Опустоши меня

«Как-то раз мама рассказывала мне сказку, Где девушка влюбилась в принца, но забыла, как он выглядит. Время шло, а она мучилась, пытаясь вспомнить, но у нее не получалось. С каждым днем девушка все больше грустила — одиночество съедало ее изнутри. Тогда я не понимала, что мама имеет в виду, Но сейчас я хорошо это уяснила».

Сакура открыла чердак, просунула голову в маленькое помещение и осмотрелась: оно оказалось не таким пыльным и грязным, как она себе представляла. После недолгой манипуляции окно поддалось и впустило свежий воздух. Сакура добрела до полок, на которых в ряд стояли коробки. Рассматривая их, она наткнулась на надпись: «Сакура и милый мальчуган, шесть-семь лет». Старый скотч быстро оторвался от картона, забирая его частички, и коробка с надписью явила миру свои секреты. В ней было несколько толстых исписанных тетрадей, множество писем на листах разного размера, некоторые были аккуратно свернуты или загнуты по краям, видимо, раньше она часто их перечитывала. Сакура провела пальцем по уголку листа и сдвинула его чуть в сторону, под ним оказался бледно-розовый фотоальбом небольшого размера с милой, аккуратно выведенной надписью: «Тс-с-с, кроме Сакуры никому нельзя заглядывать!» Сакура усмехнулась. Золотистое колечко привлекло ее внимание, она протянула к нему руку и внимательно покрутила перед глазами. Внутри оказалось выгравировано: «СС». — Инициалы? — Она еще раз покрутила перед глазами кольцо и неосознанно положила его в карман. Сакура вернулась к фотоальбому. Полувздох-полустон вырвался из груди, из изумрудных глаз покатились слезы. Этого просто не могло быть. Это не могло оказаться правдой… — Саске… — раздался тихий шепот, а затем громкий всхлип. — Нет… нет, не может быть! — пуще прежнего расплакалась Сакура, прижимая к груди фотографию. На ней было двое детей: красивый мальчик с пронзительно темными глазами и волосами цвета вороньего пера и маленькая девочка — Сакура. Они с широкими улыбками позировали на камеру. Сакура обнимала Саске за шею, а он ее за талию. Фото сделано около больницы. Теперь все смутные воспоминания — образ Саске и слова матери — сложились в единое целое. Сердце забилось так быстро, что, казалось, еще немного и оно выпрыгнет из груди, воздуха перестало хватать, а обрывки воспоминаний не спеша стали возвращаться в голову. Как она могла забыть о ее Саске?! Как она могла забыть о своей первой любви?.. Не просто так с самого начала он показался ей знакомым… Не зря ей казалось, что она упускает важную деталь. Сакура схватилась за голову, потрепанная на концах фотография упала на пол. В глазах начало рябить. Она все вспомнила. Вспомнила, как они впервые встретились, как она приходила к нему в больницу, истерично уговаривая непонимающую маму. Вспомнила, как они вместе играли, когда Саске разрешал лечащий врач. Вместе с ним ей было радостно и тепо. И ее влюбленность, которая позже переросла в любовь, была взаимной. Сакура дрожащей рукой потянулась к карману и достала маленькое колечко. Утерев свободной рукой слезы с щек, она надела его на мизинец. Но дальше половины оно не лезло. Сакура провела пальцами по костяшкам и кольцу, подняла фотографию и уткнулась в нее носом. Как она могла забыть такой важный день?.. Маленькая девочка с розовыми волосами до лопаток шмыгнула носом, поправила теплую шапку и шарфик, который почти развязался. Она перевела дыхание, и перед покрасневшим лицом разошелся белый пар. На улице была холодная зима, которая так и норовила отморозить нос. Напевая песенку, недавно услышанную по детскому каналу, Сакура бежала вприпрыжку и размахивала руками. Настроение у нее было настолько радостное, что хотелось не только петь, но и танцевать. С