Больше не игрок.

      Жизнь профессионального спортсмена очень непредсказуема и порой весьма коротка. Нет, дело не в том, сколько он проживет, а в том, как долго он будет заниматься своим любимым делом. И в основном виной тому становятся серьёзные травмы.       Волейбол тоже довольно травмоопасный вид спорта. Больше всего нагрузка идет на пальцы рук и на ноги. И ладно, если эти травмы происходят во время игры, но самое противное — это когда происходят травмы из-за соперников.       Изуку Мидория был превосходным игроком. А также превосходным капитаном. Молодёжная сборная Японии всегда выигрывала чемпионаты. И всё благодаря заслуге Изуку и его прекрасной работе с командой. Он очень уважал своих товарищей по команде, знал, кто на что способен, поэтому всегда умел расставлять хорошие связки.*       Вот только никто и предположить не мог, что перед официальной игрой во время тренировочного матча капитан команды неудачно приземлится на ногу после нападающего удара. И виной всему блокирующий по ту сторону сетки. Да и вообще Мидория сам не понял, как умудрился потерять равновесия после прыжка.       Все происходило слишком быстро: вот Изуку лежит на полу, схватившись за ногу и крича от невероятной боли, вот его команда уже находится рядом с ним и пытается как-то помочь, а тренер в это время набирал скорую. Итог: раздробленная кость голеностопа и порванные связки. Операция и дальнейшая реабилитация. И конец волейболу, как и другому любому спорту.

***

      Снова это противное место. Снова ненужные слова, которые никак не помогают. Но это надо. Если бы не психолог, то Изуку вообще не смог бы ходить. Травма слишком на нем сказалась. Когда он лежал в больнице, то даже ноги не мог толком опустить на пол. А когда он хотел встать, то в ушах тут же звучал хруст костей, и жуткая паника накрывала его. Четыре месяца. Именно столько его кости и мышцы понемногу восстанавливались после операции. Именно за такой промежуток времени Мидория стал похож на зомби. А еще он не хотел ни с кем разговаривать. Даже с медсестрами перекидывался парочкой фраз, не больше.       Но самое страшное было потом. Когда парню пришлось вставать на ноги. И вот здесь Изуку долго себя пересиливал. Он чуть ли не с криком отталкивал от себя врачей, которые старались ему помочь. Но все попытки заканчивались неудачей. И Мидория продолжал лежать. Это был первый раз, когда психолог приходил в больницу. Потому что других вариантов просто не было.       Так прошли ещё четыре месяца. И за это время Изуку всё же смог ходить. Но с помощью трости. Без нее он думал, что если он сделает хоть шаг, то тут же упадет. Также все эти четыре месяца Изуку регулярно посещал психолога, который бил на то, что Изуку сам сковал себя в этих страхах. Что ему стоит только поверить в себя, и всё наладится.       Но лучше не становилось. Стало всё ещё хуже, когда оказалось, что Мидории надо поступать в институт, потому что иначе его ждёт не самое лучшее будущее. Из спортивной школы его сразу же отчислили, как узнали диагноз. Все прекрасно понимали, что Изуку выбыл из игры. И все за него переживали.       Однако никто из команды не пришёл навестить своего капитана, пока тот был в больнице…       До Изуку это не сразу дошло. Он это понял только тогда, когда шел к психологу и увидел волейбольную площадку, на которой играла детвора. Тогда парня накрыли воспоминания о товарищах, которые даже не удосужились позвонить или хотя бы скинуть смс. С чем это было связано? Изуку не понимал. Да и не хотел понимать. Но в итоге на приёме у психолога Мидория ничего не сказал об этом. Да и в тот день он вообще мало что сказал. И как бы у него не пытались узнать, в чем дело, Изуку не говорил. Лишь смотрел в окно, за которым шёл дождь. Такой противный и полностью описывающий состояние зеленоглазого.       Дома Изуку бывал редко. Его родители вечно были в отъездах по работе. Но парень уже привык. Привык, что он остался один. Привык, что всем абсолютно плевать на него. А ещё Изуку перестал быть тем задорным мальчиком, которым он был раньше. Теперь на его лице очень редко можно было увидеть ту же улыбку. Просто Мидория считал, что даже поводов нет для того, чтобы улыбаться. Что уж там говорить об остальном.       Но он и понятия не имел, насколько его жизнь изменится, когда он поступит в институт. Первую неделю правда его группа почему-то не училась, поэтому Мидория каждый день ходил к психологу, чтобы убедиться, что он делает это всё не зря.       Первые дни учебы оказались не очень сложными. Хотя чего Изуку ожидал от простого соцэконом универа. Ему всего лишь то нужен был диплом, чтобы в дальнейшем иметь возможность устроиться хоть на какую-нибудь работу. Однако в данном случае Изуку уже просто смирился со своей судьбой и просто плыл по течению. А там, глядишь, его родители куда-нибудь да устроят. Так что возможно, все было не так уж и плохо…       Да кого он обманывает? Самое любимое дело, которым парень занимался, теперь является недосягаемой мечтой. Волейбол был для Изуку отдушиной от многих других проблем. Его команда была ему как семьей. Хотя, почему «как»? Она и была семьей. После матчей парни всегда ходили в какое-нибудь кафе, чтобы отпраздновать победу, ну, а если же были проигрыши, то ребята просто таким образом поддерживали своего капитана, который брал всю вину на себя. А чем ему в итоге отплатили? Даже не поинтересовались, как у него дела. Прекрасно. Лучше не придумаешь.       Изуку шёл на очередную пару, когда он услышал знакомые звуки удара мяча. Звонкие голоса доносились из какого-то зала, и когда Мидория нашел этот зал, на глаза сразу навернулись слезы. Ему надо было уйти, ему здесь делать нечего. И вот зеленоглазый уже собрался уходить, как сбоку послышался чей-то обеспокоенный голос. — Осторожно, мяч!       Пусть Изуку и не мог играть, но рефлексы у него остались. А потому у него с легкостью получилось отбить мяч, который летел прямо на него. Видимо, кто-то неудачно принял, поэтому и отрекошетило. — Простите, пожалуйста, — Изуку поднимал мяч, поэтому не видел лицо человека, который к нему обращался, но когда уже хотел отдать мяч, то залип на внешность парня, стоявшего перед ним: красные волосы с левой стороны и белые с правой были собраны в небольшой хвостик, но мелкие пряди всё равно спадали на лицо. Также к разноцветным волосам очень шли гетерохромные глаза. Однако больше всего внимание привлекал большой шрам где-то на четверть лица, которого парень, судя по всему, не стеснялся, раз полностью убирал волосы с лица. Обычно люди не любят показывать такие шрамы, ожоги и прочее. — Ничего страшного. Хотя бы дверь зала тогда закрывайте, — Мидория слегка взбесился, когда понял, что сейчас откровенно пялились на его трость, — и нечего смотреть так пристально. — Нет, не сочтите за грубость, просто редко когда люди с травмой проходят мимо тренировочных залов.       Изуку ничего на это не ответил, а лишь пошёл дальше, томно вздохнув. Странно ещё, что этот парень не посмеялся над ним. Потому что в последнее время зеленоглазый только и наблюдает, как остальные тычут в него пальцем и смеются.       Посмотрев на пятиэтажный корпус, Мидория громко сглотнул. Повезло, что, во-первых, до пары ещё было минут двадцать, а, во-вторых, на этот раз идти только на третий этаж. Но и то, это было как испытание для Изуку.

