Глава 8.
26 декабря 2020 г., 00:34
— Мягко и тепло… Голова болит… Как так вышло? — Промелькнуло в голове Ники, только она проснулась. Механическая попытка осмотреться ни к чему не привела, вокруг оказалась лишь непроглядная тьма, подкрепляемая странным чувством покачивания, словно она движется, но при этом остаётся в лежачем положении.
— Добрый день, Ника. — Послышался голос Strawberry Trapper, одновременно приглушённый, словно где-то вдали, но при этом чёткий, словно совсем рядом.
— Привет… — Начала она было что-то говорить, но громкость собственного голоса ударила в голову, словно молотом по наковальне. — Где мы, кстати? — Уже гораздо тише продолжила она, начав ёрзать.
— Ты в моей шерсти, глупышка. — Усмехнувшись, ответил стенд, и Ника почувствовала, что хоботок тянет её "вверх".
— Я знаю, не впервые тут нахожусь. — Всё также ответила Ника, не сопротивляясь.
— Тогда не знаю, мы где-то в городе. — Мягко посмеиваясь, отозвалась Trapper, после чего, наконец, вытащила Нику из шерсти, и теперь та просто сидит на стенде, как на лошади.
— Сколько я спала? — Вглядываясь в тёмное звёздное небо, бросившееся в глаза, сразу после освобождения из шерстяного плена, поинтересовалась Ника.
— 14 часов, моя дорогая. — Взглянув на наездника, ответил стенд.
— Что вы со мной сделали? — Возмущённо повысила голос Ника, о чём пожалела, ведь вновь оно сказалось подавляющей головной болью.
— Выпей воды. — Оставила без ответа вопрос Trapper, и Ника почувствовала, как что-то тычут ей в лицо.
Отведя взгляд от неба, Ника осознала, что не может разобрать, что происходит вокруг, даже не понимает, кто и чем в неё тычет. Что, тем не менее, осознала размытая фигура, и, взяв холодной рукой за тёплую руку Ники, дала пластиковую бутылку. Только Ника крепко взялась за бутылку, рука покинула её, и Ника торопливо принялась откручивать пробку.
— Осторожнее, милочка, не торопись. — Послышался насмешливо-заботливый голос Trapper, когда Ника, открутив, жадно впилась в еле тёплую жидкость. — Подавишься.
Ответа не последовало, лишь продолжились жадно глотающие воду звуки.
— Спасибо, Феликс… — Тронутая произошедшим, сказала Ника, закручивая пробку. В ответ у неё лишь отняли бутылку, и дистанцировались.
— Я вчера что-то не то сделала? — Недоумённо обратилась Ника к Trapper.
— Нет, он для тебя какое-то время её вот так держал чтобы она была не такой холодной, не волнуйся. — Будто бы смеясь над своим владельцем, ответила муравьед. — А молчит потому что язык у меня, он посчитал, что лучше говорить мне, пока ты не придёшь в себя.
— Пап! — Словно испуганно воскликнула Ника, что ужасно сказалось на её голове, но в этот раз она не поддалась потихоньку слабеющей боли и сохранила сосредоточенность.
— Ты чего, дорогуша? — Взглянув на Нику, отозвалась за владельца Trapper.
— Отдай ему голос, пожалуйста. — Не приглушая голос, взволнованно обратилась Ника к муравьеду.
— Успокойся. — Дружелюбно отозвалась Trapper, начав гладить девчушку по голове хвостом. — На улице слишком холодно, чтобы он разговаривал, поэтому он молчит.
— Холодно… — Впала в ступор Ника, неожиданно для себя игнорируя то, что её гладят. — Точно, если он держал руки на холоде, то логично, что на улице холодно.
— Ты такая умная, красотуля. — Издевательски подметила муравьед.
— Это вы со мной что-то сделали, после чего у меня голова болит. — Обиженно отозвалась Ника.
— Я шучу, возьми. — Продолжая усмехаться ответила Нике стенд, после чего девушке с хвоста стенда упал на плечо какой-то шоколадный батончик. С плеча он начал падать на землю, но Ника успела его поймать, попутно осознав, что у неё мёрзнут руки.
— Tak skal du have . — Высказала благодарность Ника, и хоть и с трудом, но стала снимать упаковку.
Расправившись с упаковкой, она ещё быстрее избавилась от самой шоколадки. Оказалось, у неё не только ранее неведанное ей похмелье, но и сильный голод.
— Ещё есть? — Схватившись за шерсть на спине стенда, серьёзным тоном спросила Ника, став сверлить взглядом муравьеда.
Ответа не последовало, и она, в ожидании став осматривать происходящее вокруг, наконец приметила, что глаза привыкли к темноте, благодаря чему она стала отличать ближайшее окружение, несмотря на то, что вблизи нет ничего кроме отца, его стенда, и ломаного асфальта под ногами. Она попыталась разглядеть здания, но пока в глазах они выглядят лишь невнятными смазанными прямоугольниками.
