Последствия: долго и счастливо

       Всё шло своим чередом. Натали и Габриэль потихоньку привыкали к новому распорядку, когда приходилось просыпаться четыре-пять раз за ночь от плача Дианы. Она кушала и обычно довольно быстро снова засыпала под тихую колыбельную, или просто от укачивания на руках. От этих постоянных пробуждений Натали не высыпалась, но ни разу не жаловалась и не просила помощи. Сперва она переживала, что частый плач маленького ребенка, особенно по ночам, может раздражать Габриэля. Ей не всегда удавалось успокоить Диану сразу, от чего возникали волнения и тревоги. Какая она мать, если не может справиться с малышкой, не может дать самое необходимое? Натали волновалась, что всё это может «спугнуть» вдохновение Габриэля и он будет недоволен. Однако он уверял, что его совершенно не пугают новые заботы и обязанности по отношению к ребенку и стойко переносил все сложности первых месяцев родительства. Натали переживала, как отнесётся Габриэль к тому, что она всё время уставшая, нервная и не такая красивая, как раньше, ведь даже для самых простых процедур сейчас было сложно найти время. Натали нуждалась в помощи, но молчала об этом.       Габриэль догадался сам. Он, конечно, не мог кормить дочь, они пока не переходили на бутылочку, однако в остальном делал всё, что было нужно. Как правильно держать, пеленать, купать малышку их учили на курсах молодых родителей, куда они на протяжении двух последних месяцев ходили вместе. Работая преимущественно дома, Габриэль регулярно поднимался в спальню, чтобы, если нужно, посидеть с Дианой, пока Натали отойдёт по делам. Они ещё не решались оставлять её одну больше, чем на пару минут. Он с удовольствием укачивал Диану днём, когда она капризничала. Значительно упрощало ситуацию то, что Натали совсем не приходилось заниматься обычными домашними делами. Пусть Габриэль не любил чужих людей в доме, ради её удобства он был готов на всё, даже на постоянное пребывание рядом ещё нескольких человек из обслуги.              — Поукачивай её, пожалуйста, — попросила Натали, осторожно перекладывая дочь на руки к Габриэлю. Он тут же прижал её к себе, продолжая убаюкивать, однако Диана почувствовала разницу и открыла глазки, недовольно хныкая. — Прости, солнышко. Не плачь, я совсем скоро вернусь, обещаю.       — Не волнуйся, я могу присмотреть за ней, — поспешил заверить её Габриэль. — Делай то, что тебе нужно. — Она поспешила в ванну, однако нормально принять водные процедуры не смогла. Диана всё также плакала. Натали не было покоя, если она слышала крик дочери, но не могла сразу подойти. Она чувствовала себя виноватой, будто бросила её, такую маленькую и беззащитную, а теперь ещё и игнорирует. Габриэль ходил по комнате, Диана лежала у него на плече, он поглаживал её по спине. — У нас всё в поряд…       — Прости, моя маленькая, что я оставила тебя одну, — быстро выскочив из ванной, даже не вытеревшись как следует, Натали поспешила снова взять Диану. Та прильнула к ней, ища грудь.       — Вообще-то не одну, — Габриэль произнёс это весьма недовольным тоном и Натали виновато посмотрела на него. — Я понимаю, что ты очень волнуешься, и вы обе ещё не привыкли находиться порознь, но поверь мне — нет ничего страшного в том, что ты посвящаешь несколько минут в день себе. Это тоже важно и нужно. Тем более, я всегда рядом и всегда готов помочь.       — Знаю, просто… — она тяжело вдохнула, — я чувствую себя так паршиво, когда Диана плачет, а я чем-то занята. Она же нуждается во мне, а я… я…       — Ты делаешь всё, что надо, и очень стараешься. И справляешься гораздо лучше, чем другие, да и почти без посторонней помощи. Поэтому не нужно винить себя за то, что ты человек, — Габриэль приобнял Натали, поглаживая её по спине. Она уткнулась носом ему в грудь и закрыла глаза. — Я точно также переживаю за нашу дочь, и не хочу, чтобы она плакала.       — Мне все ещё сложно контролировать эмоции, — со вздохом призналась Натали, прижимаясь к нему. — Я думала, что вскоре после родов всё вернётся в норму, и я перестану быть чувствительной плаксой, но пока мало что изменилось. Извини, что я так ною.       — Всё в порядке, — Габриэль улыбнулся, целуя в лоб сперва Натали, а затем дочь. — Не держи эмоции в себе, не стесняйся сказать, если тебя что-то беспокоит. Я рядом.       — Спасибо, — это прозвучало тихо, но чётко. — Я люблю тебя.              Практически сразу после выписки Натали занялась оформлением документов. Габриэль даже не понял, когда она всё успела, как Диана уже получила свидетельство о рождении и остальные полагающиеся документы. Вероятно, это уже стало профессиональной привычкой — разбираться со всеми документами сразу и без отлагательств. Весьма удобно. Тайком заглянув в свидетельство, Габриэль был несколько огорчён. Их дочь получила фамилию Агрест-Санкер… Он чувствовал некоторый осадок от этого, какие-то потаённые страхи шептали ему, что это всё не просто так. Вдруг Натали передумала и не хочет за него замуж? Иногда он сам удивлялся, как она не сбежала от него после всех его злодеяний. Может, это только ради того, чтобы у ребёнка был отец? Габриэль не раз убеждался, насколько сильна любовь Натали, но действительно ли любовь может простить всё? Эти мысли продолжали терзать его, однако он очень надеялся, что Натали примет его предложение, когда он, наконец, сможет его ей сделать. И вместе с тем Габриэль стыдил себя за то, что до сих пор сомневается в Натали. Он одёрнул себя: не стоит придумывать проблему там, где её ещё нет.       Как ни странно, но этот вопрос больше волновал Габриэля, а не Натали, по крайней мере, сейчас. После выписки все её мысли были о дочери, и так будет продолжаться ещё довольно долго. Если сама Натали где-то в глубине души и опасалась, что Габриэль не сделает следующий шаг в их отношениях, то всё же не руководствовалась этим, выбирая фамилию дочери. Это было сделано ради практичности. Двойная фамилия упрощала оформление некоторых документов в ближайшие полгода-год, ведь так у сотрудников различных регистрационных служб не возникало сомнений в их родственной связи. Об остальном ей было некогда думать, все силы она направляла на удовлетворение нужд дочери. Диана постоянно находилась в центре внимания взрослых, но Адриан не ревновал, относясь с пониманием. А они старались выкроить хоть немного времени, чтобы узнать как его дела, и какие новости в лицее. В любое время суток Натали чутко реагировала на каждый писк дочери, боясь что-то пропустить. Пусть Диана родилась здоровой, но Натали всё равно очень переживала, что последствия могут настигнуть позже. У неё самой время от времени случались приступы кашля, лёгкое головокружение или одышка, тогда ей приходилось соглашаться на небольшой отдых и оставлять дочь под присмотром Габриэля.       

