Лучше бы я умер!

Это был прекрасный день. Большинство дней на Кибертроне были безоблачными, потому что над бескрайней планетой никогда не шел дождь. И все же Старскрим чувствовал, что в этом дне есть нечто большее, чем прекрасная погода. С него свалился груз, и он почувствовал себя легче, чем когда-либо за долгое время — почти так же легко, как если бы он мог летать. Но ему придется подождать еще немного. Его раны зажили, и не осталось ничего, кроме болезненных воспоминаний. Вот только крылья... Их еще не успели заменить. — Привет, — послышался голос, нарушив его спокойствие, с которым он воспринимал это утро, словно оно было самым первым в его жизни. К нему подошел джет — одна из крупных моделей, с целыми четырьмя крыльями на спине. — Извини, я не хотел тебя беспокоить, — сказал незнакомец. — Я направлялся в тренировочную зону три, но, похоже, немного заблудился. — К какому подразделению ты принадлежишь? Кто твой инструктор? — спросил Старскрим, смирившись со своей судьбой. — О, я... Честно говоря, я и сам толком не знаю. Иногда один, иногда другой... Все время они меняются, так что я запутался. Есть постоянный ответственный мех по имени Старскрим, но это, видимо, только формально. Он должен был забрать нас еще в Иаконе, но так и не появился. В груди Старскрима кольнуло, хотя ничего страшного ведь не произошло. — В таком случае, я возьму тебя с собой, — произнес он, чтобы успокоить свою совесть, и не желая, чтобы что-то омрачило его настроение. Саундвейва больше нет, и хотя он никогда не забудет, что сделал с ним Мегатрон, он чувствовал, что теперь мог жить более беззаботно. Впервые за долгое время он чувствовал себя полностью в здравом уме, в гуще событий и готовым к новым, самым разным, ситуациям, даже если пока мог только наблюдать за ними со стороны, не участвуя. — Спасибо! — радостно воскликнул десептикон, протягивая руку. — Меня зовут Скайфайр. — Хорошее имя, — прокомментировал Старскрим. — Это от слова "закат"? — Нет, скорее, ближе к взрывам, авиабомбам и тому подобному! — рассмеялся джет, отчего Старскрим вроде как даже немного смутился. — С другой стороны, не самое плохое имя, — пожал плечами Старскрим. — Есть и похуже. — А тебя как зовут? — Скайфайр вопросительно посмотрел на него. — Боюсь, скоро узнаешь. Его слова, похоже, немного обеспокоили новичка, но он оставил все как есть. Некоторое время они шли бок о бок в молчании, и Старскрим наслаждался тишиной, которая совершенно не была неловкой, пока они не попрощались перед тренировочной площадкой. Еще во время их прогулки Старскрим заметил, что джет иногда бросал мимолетный косой взгляд на его спину, и потому не удивился, когда его, наконец, спросили об этом. — Это боевые раны, не так ли? — Во взгляде Скайфайра читалось легкое восхищение, но в то же время и своего рода предвкушение. — Чем бы оно ни было, я уверен — это было весьма неприятно. Но, слава Праймусу, что это только крылья — я знаю кое-кого, с кем бывало и похуже, — добавил он, смутившись, когда увидел выражение лица Старскрима. Старскрим же сомневался в услышанном. — Я куплю новые. Сейчас все не так плохо, — проговорил он, тут же задумавшись, зачем солгал. Впрочем, он объяснил себе, что других не касается, спит ли он по ночам или бодрствует от боли. Лицо Скайфайра просветлело, особенно после того, как ему удалось выяснить у бескрылого самолета, что тот принадлежал к тому же подразделению, что и он. — Если ты в порядке, нам придется лететь вместе, - заявил Скайфайр, вызвав у Старскрима должное смущение, которое он, конечно, не показал. Он не был уверен, что сможет вынести присутствие большой компании, на самом деле предпочитая быть одному, потому что после того, что он пережил, это казалось гораздо безопаснее. Так