Ценой в жизнь

Если человек способен видеть прекрасное вокруг себя, прекрасное идет из его души. И как мы о себе думаем, такими и становимся. Всегда помните об этом. Это место наполнено особой аурой. Аурой смерти и упокоенных душ. Ступая по этой священной земле, пропитанной болью потерь и тусклостью, можно было задуматься о всех тех людях, которые захоронены там и о людях, чьи близкие умерли и спокойно спят здесь. И все же, было в этом и что-то магическое, прекрасное. Можно сказать, что чувствовалось умиротворение и покой. Только подумать, в мире столько смертей происходит... Интересно, о чем думали эти люди перед смертью? Как оборвалась их жизнь? Есть ли люди, которые продолжают помнить о них? Гермиона Грейнджер осторожно шагала вдоль кладбища. На ней было черное платье, которое спадало ниже колена и из-за этого часто запутывалось в ее ноги. Маленькие потоки ветра заставляли рыжие волосы менять направление и щекотать лицо девушки, но она продолжала идти вперед, не обращая на это внимание, крепко сжимая цветы в руках. Остановилась около небольшого надгробия без имени. Прожив достойную жизнь, после смерти осталось лишь безымянное надгробье. Гермиона глубоко вдохнула, сдерживая слезы, которые рвались наружу. Девушка достала свою палочку и направила на табличку надгробия. В мгновение на ней стали появляться буквы и теперь могила была гравированной. Она долго молча смотрела на имя, которое было там написано. Будто упав в какой-то транс, на ее лице не дрогнул ни один мускул. — Привет Флер. – эти слова дались ей просто. Такое знакомое чувство внутри... Она так много раз думала, где же теперь ее подруга, куда же дели ее тело? И вот, теперь она нашла ее. На одном из кладбищ, Делакур покоилась в своей могиле. Почему-то это нарушило старую рану, напомнило о том, как она умерла на ее глазах. Чувство потери, дикой туги… Она вспомнила черты прекрасного лица Делакур. Ее изысканную грациозную походку, когда она заходила в комнату. Звонкий заразительный смех, который заставлял Грейнджер тоже смеяться. Как красиво двигались ее губы, когда она выговорила заклинания. Как она смешила Гермиону, когда в той было плохое настроение. Как учила борьбе, магии, танцам, культуре и этике, а еще гуманитарным наукам, истории, иностранным языкам. И как ругала ее, когда заставала ее за чтением девчачьих романов и как они потом вместе смеялись с некоторых прочитанных сцен в тех книгах. И как Флер рассказывала, что такое интим. И как бережно расчесывала ей волосы. А когда она рассказывала о своей семье, ее глаза наполнялись радостью и гордостью. И когда Гермиону наказывали или пугали наказаниями, она ее утешала и поддерживала. Она всегда ее поддерживала. Сколько счастливых моментов повязаны с этой доброй жизнерадостной девушкой… Но от нее остались лишь воспоминания. Не хотелось вспоминать ее смерть. В тот день Грейнджер потеряла частицу своей жизни, своего сердца и души. И она чертовски не хотела принимать смерть близкой подруги, но вот ее могила, она мертва уже долгое время… — Это я. Уверена, ты не узнала бы меня сейчас. — она опустила глаза, затем положила цветы около надгробья, нежно улыбаясь. Цветы. Она любила желтые гвоздики. Поэтому Гермиона принесла их. Всегда, когда девушка смотрит на гвоздики, особенно желтые, вспоминает свою подругу. Флер тоже была такой жизнерадостной и солнечной, как цвет этих цветков. — Прошло столько времени, — хриплым голосом проговорила девушка, сев около могилы, — и мне на самом деле нужно так много тебе рассказать. Прежде всего, я чертовски сильно скучаю по тебе. Всегда кажется, что это неправда, что я услышу твой заразительный смех, увижу твою сияющую улыбку, с которой ты всегда приходила ко мне... — Гермиона опустила взгляд, ком