— Извини, Ника. — Послышался голос Траппер, вернувший взгляд Ники от неведомых прямоугольников к призрачному муравьеду в татушках поверх шерсти. — Феликс говорит, что больше не может ничего дать, ему нужно разделить итак немногочисленные запасы еды хоть на какое-то время, чтобы вы могли выжить.
— Я есть хочу. — Вновь громко возмутилась Ника, и вновь её же шум отдался в голове, хоть и в этот раз не сильно.
— Потерпишь. — Грубо, относительно обычного писклявого голоса, ответил за свой стенд Феликс. Болью в голове не отозвалось, но зато нехорошо сказалось на "сердце", как Ника увидела покрасневшие еле шевелящиеся от холода руки своего компаньона, поглядывающего то на дорогу, то на закрываемый на ходу портфель.
— Пап… — Начала она было расстроенно комментировать руки отца, но взглянула на свои, и увидела, что держит их в тёплой шерсти муравьеда, а ту часть что не в шерсти, греет какая-то в кофта, которую она впервые видит. — Что это такое?
— Была бы благодарна хоть за это. — Всё также грубо отозвался Феликс, после фразы выпустив пар изо рта, и до конца застегнул портфель. — Мы искали еду пока ты спала, и только недавно решили начать искать убежище, чтобы переждать ночь.
— Я про кофту. Откуда она? — Возмущённо начала Ника. — В ней не понятно кто ходил, а ты на меня это нацепил.
— Можешь не волноваться, она моя. — Всё ещё грубо ответил Феликс. — А даже будь не моей, потерпела бы, скоро ночь, мне не нужно чтобы ты болела.
— Сейчас ночь. Смотри, звёзды на небе! — Поддавшись агрессии парня, не менее грубо ответила Ника. — И ты сам в одной рубашке ходишь, не похожа она на что-то тёплое.
— Strawberry Trapper сказала, что сейчас вечер, судя по тому что погода холодает, и звёзды меняют положение. — Закинув портфель за спину, уже мягче отозвался Феликс, продолжая смотреть сугубо вперёд. — А ходить я могу в чём пожелаю, моя задача как родителя, в первую позаботиться о резко (???) ребёнке.
— Хвастаешься сознательным стендом, ещё и стал считать себя сильно ответственным родителем. — Зло кинув в отца фантик, прикрикнула Ника, испепеляя спину оранжевым взглядом.
— Не неси чушь. — Тоже перейдя, хоть и на не громкий, но крик, отозвался Феликс. Фантик попал ему в голову, и пока тот падает, парень попытался его поймать, но не вышло, что исправил муравьед, успев поймать языком, пока тот не упал на землю — Ляг лучше спать, я не хочу тратить силы на ругань с тобой.
— Жалко? Недостойна твоего внимания, мудак? — Разозлилась Ника, и резко спрыгнула с Trapper в сторону парня.
Спрыгнув, она без каких-либо проблем приземлилась на землю, после чего не сильно толкнула его в плечо. Резкий хруст, и паренёк на земле.
— Чёрт… — Ругнулся от боли Феликс, и Ника наконец увидела его уставшее, скрывающее за чёлкой отданный стенду глаз, лицо, наконец обратив внимание, что он расплёл волосы. — Почему всегда страдает именно эта сраная нога…
— Прости, пап. — Осознав что сделала, воскликнула Ника и попыталась поднять парня.
— Убери руки. — Злобно огрызнулся Феликс, ударив дочь по рукам, и его стенд хвостом отодвинул Нику.
— Послушай, пап. — Виновато начала оправдываться Ника, отодвинувшись от отца. — Я не хотела… Я не думала…
— Не бойся, я всё понимаю. — После глубокого вздоха, гораздо спокойнее, чем пару секунд назад, обратился к дочери Феликс, и, держась за хвост муравьеда, стал подниматься. — Ты плохо себя чувствуешь и голодна. Извини, что забыл про это.
Получив именно такую реакцию, Ника удивилась и, не найдя что ответить, просто кивнула, ожидая, пока её компаньон поднимется.
— Сядь. — Показывая пальцем на свой стенд, приказал дочери Феликс. На что та без лишних вопросов, видя направленный на неё, серый без когда-то существовавшего в зрачках зелёного цвета, взгляд.
— Вот и славненько. — Довольно отозвалась Trapper, и они с её владельцем, двинулись туда, куда шли изначально; с единственным отличием, что теперь Феликс хромает.
— Пап… — Виновато начала Ника, через какое-то время.
— Что случилось, милочка? — Вновь отозвался стенд вместо владельца.
— Сколько он не спит, Траппер? — Взволнованно решила пока пообщаться со стендом Ника. — Меня пугает его вид.
— Почти 3 день. А если точнее, 2 день, 20 час. — Звуча будто улыбается, ответила Trapper.
— Ты правда воспринимаешь время? — Удивилась Ника, хоть и не отошла от расстройства.