что, возможно, он попрощался слишком быстро. Коридоры были пусты, но все же не совсем. Эту часть здания украшали большие окна, через которые можно было наблюдать за городом. Скоростные полосы рассекали воздух, машины деловито сновали туда-сюда — солнце озорно касалось их блестящими пальцами. Старскрим крепко задумался; его взгляд следил за траекторией пролетевшего над головой реактивного самолета. Второй свернул и последовал за ним — их полет казался почти игривым. "Возможно, я все-таки сделаю это", — подумал Старскрим на мгновение. — "Просто чтобы проверить, так ли я искусен, как прежде. Скайфайр ведь хотел полетать?" Затем Старскрим думал о том, как будет показывать Скайфайру, как правильно летать, и говорить, что надо бы еще немного потренироваться. Оторвавшись от мирного созерцания города, он отправился на поиски Скайварпа. Он так и не поблагодарил этого сикера за то, что тот спас его. Конечно, ленивому парню не помешало бы отвлечься. ------ /— Я все еще не разобрался во всем этом/, — проворчал Скайварп в свой интерком, чем вызвал глубокий вздох Тандеркрэкера. /— Ты действительно медленно соображаешь, не так ли?/ Скайварп защищался: /— Я не единственный, кто озадачен!/ — Он явно почувствовал себя оскорбленным. — /Раз Старскрим не представляет угрозы, как сказал Саундвейв, тогда почему он так отчаянно хотел от него избавиться? Старскрим и Мегатрон видели одно и то же — и, ладно, я понимаю еще, что Старскрим мог знать все, что только можно, о Саундвейве и о том, что тот задумал. Так что для меня просто загадка, как могло произойти другое и какое отношение оно имеет ко всему этому. Зачем Мегатрону это делать?/ /— Я думал, это очевидно/, - задумчиво ответил Тандеркрэкер. /— Мегатрон всегда позволял Старскриму больше, чем остальным, и это было очень значимо, учитывая, как сильно Старскрим его недолюбливал, так что в какой-то момент все это стало просто бросаться в глаза. Думаю, мы все это заметили/, — подтвердил Скайварп. /— Саундвейв же... Ну, думаю, он знал, кто за этим стоит. Думаю, даже сам Старскрим не заметил — Мегатрон мастер притворств. Нет практически ничего, что могло бы склонить его к проявлению слабости — он слишком горд для этого./ — Он озорно рассмеялся. — /Вероятно, он осуществлял только ежегодные обходы отсеков, потому что у него всегда было оправдание в виде необходимости постоянно быть готовым к действиям. Он ненавидит это./ /— Откуда ты это знаешь?/ /— О, он много чего наговорил в пьяном угаре./ Прошла целая минута, прежде чем Скайварп прокричал: /— Это ложь!/ через интерком. Тандеркрэкер вновь рассмеялся. /— Конечно же да. Это была шутка — я просто сказал, что ты не сможешь узнать от него ничего такого, чего бы он не хотел, чтобы ты знал. Что бы ни было на уме у Мегатрона — другие обычно не знают, потому что он просто не выражает этого. Может быть, он вообще этого не может./ Скайварп сердито заворчал, и Тандеркрэкер подождал, пока тот закончит жаловаться. /— Все так, как и сказал Саундвейв/, — сказал он наконец. — /Старскрим имеет потенциал лидера, но никогда не сможет им стать, пока жив Мегатрон. И Мегатрон, кстати, хочет, чтобы Старскрим существовал. Мегатрон не смог бы убить его, даже если бы захотел. Эмоции — великий дар, но и тяжелый порок. Они есть у всех, просто мы не всегда их видим. Это умение, за которое многие отдали бы почти все./ /— Я об этом как-то не думал. Но если все это так, то, наверное, так и есть. Только вот какое дело Саундвейву до того, кому Мегатрон уделяет внимание?