в горле мешал; далее она заговорила шепотом, потому что слезы настолько душили ее, что она не могла нормально говорить: — Но отрицать факт твоей смерти теперь, когда я вижу надгробие с твоим именем, невозможно. Ты заплатила цену в жизнь, чтобы я жила, поэтому я пред тобой в вечном долгу. Перед тобой, и твоей семьей. Я сделаю все для них, все, что в моих силах. Гермиона тяжело вздохнула. Ей было сложно разговаривать с тишиной. Хотелось получить ответ, узнать в порядке ли Флер, попала ли она в хорошее место, нашла ли упокоение ее душа… Но она никогда не узнает об этом. Поэтому девушка почувствовала, что должна рассказать о правосудии. Возможно, именно тогда ее душа обретет покой: — И знаешь да, все закончилось. Нашего пансиона больше нет, Госпожа в Азкабане сейчас. Я все-таки смогла… Нет, мы смогли прикрыть эту лавочку. Все, кто виноват в твоей смерти, наказаны. — она закусила губу, но это не помогло ей сдержать слезы: — Я думала, что мне станет легче, когда они получат по заслугам… Но это не вернуло мне тебя. Они просили прощения, но каждый раз, что я смотрю на них, я вижу, как беспощадно к тебе летит смертельная «Авада Кедавра». Мне было так больно, до сих пор больно, когда они сделали это с тобой. Из-за меня, из-за нашей дружбы. И так трудно! Но я нашла в себе силы, как ты и учила меня. — девушка ухмыльнулась, вспомнив кое-что: — Твои сбережения пригодились, ты как в воду глядела. А еще, ты была права. Во всем. Госпожа, она врала. Жизнь вне моей комнаты прекрасная, завораживающая, наполнена столькими ориентирами, которые направляют жизни тысячи людей, и она наполнена столькими направлениями для саморазвития… Жаль только, что некоторые люди не умеют ценить свою жизнь. Став вытирать глаза, Гермиона хотела пообещать себе больше не плакать сегодня. Однако, она не могла этого сделать. В дальнейшем ей многое еще предстояло рассказать. — Я познакомилась с хорошими людьми, смогла найти новых друзей. Конечно, они не могут заменить мне тебя, но я рада, что меня есть кому поддержать. — опустила взгляд в землю, ей было стыдно: — Я врала им, много. И это было невыносимо. Но они приняли меня такой, какая я есть, и более того, даже стали помогать мне. Даже простили мне мою ложь, и даже вскоре приняли тот факт, что я полюбила «их врага». — вспоминая своих друзей, ей стало смешно. — Видела бы ты нашу компашку, это нечто. Иногда они убить друг друга готовы. Гермиона вспомнила школу волшебства. Она думала раньше, что никогда не будет учиться в подобном магическом месте, но жизнь сделала крутой поворот в ее судьбе: — Я училась в школе. Общество приняло меня. Я стала нормальной, я почувствовала себя нормальной. Я сильная. И я поняла, что жизнь – это самое ценное, что у меня есть. Каждый человек должен это почувствовать. Да, много боли и разочарований, но это лишь временная полоса. Я смогла найти в себе силы изменить это, и ты бы смогла, и я уверена, каждый человек сможет. Если девчонка, которая не умела жить нормально, смогла стать счастливой, то другие не смогут? Я не верю в это. Но было еще одно, что хотела Грейнджер сказать Делакур. Слова благодарности. Флер должна услышать их, поэтому: — Я бы отдала многое, чтобы вернуть тебя. Я поняла насколько ценна и прекрасна жизнь, но ценой чего? Мы заплатили слишком большую цену за это. Ты дала мне шанс жить ценой собственной жизни. Ты дала мне сделать правильный выбор, и заплатила за это слишком большую цену. Цену в жизнь. Я никогда не забуду этого, не забуду что ты сделала для меня. Гермиона разрыдалась, пряча лицо в ладонях. Ей так сильно хотелось накричать на Делакур из-за того, что она была неосторожна, что не боролась, что позволила им убить себя. Но можно ли винить в этом невинного человека? Что