***

— Хэй, ну что, как тебе новый спортивный зал? — небольшая компашка уже сидела в аудитории, ожидая начала пары. — Круто, там еще новые классные полы сделали, так что даже без наколенников норм играть.       Ребята, которые как раз с утра играли в волейбол, поглядывали на дверь, будто ждали кого-то. — Эй, Шото, ты чего тихий такой? Ещё после тренировки. Что случилось?       Гетерохром слегка вздрогнул, потому что витал в своих мыслей, но голос друга спустил на землю. — Ничего. Кстати, Монома, у нас же тренировки каждый день? — Да, неужели решился ходить в нашу секцию? — парень со светлыми волосами усмехнулся и повернулся к Тодороки, — почему вдруг передумал? С утра тебя еле уговаривали. — Да так… Всё же интересно стало. — Ну смотри сам. — Кстати, парни, вы в курсе? Похоже, что с нами Изуку Мидория будет учиться, — очередной парень из волейбольного клуба неожиданно перевёл тему. — Изуку Мидория? — повторил Шото, подходя ближе к парням. — Да ладно, ты что, никогда о нём не слышал? — спросил с большим удивлением парень с красными волосами, который как раз до этого и упомянул Изуку. — Нет, — слегка помедлил с ответом Тодороки, но интерес брал верх, — Киришима, расскажешь? — Мда, братан, сразу видно, что ты новичок в волейболе.       Когда красноволосый собрался рассказывать по великую легенду волейбола, по коридору разносились стуки трости. — Дело в том, что Мидория играл в молодёжной лиге Японии. Он был капитаном и прекрасным игроком. Однако из-за неудачной игры соперника у него была серьезная травма ноги. Он перенес операцию, потому что его кости были раздроблены. Так что сейчас он не больше, чем калека, — парень слегка наклонился вперëд и стал говорить на полтона тише, — жалко мне его. Монома, только не смей его задирать.       Не успел Киришима договорить, как в начале аудитории противно скрипнул стул. Половина студентов тут же подняли головы, а кто-то хотел уже возмутиться, но, увидев, кто это сделал, тут же язык проглотил.       «Отличное начало учебного дня», — подумал про себя Изуку, аккуратно усаживаясь за стол, пытаясь сильно не сжимать руки в кулак и не смотреть на тех парней.