/ /— Пока жил Старскрим — жизнь Мегатрона была в опасности. Саундвейв не мог убить его сам, потому что это было бы нарушением приказа Мегатрона, а значит — неподчинением, в худшем же случае — изменой. Он лишился бы своего звания и, возможно, жизни. Но также ему не удалось заставить Мегатрона убить Старскрима, хотя тот, вероятно, пытался сделать это первым. Только сам Мегатрон выше своих законов, а Саундвейв ничьи слова не уважал больше собственных. То, что он сделал, было сделано ради десептиконов, а не ради себя. Сайндвейв был убежден, что должен держать их порознь; хуже всего, по его мнению, было бы, если бы Старскрим понял, какое огромное преимущество он внезапно получил над Мегатроном. Старскрим использовал бы это в своих интересах, и ты знаешь это не хуже меня./ /— И именно поэтому Старскрим должен был умереть, прежде чем осознал свои возможности.../ — задумчиво высказался Скайварп, тоже начавший осознавать последствия всего произошедшего. С той ночи в ангаре он все время спрашивал себя, какой смысл скрывался за действиями Саундвейва. Появились теории, история распространилась стремительно, как прыгающий резиновый мячик, и у каждого было свое представление о произошедшем, что объяснялось исключительно тем, что в то время никто толком не понимал Саундвейва и не знал всей истории. Скайварп все еще удивлялся, почему Старскрим после долгого самокопания доверил разбирательства Тандеркрэкеру. Как будто кто-то мог бы рассказать подобное кому-либо. О сомнениях не могло быть и речи — слишком многое указывало на то, что правда была неприглядной. /— Саундвейв получил что, хотел/, — проговорил Тандеркрэкер. Его голос был серьезным и звучал несколько напряженно. — /То, что Мегатрон действительно хотел, он уже никогда не сможет получить. А Старскрим... Ну, он больше никогда не посмеет приблизиться к нему ближе, чем на двадцать метров. План Саундвейва был идеален, и то, что мы вмешались, не имело большого значения в тот момент./ Скайварп был в ярости. Весь этот разговор истощил его терпение. /— Мегатрон должен был оторвать ему руки и ноги!/ — прорычал он, и многое указывало на то, что он с удовольствием сам бы разобрался с Саундвейвом. Тандеркрэкер же был более сдержан: /— Может быть, а, может, и нет. Я не берусь судить о справедливом наказании за подобное преступление./ На этом их разговор завершился. ------ Рамбл настороженно и несколько тревожно посмотрел на стоявшего в дверном проеме более крупного трансформера, пытливо смотревшего на него. "Что теперь?" — взглядом вопрошал он. — "Теперь, после всего этого?" Он не мог скрыть свою неуверенность. Его взгляд переместился на Лазербика и Базсоу, которые не могли говорить, но внимательно следили за разговором. — Официально кассетиконы не имеют к этому никакого отношения, — заверил его Тандеркрэкер. — Мегатрон не предпринял никаких действий по отношению к тебе и остальным кассетиконам — вы все освобождены от наказания. Это не очень помогло. — Я знал, — наконец, признался он, мгновенно развернувшись, чтобы сикер не увидел мерцания в его оптике. — Я знал, что задумал Саундвейв. Не до конца, но то, что он совершал запрещенные деяния, я знал. Он хотел, чтобы я помогал ему в этом. Ему было невероятно тяжело говорить это — он чувствовал себя предателем, но в то же время понимал, что должен был сказать, иначе это будет преследовать его вечно после того, как он узнал о произошедшем. — Я не мог никому сказать! — воскликнул он, быстро обернувшись, как будто его испугали собственные слова. В его взгляде была мольба, если можно было так выразиться. Пускай он и его брат Френзи не разделяли крутизну Саундвейва, но они, по крайней мере, унаследовали его безликие черты. Сикер уставился на него немигающим взглядом; красный цвет его оптики, казалось, больно впился Рамблу в грудь. Затем Тандеркрэкер наклонил голову вбок, и ощущение пропало. — Вы не будете наказаны, как я и говорил, — произнес он, после чего развернулся и оставил