она могла сделать? Что сама Гермиона могла сделать? Девушка всегда чувствовала вину за произошедшее, будто это могло что-то изменить. Прошлого не изменить. Она должна все отпустить и прекратить винить себя. Ни она, ни Флер не были виноваты – вся вина лежала на Госпоже. Немного успокоившись, Грейнджер готова была продолжить. — А еще я нашла родителей. Не без помощи, но это так. Они обычные люди. Не маги, а я маг. Поэтому они отдали меня. Я была им обузой. — Гермиона опустила голову, будто не хотела, чтобы подруга почувствовала ее тоску, но эти чувства были сильнее ее. Девушка проговорила сквозь слезы, которые беззвучно скатились вниз по щекам: — Я ходила проведать их. Я хотела взглянуть им в глаза, и спросить, почему они отдали меня в это ужасное место, почему обрекли на такие испытания в жизни, на смерть. Гермиона предалась воспоминаниям. Она долго решалась войти в тот дом. Странно было понимать, что тот красивый и большой коричневый дом мог бить ее. У нее была бы своя комната, в которую она приводила бы своих подруг на выходные, а на кухне они бы всей счастливой семьей вместе собирались и завтракали, обедали и ужинали… Мама целовала бы ее лоб, когда та утром в спешке ела, опаздывая в школу или универ. Папа подвозил бы ее к школе и говорил быть осторожной. И она жила бы другой, совершенно другой обычной жизнью и смеялась, если бы кто-то сказал ей, что ее жизнь могла быть похожей на ту, которую она имела сейчас. Счастье всегда в таких мелочах, жаль, что не все ребята ценят все эти незначительные, казалось бы на первый взгляд, но такие ценные моменты своей жизни. Была б в Гермионы такая жизнь, она бы ценила все эти мелочи очень сильно. Но у нее была другая судьба. Не то, чтобы девушке не нравилась ее судьба. В ее жизни то, как она сложилась, все равно было много счастливых моментов с близкими друзьями и людьми. Но Гермионе всегда хотелось иметь родителей и чувствовать их любовь. Временами ей хотелось обычной жизни, но одновременно она понимала, что ничего не сможет изменить. Ей хотелось обойтись без потерь, но это было не в ее силах тоже. Когда она таки постучала в дверь своих родителей, и открыла очень красивая женщина средних лет, сердце Гермионы забилось сильнее. Она так не нервничала даже когда стояла на грани жизни и смерти, как сейчас. «Кто вы? Вам нужна помощь?». Гермиона была опрятно одета, она тщательно готовилась к встрече с родителями, поэтому не удивилась, когда ее мама окинула ее оценивающим взглядом. Да и сама девушка окинула женщину взглядом, ища схожие черты. Она много раз представляла свою маму, но та женщина была лучше всех ее ожиданий. Каштановые ухоженные волосы, уложенные в красивую укладку, изумрудные глаза, сногсшибательная улыбка... Гермиона была ее копией. Слова застряли где-то внутри, слезы подкатили к глазам. Она растерялась. Так много раз представляла встречу с ней и думала о том, что нужно много чего ей рассказать, но стоя прямо перед ней, не могла сказать и слова. «Вы заблудились? Мне кажется вы напуганы. Может я принесу Вам воды?» - не унималась женщина, обеспокоено взяв Гермиону за руку. Какими же теплыми были ее руки… Это и есть то родительское тепло, о котором она мечтала все свое детство? Плохо верилось, что женщина, которая так переживала за незнакомку, могла отдать свою родную дочь в тот пансион. Девушка подняла глаза на обеспокоенную женщину, ее губы дрогнули, и она еле слышно проговорила: «Мама…». «Что? Что вы сказали? Я не расслышала». «Мама.» - повторила Гермиона громче, выдохнув. Женщина, которую Грейнджер назвала мамой, сделала шаг назад и забрала свои руки, испуганно. Гермиона будто снова погрузилась во мрак. Она не ожидала, что ее примут сразу же, но то, как ее мама отшагнула от неё, разбивало