утра ей позвонил Саске с телефона старшего брата и бодрым голосом объявил, что ему стало легче, и он сможет к ней выйти повидаться. И вот сейчас, находясь в больничном холле, Сакура внимательно наблюдала за бегающими туда-сюда врачами, которые чуть ли не сшибали друг друга с ног. — Сакура… — Саске! — Она кинулась к нему в объятия. — Я так по тебе скучала! — Я тоже… скучал, — покраснел Саске, отводя глаза в сторону. Он взял ее за руку, улыбнулся и повел за собой. Они зашли в маленький пустующий кабинет. Тут их точно никто не додумается искать, по крайней мере, в ближайшие пару часов. — Саске Учиха! — послышались вопли медсестер и врачей, которые забегали в поисках ребенка. Весело засмеявшись, Саске закрыл дверь на щеколду и подошёл к хихикающий Сакуре. Ему нравился ее смех, хотелось слышать его как можно больше. А еще больше ему хотелось видеть ее такой радостной. За играми и рассказами ребята не успели заметить, как пролетело время: Сакуре уже давно пора быть дома, а Саске пропустил важный укол — теперь ему придется выслушивать еще больше криков от врачей. Но ему было на это все равно, ведь они сами виноваты, что не додумались постучать в подсобку. — А когда тебя выпишут? — надевая теплую курточку, поинтересовалась Сакура. — Ты уже давно здесь… — Ещё неизвестно. — Жаль. Мне так хотелось с тобой пойти куда-нибудь погулять и показать все окрестности! О! А еще очень хочется сходить с тобой в парк развлечений! — Сакура важно подняла палец вверх и мечтающе улыбнулась. — Может, сделаем это, когда вырастем? Саске тоже хотел этого. Хотел вместе с Сакурой гулять, слышать ее радостный смех, держать ее за маленькую ручку, кататься на качелях, есть сладкую вату и много других вкусностей… — Сакура… — тихо начал Саске, почесав затылок. — Когда меня выпишут, мы обязательно туда сходим! — заулыбался и взял ее за руку, сжимая в своей. — Слушай… — Что? — Когда мы вырастем, ты станешь моей женой? — Саске посмотрел в ее изумрудные глаза, смутившись, но продолжал стойко держаться. — Это… — Заулыбалась Сакура, хватаясь за свои пунцовые щечки. — Ты что, хочешь жениться на мне? — Похлопала ресничками с нескрываемой радостной детской улыбки. — Да, хочу! — Саске достал два маленьких колечка из широких карманов больничной рубашки. — Конечно же «да»! Сакура внимательно наблюдала за тем, как Саске неуклюже надевал на ее тоненький палец маленькое симпатичное колечко, а затем дотронулся до этого места губами. Он улыбнулся и хотел надеть на свой палец другое кольцо, побольше, но его остановили. Сакура, которая забрала кольцо, ловко закончила обряд сама и стала любоваться проделанной работой. — Красиво… — Да. А ещё внутри этих колец наши инициалы. Мне Итачи показал, как можно на них сделать красивую надпись специальной палочкой, так что я сам все написал! — гордо заявил Саске, выпрямив спину. Сакура весело захихикала, обняла Саске и, встав на носочки, быстро чмокнула слегка пунцовую щечку. Слезы большими каплями текли из опухших глаз, и трясущиеся руки не успевали их вытирать. — Саске… — шмыгнула носом Сакура, дотронулась губами до лица маленького мальчика на фотографии и отложила ее в сторону. Она обязательно поставит ее в рамку возле кровати. Сакура дотянулась до коробки и аккуратно достала одно из сложенных писем. Сделав глубокий вдох, раскрыла лист и внимательно пробежалась по нему глазами.

«Сегодня у меня был такой хороший день: ничего не болело, и чувствовал себя прекрасно!»

За ним последовало второе письмо:

«Было так больно. Сакура, ты просто не представляешь как. Я думал, что это конец…»

Сердце сжалось в тугой узел, Сакура провела по бумажке пальцем, вытерла новый поток слез и потянулась за следующим письмом.