кассетиконов одних. У Рамбла закружилась голова, и он сел на пол. Френзи смотрел на него со смешанными чувствами. Рэведж сидел на задних лапах и время от времени тихонько рычал. — Саундвейв ушел, — прокомментировала, наконец, пантера. Его голос звучал рычаще и немного хищно. — Он тоже не вернется. Мегатрон найдет нам нового носителя. — Простые слова, понятные младшим, но совершенно не облегчавшие боль. — Ты бы сказал это? — с болью спросил Рамбл. — Смог бы вот так просто предать его? Рэведж некоторое время смотрел на него, но после отвел взгляд, как будто заметил что-то очень интересное на подоконнике. Это был его способ избежать неприятностей. Френзи просто пожал плечами. — Ты не хотел трепаться направо и налево, в этом нет ничего плохого. — Задумавшись, он уселся рядом с братом. Лазербик подергал себя за крыло. Он не забыл, что Саундвейв сохранил его. — Саундвейв всегда все нам рассказывал, но не в этот раз. У него были на то свои причины, — вновь взял слово Френзи. Он тоже скучал по десептикону, который стал ему почти как отец много лет назад, но он мог смириться со случившимся, поскольку Саундвейв научил его, что иногда нужно просто подождать и посмотреть, как пойдут события, ведь все всегда меняется и ничто не остается прежним. ------ Мегатрон стоял на тренировочной площадке номер один и смотрел на Кибертрон у своих ног. Обычно здесь проходили тренировки солдат; с раннего утра и до позднего вечера здесь царила суета — многочисленные подразделения его армии делили пространство. Сегодня здесь было пустынно. Так же пустынно, как в нем самом. В его руках блестела маленькая коробочка размером с кулак — черная, как порох. Вычислительный блок. Процессор Саундвейва. Было бы легко вернуть его в тело, и офицер стал бы таким, каким был всегда, и тогда все было бы по-прежнему: он и его умение замечать то, что никто не замечал, и его непоколебимая уверенность, с которой он всегда просто верил, что Мегатрон знал, что правильно, и его почти безграничное самообладание, даже в самых сложных битвах. Гораздо проще было бы уронить ящик так, чтобы он разбился. Ему было противно держать блок в руках. Преданность подтолкнула Саундвейва к совершенным им действиям, сделала его самого главным врагом правителя, которому он служил. Мегатрон презирал его так же сильно, как когда-то ценил. Он презирал десептиконов и тех, кто оказывал ему почтение, потому что любое почтение было доказательством его собственной слабости. Его законы, его указы... Они ничего не значили. Они не защищали никого, даже его самого. И он тоже ненавидел себя за то, что сделал, потому что этому не было оправдания. Да, такое случалось нечасто, но сегодня он ненавидел себя, потому что сегодня Мегатрон понял, что в этом мире есть больше того, что можно легко взять, и еще меньше того, что стоит брать. Тренировочные площадки располагались каскадами, потому Мегатрон было хорошо видно стоявшего на уровень ниже в лучах утреннего солнца. Это был Старскрим, который, сцепив руки за спиной, смотрел на город; из-за отсутствию крыльев он смог так сделать. Его спокойствие было заразительным. Было приятно видеть, что он вновь расслабился после столь долгого перерыва. Он мерцал на свету сильнее, чем следовало бы. По иронии судьбы, именно Старскрима Мегатрон ненавидел меньше всех остальных, но зато тот находил его отталкивающим и пугающим. Мегатрон забрал черный ящик себе. Да, пожалуй, он бы оставил его себе. Он найдет свое место в одном из ящиков, предназначенных для него. Так всегда было всегда будет на Кибертроне. Нет лучшей тюрьмы, чем та, в которой не нужны замки. Для некоторых решетки были внутри себя, и те, которые Мегатрон сделал для себя, были холодными и твердыми, и он знал, что заслужил их.