"Вдоль линии судьбы"

АСЯ - Ась, иди, я еще зайду – подпихнул меня Стасик к выходу из кабинета, после того, как доктор распорядилась отправляться в палату, на капельницу. Я пошла, да и не было у меня никакого желания оставаться. Сейчас Стасик всё разрулит как надо, денег, наверное, доктору предложит, чтобы лечили меня должным образом, а не спустя рукава. Тупое, аморфное состояние. И самое время полежать, и прийти в себя. А вы когда-нибудь убивали собственного ребенка, будучи счастливо в браке и не испытывая материальных трудностей? Глупый вопрос, ответить на который положительно кажется безумством. Однако я это сделала, не собственноручно конечно. Да и ребенок так и не родился. Трагедия истоком почти из детства, из почти забытой и беззаботной юности. Кто знал, что случайное стечение обстоятельств, врачебная ошибка и собственная безалаберность аукнется спустя десятилетие? Наверное, лишь тот, кто выше. А в то, что он есть, я свято верю, хотя не набожна, и церковные службы не посещаю. Настоящая религия, она в сердце, и у каждого своя. Как и ответственность, за мысли, слова и поступки, только перед собой и тем, кто на самом верху. Сумбурные мысли хороши для сведущих, а для несведущих попробуем восстановить цепь событий. Причина, по которой взбунтовался в организме крохотный орган – щитовидная железа, так и осталась невыясненной. У тех, кому до причин было дело, например, моих родителей, не имелось достаточно знаний. А у совдеповских врачей – не имелось желания, да и квалификация последних оставляла желать лучшего. Последствие – вместо развившего бурную деятельность органа, послеоперационная культя, которая никогда уже не сможет вырабатывать свой гормон, в достаточном для организма количестве. И шестнадцатилетняя девочка, с пожизненной припиской к гормону искусственному. Ну на этом ведь жизнь не останавливается правда? Чего проще – проглотить с утра таблеточку, да раз в полгода специалисту показаться. Да собственно проще только – не выпить ту самую таблеточку. А самочувствие? Оно в шестнадцать лет такое, что и без гормонов прет по жизни. Эх, молодость… Скользишь по жизни, влюбляешься, учишься, а если еще и в общаге живешь, то и вообще отрыв полнейший. Думаешь? Да, непременно и все больше о вечном. Глотаешь не жуя многостраничные философские трактаты. Смысл бытия ищешь. Он есть, я это чувствую. Да и сейчас, в тридцатник, все еще не теряю надежды найти его. Но все больше уже склоняюсь, что смысл весь, просто в том, чтобы жить. И желательно, с Карповым. И именно ему рожать детей. Думаете меня напрягает его предсвадебный мандраж? Да нисколько. Я бы даже заволновалась, если бы Стас, был спокоен как танк. Это лишь подтверждает, что он обычный мужик, человек, которому ничто человеческое не чуждо. Даже за то, что вчера наорал на меня, я на него не злюсь. Да я ему ноги целовать готова, за такое отношение к еще не родившемуся ребенку. Хотя ему я не признаюсь в том даже под пытками, пусть ищет другие способы выражения своих переживаний. А тогда было все по-другому. Мне было двадцать пять, и рядом со мной был другой мужчина. Шел третий год нашего брака. С детьми мы особо не торопились, хотелось пожить для себя. Но когда однажды в системе предохранения случился сбой, мы не расстроились. Ребенку мы были рады. Правда радость длилась не долго. До первого визита к эндокринологу. И началось.... Бесконечная череда консилиумов, и кардинально меняющихся вердиктов, закончившаяся лишь тогда, когда ответственность перекладывать было уже не на кого. Доктора и кандидаты медицинских наук. Данный состав был последней инстанцией. Я выла белугой в окружении абсолютно незнакомых людей, оглашавших приговор. Вероятность рождения ребенка с необратимыми психическими изменениями и отклонениями в умственном развитии равнялась 70%. Для сравнения, при перенесении во время беременности краснухи, шансы 50 на 50. И даже при этом раскладе прерывание беременности абсолютное показание. В любом случае решение остается за матерью. Принудительных абортов у нас в стране нет. Но был ли у меня выбор? На тот момент уже нет. И если за себя я еще могла взвесить за и против решения посвятить жизнь больному ребенку. Обречь же собственное дитя на пожизненные страдания с такой степенью риска, казалось кощунством. Конечно, я была не одна. Муж, семья, подруги – были рядом, с готовностью поддержать меня в любом решении. Мнений не навязывали, да я бы и не позволила. Я давным-давно все решения принимала сама. Так легче жить, потому что не с кого потом спрашивать, кроме как с себя. А Карпов еще удивляется… Умею я и советоваться, и прислушиваться, но в одночасье не могу измениться. Катетер капельницы, введенный сестрой, переносит мои воспоминания в самый трудный момент. Как тогда затуманивается взгляд, но не от анестезии, а от подступивших слез. Тогда я проваливалась в небытие, чтобы очнуться уже не беременной. Решение было принято, и