kokoronashi

– Ты все разрушил. Тишину, повисшую в просторной квартире, оформленной в холодных серо-белых тонах, прервала реплика темноволосой девушки, стоящей у широкого окна. Из-за ее силуэта можно было разглядеть хлопья снега, падающие на подоконник со стороны улицы. Свет вечернего зимнего солнца слабо освещал комнату, словно пытаясь темнотой заставить двоих возлюбленных приблизиться друг к другу. – Микаса, я знаю, что виноват перед тобой, но прошу, давай все обсудим. Леви стоял неподалеку от собеседницы, сжав ладони в кулаки, чтобы унять появившуюся дрожь в руках. Темные круги под глазами скрывала спадающая на лоб челка, которую он нервно зачесывал пальцами назад. – Поздно ты решил начать говорить, – донеслось из-за плеча. – Я столько раз… столько раз просила о разговоре. – Я был занят. Его голос не дрогнул. Со стороны казалось, что Леви ни разу не потерял самообладание, но это было лишь хорошо вылепленной маской. Грудная клетка горела, а бывшее пару минут назад ровным дыхание участилось. «Неужто это та боль, о которой все говорят?» – Видимо, то, чем ты был занят все это время, оказалось для тебя важнее наших отношений. – Ты ведь сама прекрасно понимаешь, что это чушь. Мои чувства к тебе неизменны, – негромко возразил мужчина, сжав челюсть. – Я больше тебя не узнаю, – Микаса отошла от окна и приблизилась к мужу, остановившись в паре шагов от него. Не в силах преодолеть нервозность, она то впивалась ногтями в рукава свитера, то выдергивала из него несуществующие катышки. – Мой любимый человек, мой муж… был совсем другим. – Но ведь я все еще здесь, – Леви желал коснуться девушки, привычно прижать к себе, заставить забыть обо всей боли и переживаниях. Но она уже отвернулась от него, будто один только его вид был ей неприятен. – Микаса... Леви все же попытался остановить жену, взяв в свою ладонь ее тонкое запястье. Несмотря на тепло в квартире, знакомые руки, которые он по привычке хотел прижать к губам, оказались ледяными, слово январский мороз за окном проник ей под кожу. В душу закрадывалось ощущение, что девушка перед ним – вовсе не Микаса, а незнакомый человек, имеющий схожие с ней черты лица и голос. – Думаешь, мне это легко дается? – с закипающей яростью в голосе процедила брюнетка. Повернувшись к супругу, она попыталась резко выдернуть кисть из его захвата, встретившись взглядом с серо-голубыми радужками, отражавшими ее отчаяние. – Считаешь, мне совсем не больно?! Леви почувствовал, как длинные женские пальцы попытались заставить его разжать ладонь, в спешке поцарапав ногтями кожу до бледно-розовых полос. Он смотрел на покрасневшие края глаз, ранки, возникшие от ежеминутно проходившему по нежным щекам рукаву кофты, мокрый кончик носа. Каждая деталь глубоко въедалась в сознание, хотя он бы предпочел забыть навсегда и ее выражение лица, и этот разговор, и даже мизерную толику неприятных ощущений от царапин на тыльной стороне ладони. Едкости к паршивому чувству в груди добавляла мысль, что виной всему сам Леви, некогда пообещавший оберегать Микасу от боли. «Бессердечный мудак», – со злостью подумал он про себя, виня за сломленное состояние любимой девушки. - Отпусти меня, – тихо, совсем обессиленно и горько прошептала она. – Пожалуйста, Леви, я больше не выдержу. Молча повинуясь ее словам, он медленно разжал пальцы, и та, прижав к груди выскользнувшее запястье, увидела на нем несколько красных отметин от его хватки. «Значит, я вывела тебя из себя», – с горькой усмешкой подумала Микаса, сделав шаг в сторону дверей. – Куда, – стеклянный взгляд уперся в пол. – Куда ты уйдешь? «Ты ко мне вернешься?» – вертелось на языке, но задать вопрос он так и не решился. – А это важно? – снова вопросом на вопрос ответила девушка. – Неужели тебя больше со мной ничего не связывает? – стиснув зубы, выдавил Леви. Услышав произнесенные супругом слова, девушка молча развернулась и подошла к столику, на котором стояли старинные часы, подаренные друзьями, ноутбук и засушенные розы в прозрачном сосуде. Каждое ее движение было пропитано отчаянием, и сейчас, с силой вцепившись в безымянный палец, она грубо стаскивала кольцо, словно срывая с себя воспоминания о браке, принесшим ей столько боли. Скрежет металла о керамическую чашу для украшений неприятно резал слух, но не сильнее тихих всхлипов, которые Микаса и не пыталась сдержать. – И ничего более. – Я люблю тебя, Микаса. Уже стоявшая в дверях брюнетка остановилась, оглянувшись на мужчину. Ее красивые серые глаза сейчас казались зеркалом, через которое он мог увидеть всю историю их отношений, начиная со встречи в аудитории университета и заканчивая этим морозным утром. Из-за произнесенных слов любви, Микаса снова ощутила тянущее желание броситься к нему в объятия, наплевав на остатки окончательно разрушенных ее собственными руками отношений. – И я тебя люблю, – хрипло прошептала девушка, силой давя в себе зарождающееся чувство тоски по мужу. – Но порой одной любви недостаточно. Леви, оцепенев на несколько мгновений, поддался было вперед, чтобы догнать Микасу и снова предпринять попытку ее остановить, услышал громкий, отрезвляющий ум хлопок входной двери, ознаменованный воцарившейся в квартире тишиной. Солнечный свет, резко ударивший в распахнувшиеся глаза, заставляет отекшие веки снова опуститься вниз, чтобы прикрыть