмоциях успел коротко приоткрыться, пока глаза метнули в спутницу метафорические молнии. Антон заинтересованно поднял брови.       — Даже так? И вы все ставили?.. — уточнил он.       — На то, что ты слишком натуральный натурал, и ни за что на него не поведёшься, — резво закончила она, бестолково улыбаясь.       Арсений сбоку, кажется, уже полыхал. Антон был в восторге.       — А на сколько спорили?       — Пять кусков, — отчеканила девушка довольно. Антон вскинул брови.       — Солидно, — улыбнулся он, залезая рукой во внутренний карман куртки, что лежала рядом с ним на диване. Оттуда он чуть высунул сложенные вдвое деньги, пытаясь найти нужную купюру в приглушенном свете, а после того, как ему это удалось, протянул зажатые между двумя пальцами пять тысяч девушке. Та разулыбалась ещё больше, до глубоких ямочек на щеках. — Держи, — легко улыбаясь, произнес Антон. — Я, всё же, не назвал бы себя слишком натуральным натуралом, но не хочу, чтобы Арсений тратил свои деньги по таким пустякам. Хоть и уверен, что у него их достаточно. Считай, вы выиграли этот спор.       Та хихикнула, забирая выигрыш и порхая обратно к своим друзьям в центре зала. Можно было заметить, как те радовались, не веря своей победе.       Арсений дёргано встал из-за стола. Антон видел, как крылья его носа подрагивали, а в глазах непонятного цвета, что смотрели на него, плескался гнев. Резкими движениями тот схватился за свой стул и вернул его на место, разворачиваясь прочь от улыбающегося Антона и уходя к своей компании с гордо поднятой головой.       — Боже, как грандиозно ты его отшил, — с восхищением посмотрел на него Воля. — Мне кажется, он уже забыл, каково это.       — Даже пять кусков не жалко, — усмехнулся Антон, соглашаясь. — Я пойду отолью.       Вернулся Антон в зал, когда там уже играла какая-то интересная музыка. Он наклонился на барную стойку сбоку от Димы.       — Это по какому поводу? — спросил он у него, оглядывая помещение.       — Щас будет перформанс, — заверил его Позов.       И правда, в следующую же минуту Антон стал свидетелем того, как Арсений, сопровождаемый громкими просьбами и подбадривающими возгласами, встал напротив сомнительного внешнего вида девушки, которая, похоже, и была именинницей, и начал, как ни странно, танцевать. За этим было крайне интересно наблюдать: тот крутился около девушки, беззвучно повторяя слова в песне, и делал плавные, красивые движения. Вообще, удивительно, как приятно наблюдать за людьми, когда те делают то, что у них хорошо выходит. Так и с Арсением: его танец не был похож на дрыганье подвыпившего мужика, а, скорее, на полноценный хореографический этюд. Антона поразило, как свободно тот управлял своим телом — такого он никогда не мог ожидать от простого парня без опыта. Должно быть, подумал он, у Арсения таковой имелся. Танцевальные студии и занятия, или чем там ещё увлекаются богатые слои общества, у которых времени так же много, как и денег?       Когда песня закончилась, закончился и «перформанс». Мужчина завершил его невесомым поцелуем в щеку виновницы торжества, и Антон невзначай почувствовал фантомный привкус штукатурки, который должен был остаться у Арсения на губах после этого действия, если судить по боевому раскрасу той бабы. Шумная компания одарила исполнителя громкими аплодисментами, к которым подключилось даже несколько обычных посетителей бара, и Антон переглянулся с Позовым, что рядом с ним наблюдал за Арсением, без слов соглашаясь, что это было круто. Проходя обратно к дивану, на котором его ждал Паша, Антон обогнул Арсения, пересекаясь с ним взглядами.       — Круто танцуешь, — выдал он скудный комплимент (уж на какой горазд), с уважением посмотрев на Попова.       — Спасибо, — кратко и учтиво ответил тот, тут же возвращая своё внимание обратно к знакомым.       Антон присел рядом с Пашей, который решил под конец их посиделки нагнаться шотами.       — Офигеть, — искренне поделился с ним Шастун. — Ты видел?       — Ага.       — А у него явно талант, — подытожил Антон, проверяя время на телефоне, после чего сложил его в карман куртки.       Паша держал шот с маленькой долькой лайма на нем у губ, будто нюхая.       — Можешь верить, можешь нет, — он всё гипнотизировал взглядом маленький стаканчик, — а он — Заслуженный артист России, — спокойно изрёк он и резким движением закинул в себя шот, морщась.       Антон нахмурился, и выражение его лица показывало крайнюю степень неверия.       — Что? — хохотнув, спросил он у Паши.       — Можешь загуглить, если хочешь. «Арсений Попов», — он покрутил стаканчик в руке, будто это было что-то интересное.       Антон, всё ещё хмурясь, развернулся обратно, задумчиво глядя перед собой. Должно быть, подумал он, шоты были для Паши лишними.