— Только пока он в сознании. — Всё также ответила муравьед.
— Точно, у тебя же интеллект падает, когда он спит. — Усмехнулась Ника, пытаясь отвлечься от беспокойства.
— Ага, не люблю когда он спит. — Начав смеяться, сказала Trapper. — Значит я из твоего времени тоже тупею в такие моменты?
— Да. — Осознавая, что Strawberry Trapper просто хочет разрядить обстановку, но решив поддаться, тоже стала смеяться Ника. — В такие моменты ты говоришь как пещерный человек, это смешно.
— То есть, мычу? — Почувствовала недоумение Trapper.
— Нет, вроде "моя хотеть". — Посмеиваясь, объяснила Ника, и они со стендом просто стали, может натянуто, но всё же смеяться.
Пройдя ещё какое-то время Феликс с Strawberry Trapper одновременно остановились.
— Что такое? — Удивилась Ника. В это время Феликс резко засунул руки в рот стенду.
— Strawberry Trapper унюхала пищу и тех, кому она принадлежит, она не понимает что это за продукты, но оно съедобно. — После этих слов Феликс вынул в идеальном состоянии руки из рта своего стенда и стал сжимать и разжимать кулаки, словно делая гимнастику.
— Еда. — Довольным голоском отозвалась Ника и спрыгнула с муравьеда. — Есть идеи, как уговорить тех людей поделиться с нами?
— Поделиться? — Недоумевающе склонив голову вправо, взглянул на дочь Феликс, попутно платком протерев, всё это время спрятанный под чёлкой, глаз.
— Ну, да. Не силой же отбирать. Это чужое. — Напрягшись, ответила Ника, немного отодвинувшись от родителя.
— Мы возьмём своё, (???). — Недобро посмотрев на дочь, ответил Феликс.
— Эту еду добыли или сделали другие люди, она не наша. — Возмутилась Ника и, резко подойдя почти вплотную, схватила его за руку, прижавшись своим лбом к его. — Ты меня учил неприкасаемости частной собственности. И тут, прошёл всего день без еды, и ты готов отобрать её у тех, кого даже не знаешь.
— Нет собственника – нет проблем. — Всем своим видом показывая пренебрежения к её мнению, ответил Феликс. — Не думаю, что хоть кто-то учил тебя тому, что чужая жизнь важнее своей.
— Нет, не учили. — Схватив отца за плечи, после чего начала давить на его лоб своим, ответила Ника. — Но обычный ты попробовал бы договорится, а не драться за еду, меня воспитывал дипломат, а не грабитель.
— Да, что ты вообще (что значит это "вообще"?) обо мне знаешь? — Усмехнулся Феликс, попутно ошарашив дочь вопросом.
— Много, наверное… — Удивляясь тому, что удивилась этому вопросу; неумело пытаясь сохранить уверенный вид, ответила Ника, почти перестав давить лбом на лоб.
— То-то и оно. — Презрительно отозвался Феликс, отодвигаясь от дочери. — Знай ты меня, не тратила бы наши время и силы на лишние споры.
— Но ведь...— В мыслях задаваясь вопросом "что он имеет ввиду", хотела было девчушка возразить, но так и не нашла слов.
— Я хз кто ты, да и мне плевать, если честно, но моя задача сделать так, чтобы ты тут не (???). — Продолжая медленно отходить, начал монолог Феликс. — Поэтому либо помогай, либо не путайся под ногами.
Достаточно, по каким-то своим меркам, отодвинувшись, он остановился и к нему подошёл муравьед.
— И раз уж оно тебя беспокоит, мы будет воевать не за еду, а с потенциальными противниками, которые и станут едой. — Сверля дочь взглядом, сказал Феликс, чем не сколько вызвал страх, сколько воскресил в глубинах памяти какие-то воспоминания, ещё не выстроившиеся даже в призрачное подобие цельной картины, но вызывающие панику.
— Ты объяснишь мне, почему они враги? — После какого-то времени на раздумья, ещё сомневаясь, обратилась к компаньону Ника.
— Пустая трата времени. — Разозлился Феликс и, махнув рукой, повернулся лицом к стенду.
В этот момент его стенд, резко женским, отдалённо знакомым Нике голосом закричал "Trap in heart" и язык что-то сделал внутри владельца, от чего тот согнулся, словно заболело сердце.
— Эй, пап. — Испугалась Ника, ведь прекрасно помнит эту способность с детства, как и помнит, что её использование никогда ни к чему хорошему не приводило.
В тот же момент она подбежала к нему, повернув в свою сторону, и увидела натянутую, скрывающую боль улыбку, которую не в первый раз видит, и нездорово расширившийся зрачок на единственном глазу.
— Что там такого? Почему ты не можешь мне ничего сказать? Почему ты опять её используешь? Там кто-то опасный? — Тряся отца за плечи, испугано начала допрашивать Ника, в ответ получив лишь тяжёлое дыхание и страдающее от боли лицо.