покрасневшие белки и расширенные зрачки. Влажные ресницы неприятно липнут друг к другу, мешая Леви проморгаться, чтобы отогнать болезненные видения. Все еще затуманенный разум не сразу ориентируется в воспоминаниях, выдавая произошедшие во сне события за реальность. Вместе с ними в спутанные мысли Леви проскальзывает одно единственное имя, отчего-то заставляющее влагу на его глазах скатиться вниз по щеке. «Микаса». Услышав негромкое копошение со стороны коридора, подсознание снова воспроизводит отдающийся болью грохот входной двери, ставящий незримую точку в его отношениях с девушкой. Быстро прокрутив в голове слова жены, Леви в ту же секунду подрывается с развороченной во время сна кровати, до сих пор не отличая реальность от вымысла. За те несколько мгновений, что он несся в сторону небольшой прихожей, он ощущал привкус горечи на языке, готовясь к худшему раскладу событий. Но вот заветная дверь прямо перед его лицом, и брюнет, недолго думая, с шумом вламывается в коридор. Первое, что он видит, это шоколадного цвета чемодан, принадлежащий его супруге, и неизменная черная сумка, купленная ею во время их поездки в Японию. Как будто наяву он слышит взволнованный голос, что с нескрываемым восторгом произносит: «Без нее я домой не уеду!». Затем, после секундного погружения в теплые воспоминания, Леви переводит взгляд левее, где возле зеркала стоит его Микаса. Его Микаса неторопливо снимает серое пальто с утомленным вздохом и потирает ноющие плечи, прежде чем повернуться в сторону завороженного супруга. Глаза его Микасы, во взгляде которых Леви боялся снова увидеть горькую обиду и невыносимую грусть, излучают только умиротворение и уют с малой толикой утомленности. Два больших серых омута больше не походят на затянувшееся грозовыми тучами небо, выжидающее момент, чтобы разразиться громом и молниями. Теперь он видит густой утренний туман, рассветные облака после летнего дождя и потёртое серебро фамильного перстня, подаренное матерью. Видит свое прошлое, будущее и настоящее, которое надеется провести рядом с ней. – Микаса… – он за мгновение сокращает разделяющее их расстояние и крепко, может даже слишком сильно, сжимает в объятиях возлюбленную, ощущая родное тепло, исходящее от ее тела. Комкая в руках белоснежную рубашку, он зарывается носом в область между бледной шеей и коротко постриженными волосами, вдыхая запах лаванды и колючего зимнего ветра. В следующую секунду Леви ощущает обхватывающие его плечи ладони и обжигающе-горячее дыхание, оседающее в ямке за ухом. – Так сильно скучал? Этот удивительный голос, по-домашнему мягкий и успокаивающий, обволакивает его разум, заставляя полностью расслабиться рядом с девушкой. Ответом на вопрос служат губы брюнета, трепетно прижавшиеся к шее Микасы. – Безумно. С трудом выпустив жену из своих объятий, Леви чувствует прохладу на оголенной коже плеч и переводит взгляд на левое плечо, видя знакомое серебряное кольцо, оплетающее пальчик девушки. Задержав дыхание, словно страшась ненароком сдуть появившееся видение, он берет её аккуратную ладонь в правую руку и подносит к лицу. Нежный поцелуй, отпечатавшийся на чужой коже, отгоняет мысли о жестокости увиденного накануне сна. – Снова кошмары мучили? – с беспокойством спрашивает Микаса, и проводит ладонью по растрепанным черным волосам, ласково перебирая мягкие пряди. – По глазам вижу, что не спал почти. – Скажи, – произносит Леви, чуть нахмурившись. – Ты не жалеешь, что вышла за меня? Боясь узнать ответ, он смотрит куда-то в сторону, чувствуя, как копошившаяся в его волосах ладонь останавливается. Над ухом слышится глубокий вдох, выдающий девичье удивление. Через несколько мгновений, тянущихся для мужчины целую вечность, он ощущает мягкие подушечки пальцев, обхватившие его подбородок. Влажные женские губы, настойчиво прижавшиеся к его собственным, пытаются нежными прикосновениями забрать все его переживания и поровну разделить их на двоих. Трепет, которым пропитано каждое ее движение, передает чувства девушки лучше любых слов, существующих на свете. Тягучий, сладкий, практически невинный поцелуй незаметно перетекает в более глубокий, пылкий, заставляющий кровь вскипать от накаляющейся страсти. Окончательно распаляясь, Микаса закидывает облаченную в серые джинсы ногу на пояс Леви, сжимая руками его плечи, и в следующий момент чувствует, как он требовательно сжимает ладонью ее ягодицы. Подхватив жену под бедра, мужчина заставляет Микасу теснее прижаться к его торсу. Отстранившись от губ мужа, что по наитию потянулся вслед за ней, не желая прерывать столько приятный процесс, Микаса кладет ладонь ему на шею, а губами прокладывает дорожку поцелуев от виска до уха. Проведя языком по мочке, она осторожно прикусывает мягкую кожу, горячо выдыхая: – Очень жалею, – брюнетка приближается к лицу супруга, ласково проводя кончиком носа по его щеке. – Ведь мой дорогой муж иногда говорит такие глупости. Не в силах сдержать улыбки, Леви зарывается лицом в острые ключицы Микасы, с наслаждением вдыхая любимый запах. Теплая рука ложится ему на затылок, возобновляя приятные поглаживания. Продолжая удерживать девушку на руках, Леви, не в силах оторваться от нее ни на секунду, произносит: – Я так тебя люблю. – И я люблю тебя. Без всяких сожалений, – с улыбкой шепчет ему в макушку Микаса.