«Мне кажется, будто я застрял в аду: взрослые ничего мне не говорят, мама все время плачет, папа пытается ее успокоить, а Итачи не отходит от меня ни на шаг. Он бегает за мной, куда бы я ни пошел и вечно улыбается, хотя его глаза выдают грусть. Врачи постоянно о чем-то непонятном перешептываются друг с другом и с жалостью смотрят на меня. Что со мной? Я не знаю и не понимаю! Мне страшно. Мне очень страшно, Сакура. Я что — умираю?»

Вытерев пелену слез, которые мешали читать, Сакура до боли закусила губу и открыла четвертое письмо.

«Сегодня мне стало чуть легче. Мама с Итачи, как всегда, пришли меня навестить. Врачи сказали им готовиться к выписке. Пожалуй, это самая радостная новость за все эти три недели. Хочу увидеть тебя! Приходи».

Дрожащей рукой Сакура раскрыла последнее письмо. Оно оказалось больше, чем остальные. Сакура вздрогнула — оно самое страшное.

«Спасибо за ответ, Сакура. Прости, что не писал тебе так давно. Сейчас со мной вроде все хорошо: пока что не понятно, ничего такого не ощущаю. Четыре дня назад у меня случился новый приступ — третий за две недели. Но я не отчаиваюсь, ведь я знаю, что ты и моя семья ждете меня. Если честно, мне бывает так страшно и больно. Когда эти приступы происходят, кажется, словно меня рвут на части, воздуха катастрофически не хватает, и вечно бьюсь в конвульсиях. Это ужасно. Вчера я подслушал разговор мамы по телефону. Оказывается, у меня ишемическая болезнь сердца. Теперь я понял, почему все ходят с таким видом. Также понял, что навсегда останусь в этой больничной клетке. Не факт, что проживу и до двадцати. Даже забавно… Прости, Сакура, но я не смогу быть рядом. Я тебя люблю. Будь счастлива».

Дочитав последние строки, Сакура затряслась в истерике. «Нет. Только не это! Этого просто не может быть! Нет. Нет. Это же Саске, мой Саске. Нет!..» Вытряхнув все содержимое коробки, Сакура начала перебирать остальные письма, но там были лишь их детские переписки, в которых они дурачились. Никаких важных посланий. Сакура осмотрелась, поднялась с колен и побежала к другим коробкам. Она раскрыла каждую из них, но там оказалось лишь старое барахло. Осев на пол, Сакура взялась за лицо и заскулила. Ее сердце медленно разбивалось на тысячи осколков. Она не могла вновь потерять Саске, только не сейчас, только не тогда, когда он смог ее отыскать. Эти два месяца, проведенные с ним, бесценны. И этого слишком мало. Это никогда не покроет время их расставания. Сакура не знала, сколько она проторчала на чертовом чердаке. Слезы давно высохли, но боль в сердце только увеличилась. Еще никогда она не чувствовала себя такой опустошенной. Сакура собрала оставшиеся силы и спустилась вниз. Харуно посмотрела на настольные часы и ужаснулась — через полтора часа ей нужно на встречу, а она выглядит не лучше пугала. Глаза красные и опухшие, из носа текут сопли, волосы больше напоминали птичье гнездо. Беда, а не девушка. Сакура нахмурила светлые брови, вытащила косметичку и вошла в ванную. Нельзя терять ни секунды. «А ведь мама просила не залезать на чердак. И почему я только ее не послушала? Она говорила, что это принесет мне сильную боль и ненависть к самой себе! — размышляла Сакура, приводя себя в порядок и стараясь скрыть свои заплаканные глаза с синяками под ними. — Но зато я все вспомнила. Саске… — глупая улыбка озарила лицо. — Почему моя паршивая память решила сыграть со мной такую злую шутку?»