ей сердце. Моника, так звали ее маму, долго и молча всматривалась в глаза девчонки, не веря своим глазам. «Ты?». — «Ты?», спросила она. Я подумала сразу же, что их жизнь была хорошей без меня и я все порчу им. Мне казалось, она даже на порог меня не впустит, но… Она пригласила меня войти, и внутри был и мой отец, который смотрел телевизор. Я видела, как он переменился в лице, когда мама что-то пошептала ему на ухо. — девушка шмыгнула носом, вытирая щеки от слез. — Мы поговорили, и они рассказали мне, что я оказалась в пансионе из-за того, что была не такой, как они. Я была необычной. И они боялись, что я причиню вред себе, окружающим, им... Они просто боялись моей магии и меня. Она замолчала, всматриваясь вдаль. Как бы сильно ей ни хотелось признавать, обычных людей страшила магия. В тот момент девушка не хотела знать, и не хочет, как в простых людей родилась дочь маг, ведь это не имеет уже никакого значения. Узнай она даже как, это ничего бы не изменило. «Как ты жила все это время? Мы постарались найти для тебя хорошее место, в котором из тебя вырастят человека». И Гермиона усмехнулась. Ей вспомнились слова Госпожи о том, что ее родители согласились отдать девушку крохой, когда та пообещала им, что Гермиона никогда их не побеспокоит. Знали бы они, что Госпожа намекала на смерть тогда? Догадывались ли? Может быть, но отказывались принимать этот факт, ведь сильнее всего хотели поскорее избавиться от своей дочери. «Хорошее место?» - повторила девушка, опуская голову. — Я рассказала им обо всем. О том, что это за «хорошее место», в которое они отдали меня на воспитание. Рассказала через что мне пришлось пройти, чтобы выжить. Как меня мучили, убили единственную и лучшую подругу у меня на глазах, как боролась, убегала, попала в школу волшебства, встретила хороших людей, и таки поборола зло. — Гермиона закусила губу, искренне говоря: — Конечно же я не злюсь на них. Они ничего не знали, Госпожа просто обвела их вокруг пальца. Родители думали, что отдают меня туда, где позаботятся об маге, научат контролировать магию и прочее. Они просто наивно повелись. Грейнджер до сих помнила их выражение лиц. Они были взволнованы, в шоке… После недолгого молчания девушка выпалила как гневную тираду, но на самом деле ее сердце переполняла не злость, а боль: — И они были такими разбитыми, слушая мой длинный рассказ. И все же, даже когда они попросили у меня прощение, я не чувствовала между нами родственной связи. Передо мной стояли абсолютно чужие мне люди, и я была им абсолютно чужим человеком. В этом правда. Мы чужие друг другу, даже если они и моя родня, единственные, по сути, родные люди. — Гермиона всхлипнула. — Они не видели, как я росту, не видели, как я учусь, не видели… Ничего. Ровным счетом, как и я абсолютно ничего о них не знала. И они продолжали боялись меня, думали, что я пришла в их дом с желанием отомстить за все свои беды, которые мне пришлось пережить из-за их трусости. Я это ощущала каждым сантиметром своего тела и мне хотелось волком выть… Неужели они не могли подарить мне хоть каплю своей любви? Неужели я этого не заслуживаю? Я бы смогла полюбить их, но они не хотели меня. Ни тогда, ни сейчас. Это чувство еще долго будет пожирать меня, ведь в тот момент мое сердце сжималось от боли. Гермиона помнила, как окинула комнату взглядом и заметила еще одну вещь, которая разбила ей сердце. — А потом я увидела фотографию в рамке. На нем они, родители, искренне улыбались той улыбкой, которой никогда не улыбались мне, обнимая девочку, что была немного похожа на меня. Точнее, на маму. Они родили себе другую дочь, обычную. Которой досталось все, чего не досталось мне… — молчание, наполненное рефлексией, — И если до этого у меня были