***

             Вскоре наступил Сочельник. В доме было тихо, но это была не та угнетающая тишина, что раньше. Приятно пахло свежей хвоей, выпечкой и шоколадом, за окном медленно падали пушистые снежинки. В этом году рождественские праздники оказались очень снежными, что не могло не радовать. Вчера вечером Адриан с друзьями соорудили во дворе особняка огромного снеговика, и теперь он, обмотанный гирляндами, гордо возвышался возле главных ступеней. В лицее начались двухнедельные каникулы, чему ребята были очень рады и старались проводить больше времени вместе. Марк и Гарри сегодня не работали, Натали с Адрианом поздравили их ещё вчера, презентовав небольшие, но приятные подарки. С утра Адриан стащил из кухни целую коробку карамельных тростей и теперь старательно делал вид, что не замечает наигранно строгих взглядов Натали. Его диета не позволяла лишних калорий, но сегодня, в честь праздника, она разрешила Адриану немного расслабиться, веря в его благоразумие.       Однако не всё было так хорошо. Габриэль с самого утра не выходил из ателье, делая вид, что работает над дизайнами, хотя ничего толкового не выходило. Ещё пару дней назад ему казалось, что всё хорошо и он отпустил эту боль, но сегодня утром охватила какая-то тоска. Рождество было любимым праздником Эмили, поэтому они всегда проводили эти дни по-особенному. Они придумали массу может иногда немного глупых, но очень милых семейных традиций, которые выполняли все вместе. И он хотел бы снова радоваться, возможно, создать новые традиции, но что-то не позволяло ему этого. Сейчас Габриэль не знал что делать — пересилить себя и выйти из ателье, или поддаться эмоциям и закрыться от всех. Оба варианта казались какими-то неправильными, и он не мог определиться. Адриан всегда с нетерпением ждал Рождество, и снова лишать его этого было бы нечестно, но как тогда поступить? Габриэль не выходил обедать, и когда Натали предложила ему вместе с ними украшать дом, тоже отказался.       — Всё в порядке? — она грустно смотрела на него, стоя на пороге, но так и не решилась подойти. — Ты такой грустный весь день.       — Вполне нормально, тебе показалось, — отмахнулся Габриэль, отпив немного кофе, который сегодня заменял ему полноценный прием пищи.       — Ты скучаешь по ней, да? — тихо спросила Натали после небольшой паузы. Габриэль внезапно ощутил неприятную горечь, и она была явно не от кофе.       — Нет, — он попытался улыбнуться, но это было слишком фальшиво. — С чего бы?       — Габриэль, — она вздохнула, понимая, что это ложь. Набравшись смелости, Габриэль наконец поднял взгляд, чувствуя себя виноватым, он не хотел портить праздник. — Тебе не нужно это скрывать…       — Мне очень жаль, я знаю, что не должен так себя вести… Это неправильно, — произнёс он, качая головой. — Мне нужно побыть одному, прости.       Кивком Натали дала понять, что услышала его, и вышла, плотно закрыв за собой двери. В ателье повисла весьма удручающая атмосфера. Что он наговорил?! Габриэль запоздало подумал, что ей, наверное, было очень обидно это слышать, и ему стоило бы проявить бо́льшую вовлечённость, но он снова не смог этого сделать. Настроение было странным и не праздничным, вернее сказать, даже паршивым. Габриэль взглянул на портрет Эмили, сердце кольнуло грустью. Пусть он уже не хотел вернуть прошлое, но боль утраты ещё не до конца исчезла. Когда он сможет её отпустить?              После обеда, когда Натали уложила дочь спать, они с Адрианом взялись украшать ёлку. Ещё вчера Гарри принёс и установил её, а также, вместе с Адрианом, достал коробки с декором: что-то было предназначено для самой ёлки, а что-то — для комнат или крыльца. Оставив крупные гирлянды и венки, которые вешались снаружи, на потом, они взялись за ёлку. Начиная снизу и поднимаясь выше, Адриан равномерно развешивал по ветвям яркие шары, чередуя золотые и красные, а иногда разбавляя композицию карамельными тростями или беленькими шариками поменьше. Натали ему помогала, правда, каждые двадцать минут ходила наверх, чтобы проверить, как там дочь, хоть из радионяни не было ни звука. Диана безмятежно спала, однако Натали была беспокойна.       