***

Сакура заплатила таксисту и выбежала из машины. Она заметила знакомый силуэт, еще когда подъезжала к нужному месту, поэтому сразу же ринулась к нему. — Саске-кун! — Обняла со спины. — Сакура… — удивленно прошептал Учиха и аккуратно повернулся, взяв ее руку и крепко сжав. — Ты плакала? — Вот всегда ты такой… — раздался тихий шепот, и тоненькие руки вырвались из мягких ладоней. — Всегда… — рыдая, начала бить его по груди. — Сакура… Что произошло? — Не умирай… — тихий шепот. Последовало еще несколько несильных ударов в грудь, а после Сакура мертвой хваткой вцепилась в белоснежную футболку: — Не умирай, Саске-кун! — прижалась к тому месту, по которому так усердно била до этого. — Не бросай меня, Саске! Саске опешил. Он усмехнулся, заключил ее в крепкие объятия и зарылся носом в розовую макушку. Она наконец-то вспомнила его. Мягкость шелковистых волос, тепло ее тела и запах пленяли его. — Прости, Сакура, — Нежно поцеловал ее в висок. — Я люблю тебя, Саске! — вскрикнула Сакура, что есть мочи, отчего прохожие невольно покосились на парочку. — Я живу тобой, Сакура, — тихо прошептал Саске, крепче прижимая девушку к себе. — Благодаря тебе и Итачи я ещё не сдался… — Саске, не умирай… — Сакура хлюпнула носом и сильнее вцепилась в футболку. — Будь всегда рядом со мной! — Заглянула в ониксовые глаза. — Обещай! — Дрожа от слез, легко коснулась его щеки. — Прости… — тихо прошептал Саске, убирая торчащий розовый локон за ушко. — Но я не могу этого обещать… — Прикоснулся лбом к ее, прикрыл глаза, не выпуская из объятий. Он чувствовал новый поток девичьих слез и маленькие кулачки на груди. — Саске… Он легким прикосновением к ее лицу заставил посмотреть на себя, заглянул в зеленые, такие родные, глаза, погладил большим пальцем по щеке, чуть приблизился к губам, дотронулся до ее носика своим, потерся о него и поцеловал в мокрую, солоноватую щечку. Он коснулся пухлых губ. Накрашенные ресницы затрепетали, а рот слегка приоткрылся, неумело отвечая на сладко-соленый поцелуй. Саске неопытно оттягивал ее нижнюю губу, переходил к верхней, оставлял короткие поцелуи, поглаживал подбородок, и проводил рукой по тонкой талии. Он медленно отстранился от желанных губ, нехотя провел носом по ним, приоткрыл глаза. Саске мягко обхватил ее руку, переплетая пальцы. В этот момент хотелось, чтобы время замедлило ход. — Куда пойдём? — отпивая малиновый коктейль, поинтересовалась Сакура. Ее щеки до сих пор горели, а глаза были опухшие от горьких слёз, но вымученная улыбка не переставала сверкать. — В парк аттракционов, — загадочно улыбнулся Саске, положив в рот маленькую помидорку. — Серьезно?! Он помнил это. На сердце стало тепло.