надежды, что они примут меня обратно в семью, то после – нет. Я еще в детстве была им обузой. И как в каком-то фильме, в этот момент в комнату вошла та девушка с фото, со словами: «Я дома». Ее встретили молчанием, напряженным молчанием. «У нас гости?» - девочка улыбнулась. И Гермиона молча поднялась, в порыве подходя у ней и сжимая в крепких объятиях. Она мечтала иметь младшую сестру, и она у нее есть. Удивительно. И ей так тепло стало на душе, хоть и девочка не знала кто обнимает ее, все равно обняла в ответ. Она такая же милая и искренняя… — Я обняла ее, мою сестру. Родители так испугались в тот момент, оттягали сестру от меня, стали прятать ее за своими спинами, даже не дав нам возможности познакомиться. И сказали уйти. Я поняла, что они никогда не полюбят меня так, как любят ее. — Гермиона улыбнулась, но улыбка вышла кривой. И повторила: — Она обычная. А я нет. Глубоко вдохнув, будто желая отвлечься вообще от этой темы, она решилась завершить эту длинную историю о своей семье: — Они были счастливы без меня. Они меня боялись, были готовы защищаться, даже если я не представляла им угрозы. И тогда я поняла, что они тоже ощущают боль из-за того, что отдали меня, не попытавшись даже справиться со мной. Я ведь никогда не была проблемной, только любознательной, ты ведь знаешь. Я не хотела, чтобы они это чувствовали. Поэтому я... Я сделала то, что должна была сделать уже давно. Что должна были сделать в тот момент, когда меня отдали. И снова Гермионе вспомнился последний момент с родителями. Она сказала, что уходит. Развернулась и пошла к двери, а когда обернулась, увидела как родители облегченно обнимают сестру, имя которой она так и не узнала, успокаивают друг друга. Будто им легче стало дышать, когда она решила просто уйти. Это одновременно и злило, и приносило дикую боль. И тогда Грейнджер решилась. По ее щекам беспрерывно катились слезы, когда губы проговорили заклятие. Заклятие, которое заставило ее родных забыть о ней навсегда. — Да, я стерла им память о себе. Их воспоминания о себе. Теперь они меня не узнают, для них я не существую... Они даже не помнят, что у них родилась дочь-маг, которую они обрекли на преграды. — Гермиона улыбнулась, решив больше не плакать из-за этой ситуации, ведь это таки было ее решением стереть им память. — Мне больно от этого, но так будет лучше. Теперь у меня нет семьи. — Почему же нет? А я кто тогда? — послышался возмущенный голос позади Грейнджер, и девушка резко обернулась: — Драко! — проговорила она, поднимаясь на ноги. Казалось, он слегка постыдился, что прервал такой момент Гермионы. В ее разговоре с подругой было что-то личное, даже слегка интимное. — Тебя долго не было, я переживал. — объяснился он, чтобы заполнить тишину. — Ты в порядке? Грейнджер вытерла щеки, медленно расплываясь в улыбке. Малфой потрясающе выглядел. На нем был черный смокинг и волосы были красиво уложены. Девушка была так счастлива, что встретила этого молодого человека, что судьба таки была на их стороне. — Да. —проговорила она с улыбкой на лице. Выговорившись обо всем на могиле своей подруги ей действительно стало легче. Делакур даже после смерти продолжала помогать ей. Гермиона почувствовала, как ее щеки краснеют. Долго ли Драко стоял и слушал ее слова? Многое услышал? Не счёл ее за странную, когда увидел, как она говорит с могилой. — Мне хочется верить, что она меня слышит. — проговорила она тихим тоном, обратив свой взор на могилу. — Она слышит. И безумно счастлива за тебя и нас. Его слова заставили Грейнджер покраснеть еще больше. Это было так волнительно, словно именно сейчас встретились два ее самых близких людей в целом мире, будто она знакомила своего жениха со своей семьей. А может быть, именно так оно и было. Когда