Ёлка оказалась такой же огромной, как и в прошлом году, и им не хватило трёх часов, чтобы закончить. У лестницы одна на одной стояли пустые коробки, из которых уже достали игрушки, разные дождики и гирлянды. Хотя последнее не спешили вешать, ведь несколько верхних ярусов ещё были не заполнены шарами, потому что до них было сложнее всего дотянуться. Адриан по всякому обходил ёлку, но всё равно не получалось.       — Ну тут разве что на перила лезть, — произнёс он, но, увидев предостерегающий взгляд Натали, сразу же отбросил эту мысль. — Понял-понял, я просто пошутил. Наверное, нам понадобится стремянка, — Адриан вернул золотой шар в коробку. — Она же у нас есть, правда?       — Должна быть, где-то в кладовой. Посмотри сам, пожалуйста, — попросила Натали и замолчала, прислушавшись к радионяне, которая стояла рядом на столике, — кажется, Диана плачет.       — Конечно, — он кивнул, исчезая за дверью, а Натали поспешила наверх, не желая заставлять малышку ждать.       Около половины шестого Габриэль отложил стилус и выключил монитор — всё равно ничего годного не выходило, лишь дурацкая сине-жёлтая бесформенная мазня. «Хватит», — твёрдо решил он. Нельзя всё время прятаться, рано или поздно с этим придётся столкнуться. В холле какое-то время было тихо, и он подумал, что уже совсем поздно. Габриэль не хотел, чтобы события прошлого года повторились — тогда он снова оттолкнул Адриана, совсем незаслуженно, в общем, как и всегда, и едва окончательно не испортил ему праздник. Хорошо, что Натали в последний момент убедила его пригласить всех тех, кто пришёл, на праздничный ужин. Это было неприятно вспоминать, потому Габриэль решился что-то изменить. Или хотя бы попытаться. Он вышел в холл, надеясь застать там кого-нибудь. Вокруг ёлки стояло с десяток пустых коробок, на полу были разложены несколько гирлянд, но ни Адриана, ни Натали не было. Габриэль уже с сожалением подумал, что окончательно опоздал, но вдруг открылись задние двери, и в холл ввалился Адриан. Он тащил за собой огромную садовую стремянку, и это явно давалось ему нелегко.       — Помочь? — спросил Габриэль, подходя ближе и беря стремянку за другой край. — Вам много осталось?       — Что? — неуверенно произнёс Адриан, не веря услышанному. — Нет, всего несколько ярусов. Вон там, видишь?       — Хорошо, — Габриэль слегка улыбнулся. Он поставил стремянку возле ёлки и взял одну из коробок, — залезай, только осторожно.       Они быстро закончили. Оказалось, это довольно весело — развешивать шарики, распутывать пушистые дождики и блестящие гирлянды и искать верхушку, которая, как на зло, куда-то запропастилась. Габриэль уже и забыл как приятно бывает ненадолго отложить все дела и поддаться праздничному настроению. Пристроив оставшиеся шары и разложив гирлянды, они отошли на пару шагов, любуясь ёлкой. Адриан был очень доволен результатом их совместной работы, и радовался, что к нему всё же присоединился отец. Тот вздохнул, подумав, как много пропустил, но тут же вспомнил, что ёлка — лишь часть приготовлений, а весь дом они всё ещё могут украсить вместе. Габриэль понял, что ему необходимо извиниться, и поспешил наверх. Габриэль хотел зайти в их спальню, но замер на минуту у порога, думая о том, что сказать Натали.       — Можно? — тихо спросил он, приоткрыв дверь. Натали кивнула. Она сидела на кровати, укачивая Диану, малышка уже поела и постепенно засыпала. — Мы закончили.       — Мы? — Натали выглядела слегка удивлённой, Габриэль сел на кровать, приобняв её за плечи.       — Да, я и Адриан, — объяснил он. Снова возникла неловкая тишина, никто не знал, как начать. Габриэль вздохнул, тихо заговорив, — прости, что был таким отстранённым утром. Я не хотел тебя расстраивать. Я знаю, что не должен…       — Не должен тосковать? Габриэль, это нормально, — она отстранилась и повернулась к нему лицом, продолжая убаюкивать дочь. — Нет ничего плохого в том, что ты чувствуешь тоску по Эмили. И тебе не нужно скрывать это от меня. Пожалуйста. Я лишь надеялась, что ты доверишься и разделишь свои переживания со мной. Но если, это слишком личное, я не стану лезть.       — Нет, тут другое. Я боялся, что тебе будет неприятно, поэтому пытался подавить эти чувства, но их сложно контролировать, — с грустью признался Габриэль. — Я и без того наделал ошибок, и не хотел тебя снова разочаровывать. Но я люблю только тебя и верен лишь тебе. Клянусь.       — О, я знаю. Не вини себя за то, что чувствуешь. — Натали замолчала на несколько секунд, подбирая слова. Она не хотела, чтобы из-за неё Габриэль чувствовал себя провинившимся. — Надеюсь, я не сделала ничего такого, что могло уверить тебя, будто я против почтения её памяти?       — Нет, ни в коем случае! — быстро проговорил он, а потом осекся и продолжил тише. — Ты все делала правильно, просто я не хотел снова волновать тебя этим.       — Габриэль, — это прозвучало чуть строго, но Натали действовала осторожно, — я никогда не ожидала, что ты забудешь Эмили. Она всегда будет важной частью вашей жизни и это нормально.       — Это тебя не беспокоит? — такой простой вопрос, который, однако, потребовал больше сил, чем могло показаться.       — Нет, я верю тебе, — сказала Натали с улыбкой, беря дочь чуть поудобнее, чувствуя, что затекли руки. Диана сладко посапывала.       — Чем я заслужил такую прекрасную женщину, как ты? — с восхищением произнес Габриэль. — Давай я положу её в кроватку.       — Хорошо, — прозвучало в ответ. Он забрал Диану и медленно подошёл к колыбельке, ему ещё не всегда удавалось достаточно хорошо с ней справляться, но он старался. Сейчас Габриэль осторожно опустил дочь на светлый матрас, накрыв мягким одеяльцем, и чуть покачал колыбельку. Диана продолжала спать. Натали тоже подошла к Габриэлю, обнимая его сзади и кладя голову на плечо.       

***

             — Мы можем пойти на каток или просто погулять, — утром в Рождество Габриэль и Натали спускались вниз на завтрак, обсуждая, куда можно отправиться в этот день. Диана крутилась на руках у матери, весело хихикая и размахивая ручками и ножками. Ввиду выходных они решили выбраться куда-то вчетвером, но пока не могли определиться с местом. На Рождество в Париже было восхитительно, иллюминация создавала невероятную атмосферу зимней сказки, которой обязательно надо насладиться. — Я согласен на любой вариант, — Габриэль ступил на первую ступеньку и посмотрел на Натали.       — Целуйтесь! — внезапно хихикнул Адриан, подкравшись сзади, когда взрослые остановились как раз под веточкой омелы, которую он так хитро спрятал среди остального декора. По несколько веточек над входными дверьми, в столовой и, конечно, над главной лестницей. А поверх мозаики и вовсе висел большой пушистый венок из еловых веток и все той же омелы. Она не выделялась, но если приглядеться, то можно было заметить небольшие листочки и белые ягодки.       — Что? — только и смогла произнести Натали, как Габриэль притянул её к себе, обняв за талию, и страстно поцеловал. Она немного удивилась этому, однако не возразила, а прильнула ближе, продолжая всё также крепко держать дочь. Адриан, поймав момент, сфотографировал их. Когда Натали это заметила, она залилась краской, чувствуя себя слишком неловко.       — С Рождеством, — быстро проговорил Адриан, спешно сбегая вниз и исчезая за дверьми в столовую.       — С Рождеством, — прозвучало в ответ. Габриэль улыбнулся, снова целуя Натали, а затем мягко касаясь губами макушки дочери.       — Ну вы идёте? — вдруг поторопил их Адриан, — а то я все подарки сам открою. — Взрослые засмеялись и тоже поспешили спуститься вниз. Подарки уже лежали на краю стола, похоже, кому-то очень не терпелось, и он достал их из-под ёлки раньше времени. Натали села в кресло, удобно устроив Диану на коленях, Габриэль опустился рядом, взяв коробки, подписанные для него и Натали. Однако прежде чем он успел надорвать упаковку, Адриан бросился к ним обниматься, держа в руках уже открытый подарок. — Спасибо, спасибо, отец! Натали! Это самый крутой набор из всей серии! — стараясь говорить не слишком громко, чтобы не напугать сестричку, поблагодарил он.       — Мы рады, что тебе нравится, — ответил Габриэль. Натали уговорила его подарить эту, может и не полезную, но столь желанную вещь, и не прогадала. Её подарок дополнял это, что вызвало у Адриана ещё больший восторг. В это время Габриэль открыл свои две коробки, поблагодарив сына и Натали.       — Мой подарок слишком прост, — смутилась она, глядя на свою коробку и уже смутно догадываясь, что там может быть.       — Не говори ерунды, — серьёзно возразил он. — Ты подарила мне самый лучший подарок, о котором только можно мечтать — ещё одно чудесное солнышко, — Габриэль осторожно взял Диану и устроил её у себя на груди, нежно поглаживая по спине.       — Она так похожа на тебя. И даже также упряма, — Натали хихикнула, поправляя жёлтенькую распашонку.       — Но глаза твои — глубокие, завораживающие, того же удивительного оттенка, — с улыбкой ответил Габриэль. Диана, будто зная, что говорят о ней, вновь начала активно крутиться, потянувшись вверх и едва не зацепив очки отца. Он поспешил её остановить и чуть отстранил от себя. — Нет, маленькая, так нельзя. Это не игрушка. Ну давай, Натали, смотри, — сказал он, указывая на подарок. Открыв коробку, она покраснела и тут же опустила крышку обратно, даже не достав подарка. Адриан заметил это и удивился.       — Натали, а что у тебя? — спросил он, отложив в сторону свои коробки с дисками       — Эм, пижама, — с секундной заминкой ответила она, неловко улыбаясь.       — Отец, вот ты серьёзно? — Адриан посмотрел на него с усмешкой, Габриэль только пожал плечами. Натали очень надеялась, что он поверил. Не то чтобы она соврала, но комплект кружевного белья ручной работы было сложно назвать пижамой. Только знать Адриану об этом было совсем не обязательно.       — Вполне. Хорошая пижама всегда кстати, — Габриэль поддержал версию Натали, тем самым заставив её смущённо захихикать.              Спустя полтора часа, после вкусного праздничного завтрака, они все собирались на прогулку. Габриэль пока был в ателье, поздравлял партнёров, а Натали одевала Диану, подойдя к этому вопросу очень ответственно. Они до этого всего пару раз выходили на улицу, и то только в сад, поэтому она волновалась, как все пройдет. Диана агукала и дергала ножками, кажется, не желая, чтобы на неё надевали эти вещи, ведь в них так неудобно и тяжело двигаться. Когда Натали надела шапочку и застегнула комбинезон, она была совсем недовольна и вот-вот могла разрыдаться, к ним заглянул Адриан. Он, в отличии от взрослых, уже полностью собрался.       — Я могу чем-то помочь? — спросил Адриан, глядя, как Натали пытается одновременно натянуть тёплый свитер и успокоить Диану. — Может быть, попробовать выйти с ней во двор? Там снежок и не очень холодно, — предложил он, посмотрев в окно.       — Ох, я не знаю, она чего-то так раскапризничалась, — Натали устало вздохнула. — Попробуй, но если расплачется — сразу возвращайся.       — Хорошо. Ну-ка, пошли, Ди. Сейчас ты увидишь снег, он мокрый, но прикольный, — ласково сказал сестрёнке Адриан, беря её на руки. Она посмотрела на него несколько непонимающе, однако не начала кричать. Они вышли наружу, погода действительно была хорошей — тихо, безветренно, с неба падали редкие снежинки. Адриан присел на качели и чуть оттолкнулся, крепко держа Диану в своих объятиях. Ей нравилось то, что брат делает, снежинки одна за одной медленно оседали Диане на щёки, а она хихикала. Стоя у окна, Габриэль смотрел, как его дети привыкают друг к другу и улыбался.       — Как вы? Всё в порядке? — Натали спустилась к ним через десять минут, быстро одевшись и собрав сумку. Она, конечно, знала, что Адриан позаботиться о сестрёнке, но пока не могла довериться ему всецело. — Солнышко моё, тебе нравится? Спасибо, Адриан, это была хорошая идея.       — Всегда пожалуйста, Натали, — ответил он, передавая ей Диану.       — Вы готовы? — к ним подошёл Габриэль, прикатив коляску. Отправляться на долгую прогулку с малышкой можно было только так.       Натали положила дочь в коляску и укрыла тёплым одеяльцем, так что никакой холод ей был не страшен. Они вышли со двора и повернули в сторону парка. Диана немного поворочалась и заснула, ведь с утра была очень активной, бодрствуя дольше обычного, и сильно устала. Габриэль и Натали не могли не умиляться, глядя, как она тихонько сопела, зажав в кулачке край одеяла. Со временем снегопад чуть усилился, но это совсем не мешало прогулке. Возле сада Тюильри они встретили друзей Адриана. Нино, Аля, Маринетт и Алекс заметили его издалека, и, поспешив навстречу, начали махать, чтобы привлечь его внимание. Кричать они не стали, видя, что Натали с коляской. Адриан умоляюще посмотрел на взрослых, ожидая их решения. Габриэль улыбнулся, согласно кивая. Подпрыгнув от радости, Адриан быстро обнял отца и Натали и побежал к друзьям. Позже к ним присоединились другие одноклассники, и ребята отправились на ярмарку, которая проходила у Эйфелевой башни.              Вечером, когда они уже готовились ложиться спать, Габриэль попросил Натали примерить бельё. Он шил не снимая мерки, и хотел удостовериться, что угадал с размером. Натали немного застеснялась от такой просьбы — она ещё не совсем восстановилась после родов, и в столь обнажённом виде чувствовала себя неуверенно, да и дразнить Габриэля за зря не хотела. Ей всё ещё следовало воздерживаться от близости, восстановление шло не быстро. Натали сначала и мерять не хотела, чтобы не было соблазна, но Габриэль уговорил, сказав, что не сможет быть спокоен, пока не увидит её в нём. Вздохнув, она поддалась на эти уговоры.       — Оно прекрасно, — с улыбкой произнесла Натали, разглядывая своё отражение в зеркале. Правда, сейчас ей было не очень удобно, потому как особая чувствительность интимных мест после родов пока не прошла, а кружево раздражало нежную кожу, но пару минут можно было потерпеть. Она ещё раз покрутилась и потянулась за халатом, почувствовав на себе плотоядный взгляд Габриэля. — Только, похоже, нам придется действительно купить пижаму, а то вдруг Андриан захочет посмотреть.       — Вот ещё, — он фыркнул, — я сам тебе сошью. У меня как раз есть отличная ткань, натуральная, приятная на ощупь, а цвет очень подходит к твоим глазам.       — Такую же, как эту? — она по-доброму усмехнулась, и снова скрылась в ванной, чтобы переодеться в свою обычную пижаму — симпатичный, но весьма скромный комплект. — Боюсь, что так терпеть будет сложнее.       — Нет, лучше, — добавил Габриэль, подходя к двери. — А если переживаешь, то можешь проверить эскизы, — шутя сказал он, когда Натали открыла двери.       — Ладно, поверю тебе на слово. Пока, — в тон ему ответила она. Габриэль повернулся, чтобы выключить свет, а Натали снова наклонилась над кроваткой, проверяя, всё ли хорошо с Дианой. К счастью, вдоволь напившись молока, она уже крепко спала. Поправив ей пижамку, Натали забралась под одеяло, прижавшись поближе к Габриэлю, и в объятиях друг друга они довольно быстро уснули.