приговор приведен в исполнение. Тошнотворный отходняк от наркоза и… как ни странно – облегчение. Физическое. Организм возликовал, избавленный от непосильной ноши. А морально я долго приходила в себя. Это сейчас могу рассуждать спокойно. Время лечит, даря странное ощущение, что это было не совсем с тобой. Легкий стук в дверь заставляет моментально собраться. Размазать по щекам слезы и закрыть глаза. Под тяжестью мужского тела сетка кровати проваливается еще глубже. Стас наклоняется, и тихий шепот прячет его слова от досужих ушей: - Не ной, Аська. Сказал, женюсь, значит, женюсь – улыбается он, целуя скулы там, где больше всего заметны следы наспех утертых слез. Открываю глаза, чтобы увидеть эту улыбку. Подполковник проводит пальцем по синеватой дорожке вены, от входа иглы и до излучины запястья – Больно? - Балда ты, Карпов – улыбнулась я в ответ… СТАС Я закрыл за Асей дверь, и вернувшись выложил на стол перед докторшей конверт. - Наше пребывание здесь должно быть максимально комфортным - в обычной своей манере обозначил я свои пожелания. - Не надо, Стас. Лечение в стационаре оплачивается государством. А лучший условий здесь я вам не смогу предоставить ни за какие деньги. Отделение переполнено, а вам и нужно то всего на полтора- два часа в день приходить. - Может препараты какие-то нужны, или персонал простимулировать? - я не горел желанием расстаться с деньгами, но прекрасно понимал, что многие процессы идут гораздо плодотворней благодаря им. - Все необходимое есть, а персонал у нас вышколен. Не переживайте, и пусть зароком вам будет репутация одного из лучших гинекологического отделений в городе и лично моя, профессиональная - Людмила уверенно и безапелляционно отказалась от подношения. Любые колебания я тонко чувствую, но в этом случае их не было, и я решил не настаивать. В кое-то веки государство, в лице компетентного доктора гарантирует нам квалифицированную медицинскую помощь. А уж куда потратить деньги мы найдем. - Имейте в виду, что спрашивать я буду так, будто деньги вы взяли – я убрал конверт в карман, а взамен него выложил визитку – Вот, звоните если что. Доктор ухмыльнулась, и покачала головой. Наглость моя ее не особо впечатлила, а вот визитка заинтересовала. - Главный полицейский района? Что ж, это многое объясняет… - на секунду задумавшись, Людмила протянула в ответ свою визитку – А знаете, Стас, я консультирую по совместительству хорошем медицинском центре. Он находится в этом районе, и по федеральной программе до отказа набит новейшим оборудованием. Переводитесь к нам наблюдаться, это платно и дорого. И на сегодняшний день будет лучшим капиталовложением в здоровье как матери, так и ребенка. Да и вас заодно подлечим, нервишки-то, небось, шалят? - Шалят, это еще мягко сказано. За предложение спасибо, мы подумаем. Вдруг не потянем - мы рассмеялись, однозначно придя к взаимопониманию. Предложение мне понравилось, нужно будет обсудить с Аськой. *** Потеряв полдня, я конечно же задержался на работе. К моему возвращению Ася еще не спала, коротала вечер за просмотром телевизора. - Ты чего не спишь? - удивился я, устраиваясь рядом. - Не хочу пока, и так практически весь день проспала - сладко потянувшись, ответила любимая. Выглядела она и правда отдохнувшей, от утренней хандры не осталось и следа. - Ела? - я прекрасно осознавал, что занудствую, но срабатывала выработанная годами привычка все контролировать. - Еще бы! Попробовала бы я не поесть, твой отпрыск съел бы меня живьем изнутри - рассмеялась Аська. Видеть на ее лице не вымученную улыбку было приятно. - Ха! Ведь кроха совсем, а уже контролирует все, до чего дотягивается – как-то уж слишком самодовольно и гордо получилось, но перед Асей я не стеснялся подобных приливов обожания. - Ну так есть в кого – согласилась любимая, продолжая хохотать, потом предприняла попытку подняться к кровати – Теперь пошли, тебя кормить будем! - Э, нет. Стоп. Себя кормить я буду сам, а тебе предписан постельный режим! – смеялся я, одной левой удерживая копошащуюся Аську. Так хохоча и пререкаясь, мы добрались до кухни. На ужин обнаружились котлеты с макаронами. Пока я соображал, отругать ли ее за нарушение постельного режима, Ася предвосхитила события: - Не хмурься, любимый, к приготовлению ужина я мало отношения имею. Это все твоя мама. Она звонила, пришлось рассказать про больницу. А спустя час на пороге стоял Ленька с котлетами и поручением сварить лапшу… Аська похоже до сих пор не определилась, как ей реагировать на ситуацию, и ждала моей реакции. А мне стало смешно, оттого лишь как я представил себе эту картину: - Главное, что с поручением племяш справился – многозначительно изрек я, насаживая на вилку изрядно подразварившуюся макаронину – Кстати… А матери то зачем сказала? - Думаешь, я не пыталась «не сказать»? Только с твоей мамой такие номера не проходят. Иногда мне кажется, что я на допросе в гестапо дольше бы продержалась…