Гермиона подумала об этом, в ее голову пришла еще одна идея: — Я вас познакомлю, если ты не против. Флер, это тот, кто научил меня любить. Драко Малфой. Говоря последние слова, девушка не сводила глаз из блондина. Это правда. Он научил ее любить, он делал ее счастливой. Да, было не все так гладко в их отношениях, они начали с недосказанный и лжи, но смогли простить друг друга и стали самыми счастливыми людьми. Иногда прощение делает счастливыми. Просто нужно решиться на этот шаг, найти в себе силы простить обиды. — Здравствуй, — присаживаясь на корточки около могилы, и положив руку в знак приветствия, проговорил он, — Флер Делакур, давно хотел познакомиться с тобой. Возможно, это прозвучит странно, но я благодарен тебе. Ты отдала свою жизнь ради Гермионы. Я сделал бы то же самое, должен признать. — Гермиона улыбнулась, но вспоминая его глупое поведение во время ритуала, когда они оба чуть не скончались, раздраженно цокнула языком. — Не сделай ты этого, я никогда бы не узнал ее, не изменился бы. Спасибо тебе. Мы будем помнить тебя до конца своих жизней. «Они поладили бы.» – так подумала Грейнджер. Она вспомнила тот день, когда они с Драко оба решили вместе произнести заклятие жертвоприношения во время сложного ритуала. Тогда девушка правда испугалась, что потеряла Малфоя тоже, когда после он не приходил в себя. Но свершилось чудо. Да, чудо. Другого подходящего слова не подобрать. Когда Грейнджер уже подумала, что он умер, когда оплакивала ситуацию вместе с его отцом, блондин внезапно пришел в себя. «Привет» ‒ сказал он охриплым, но спокойным голосом. Гермиона не могла поверить в происходящее. Все взаправду? Не сон? Не галлюцинации? Они обнимались и плакали. Но все же был один вопрос. Как это произошло? Что за сбой, нахрен? — Да, мы оба выжили. Я и сама не понимаю, как так произошло. Никто не понимает, поэтому просто зовем это чудом и даром судьбы. — Драко поднялся и они взялись за руки, нежно пересекаясь взглядами. — Я никогда не верила в чудеса, но именно это и случилось. Чудо. — девушка улыбнулась. Она ощущала небольшую вину за то, что так счастлива сейчас. Когда ее подруга мертва. Но одновременно с этим, Грейнджер хотелось верить, что ее подруга была бы очень счастлива, что в нее все хорошо. Хотелось верить, что Флер хотела бы счастья Гермионе. — Когда мы стали вместе читать заклинание, — продолжил рассказ Драко, — наше желание сохранить жизни друг друга были настолько сильными, что мы сумели обойти проклятие, темную магию и смерть. Но проклятие никуда не делось, оно просто... Случится в ближайшем будущем. — Да. — перехватила инициативу вновь Гермиона. — Теперь оно протекает в нас обоих, что и дало Драко время. У нас есть максимум пятнадцать лет, чтобы насладиться жизнью, что мы и будем делать. Но это совсем нас не пугает и не расстраивает. Ведь мы знаем, что мы – последние носители этого кошмара, а это значит, что наши дети будут жить спокойной жизнью и никогда не узнают, что такое проклятие. Они вновь замолчали, всматриваясь в глаза друг другу. Даже факт того, что их время ограничено, они чувствовали себя самыми счастливыми людьми во вселенной. Как же прекрасно, что в истории, где должен был изначально быть плохой конец, случился хэппи энд. — До сих пор не могу поверить, что твой отец принял меня и называет дочерью. — проговорила девушка, заразительно рассмеявшись. — В нашу первую встречу я подумала, что он меня ненавидеть будет. Его отец принял меня, — обратилась она к Флер, — можешь представить? До сих пор не верю, что такое счастье привалило. — Драко рассмеялся, видя привычное поведение Гермионы. Он не хотел больше видеть ее слезы. — Не думала, что смогу кого-то называть отцом, его же у меня никогда не было. Он сказал... Что когда искал мое место нахождение в мыслях Драко, то увидел каким счастливым был его сын рядом со мной. — ее голос был серьезным, но затем она хитро прищурилась и обратилась к Малфою: — Ты действительно так сильно влюблен в меня? В тебя дрожат коленки, когда ты видишь меня? — девушка стала щекотать блондина. — Признавайся! Ты такой милый! — Я? Милый? — недоверчиво повторил Драко, уставившись на девушку, а затем покраснел и стал смеяться то того, что ее ловкие ручонки вытворяли: — Прекрати. Они мило смотрелись вместе. Им было весело вместе. Верю, что каждый когда-то встретит такого же человека. — Осталась одна вещь. — проговорила Гермиона перед уходом, затем вновь стала серьезной и коснулась надгробья. — Я разыщу твою семью, и расскажу им о том, как ты спасла меня. Хоть пока я и не знаю их, но уверена, что они гордятся тобой. И любят тебя так, как я люблю. Грейнджер искренне улыбнулась. И именно в этот момент внезапно завеял ветер, а из неба посыпалось что-то белое. — Снег пошел. — констатировал факт Драко. — Наш первый снег, Было удивительно, что в такую пору пошел снег. И холодный ветер заставил тело Гермионы покрыться мурашками. Но этот ветер казался не таким… Словно в нем было присутствие кого-то иного, будто это Флер обняла ее, прощаясь и провожая в новую жизнь. Гермиона обернулась, ощущая внутри знакомое чувство… Словно ее обняла за плечи Делакур. Но когда она повернулась, никого позади не было. Девушка опустила голову, заставляя себя успокоиться. Тогда Драко снял с себя пиджак и одел его на Грейнджер. Она улыбнулась, поднимая на него изумительный взгляд. Снежинки падали на их лица, оставляя капли воды или оставались красивыми изделиями красоваться на одежде и волосах. В этот момент все так волшебно выглядело, будто мир существовал только для них двоих. Их уста встретились и слились в нежном танце горячей страсти. Драко нежно обнимал девушку, касаясь одной рукой ее шеи и лица, а второй крепко прижимая ее талию к себе, словно боясь, что она может исчезнуть. Он чувствовал свое сердцебиение и знал, что ее сердце тоже забилось сильнее. Их сердца всегда бились сильнее, когда они были вместе. Когда это началось? С их первой встречи. Прижимая лбы друг к другу, их взгляды пересекались. Так хотелось, чтобы этот чудесный момент длился вечно… Но в них были еще планы, им стоило спешить жить. Драко усмехнулся, не выпуская девушку со своих объятий: — Так ты готова? — Да. — тоже улыбаясь ответила Гермиона, кивая. Он медленными движениями трепетными касаниями прошелся своими руками вниз по ее рукам от плеч прямо к запястью, а затем переплел их руки. — Нам нужно держаться крепче. — прошептал он, вспоминая заклинание телепортации. — Мы прямо сейчас окажемся в сердце Франции – Париже. Ты же знаешь, что это город любви? Грейнджер покраснела: — Прекрати, мы же там не отдыхать планируем, а искать родителей Флер. — Вот досада, — наигранным грустным голосом сказал Драко, будто дразня Гермиону загадочно сказал: — а я хотел там тебе настоящее предложение сделать и называть тебя Мисс Малфой. Гермиона удивилась, с непонимание переспросив: — Что? Ей же не послышалось? Он только что сказал, что хочет сделать ей предложение? Малфой лишь усмехнулся, и не дав возможности Гермионе еще что-либо спросить, перенес их во Францию (а может и нет, кто знает сработало ли заклинание). После из исчезновения кладбище стало пустым. Но было как прежде, местом успокоение погибших душ. Однако около одной из могил была особая аура. Аура счастья. Флер Делакур. Теперь она действительно может успокоиться и не переживать за свою подругу. Теперь она спокойна и умиротворённая. ...Хотелось бы сказать, что это конец. Но это лишь начало. Только это уже совсем другая история.