***

Они провели прекрасный день. Сакура давно так не смеялась, а Саске, который в последние года был лишен всех прелестей жизни, не уступал ей в этом. Можно сказать, что свидание удалось на славу. Даже больше. Оно было веселым и запоминающимся, и все переживания успели забыться. Конечно, изредка грустные мысли возвращались, но это не мешало, наоборот, придавало сил для новых развлечений. Для Сакуры время, проведенное с Саске, было бесценно. — Как красиво… — прошептала Сакура, смотря на ночной город с колеса обозрения. Это была их последняя остановка в парке на сегодня. — Да… — улыбнулся Саске, наблюдая за тем, как девушка с любопытством все осматривала, прикоснувшись рукой к стеклу кабинки. Было спокойно и хорошо, ночной город переливался яркими разноцветными огнями. Множество людей, которые развлекались или куда-то спешили. Сакура оторвалась от стекла и посмотрела на Саске.  — Саске… — вдруг тихо начала девушка, прерывая тишину, но Учиха будто не услышал. Тогда она пощелкала пальчиками перед темными глазами: — Саске-кун… — Сакура? — сипло произнес он, обратив внимание на девушку. — Почему Итачи уехал, оставляя тебя одного? — Я сам ему сказал, чтоб он ехал учиться туда, куда всегда мечтал. Он и так обо мне всегда заботился, отдавая все до последнего, а после смерти родителей… Вообще не отходил ни на шаг. Если бы я сам не послал за него документы в Лондонский университет и не купил билеты на самолет, он бы так и не улетел. Мне пришлось его заталкивать, в аэропорт и самому собирать его вещи. Он долго прощался и говорил, что все же останется со мной. Но я смог его убедить, — Саске улыбнулся и посмотрел на Сакуру, у который слезинка маленькой прозрачной дорожкой скатывались по щеке. — Итачи звонит мне каждый день и пишет постоянно! Сказал, что скоро приедет и что очень скучает. — Он очень тебя любит! — Сакура погладила любимого по щеке, медленно спускаясь к подбородку. — Я знаю… — Он наслаждался ее прикосновениями. — И я тоже люблю тебя… — тихо проговорила Сакура, смущенно отводя глаза, но она не спешила убирать руку, чувствуя легкое поглаживание по ней. Пожалуй, «люблю» он никому ещё не говорил, помимо родителей и Итачи. Но было очень давно. И эти чувства не сравнятся с тем, что он ощущает рядом с Сакурой. Эту девчушку, Сакуру, Саске искал везде: в разных школах, переезжая с места на место, всматривался в лица прохожих на улице, он так хотел вернуть старую связь, которая была утеряна. Когда Саске было семь, они переехали во Францию для более тщательного обследования. Он хорошо помнит момент, как тогда кричал и говорил, что не хочет уезжать, хочет остаться, ведь у него здесь невеста. Возможно, для такого возраста любовь считается глупостью — они еще слишком маленькие. Детская любовь — одна эта фраза вызывает подозрение. Может, тогда Саске просто вбил это в свою маленькую голову и считал хорошую девочку, которая была ему мила, чем-то более особенным. Его родители лишь смеялись над этим, старший брат тяжело вздыхал и с сочувствием смотрел в его поникшее лицо. Итачи понимал Саске. Но протестовать против родителей не стал, он хотел видеть брата здоровым. Не хотел его потерять. Было решено, что они летят во Францию. Шли годы, ничего не менялось, болезнь то не давала о себе знать, то прогрессировала с новой силой. Страх смерти, страх одиночества с годами лишь усиливались. Вокруг были лишь больничная палата, которая так надоедала своей блеклостью и вонью препаратов, уколы, процедуры, причиняющие боль… Дни без радости, одна печаль и тоска. Саске всегда помнил те дни, когда ему было весело с Сакурой, которая навсегда поселилась в его маленьком сердце. Он помнил, как она радостно приходила к нему, пыталась рассмешить, не давав впасть в депрессию и опустить руки. Помнил, как к нему приходил Итачи, и они втроем играли в салки или прятки. Помнил, как им было весело и как они ждали этих дней с нетерпением. Лежа в пустой палате, ему казалось это таким далеким. Острый камешек ранил сердце все больше с каждым воспоминанием. Потом стало хуже — его выписали, и больничная тюрьма сменилась домашней. Разницы не было, только теперь старший брат всегда был рядом. Родителей он видел редко — они постоянно работали. Но вскоре случилось событие, которые изменило жизнь братьев. Самолет, с их родителями, возвращающихся из командировки, упал в воду. Они остались одни. В десять лет Саске потерял последнюю надежду. Слезы Итачи ему не забыть, не забыть и то, как он прижимал маленького Саске к себе, приговаривая как мантру: «Все будет хорошо, я с тобой, Саске, мы все сможем преодолеть вместе», поглаживая дрожащими руками его по голове. У Итачи остался лишь Саске, а у Саске — Итачи. После похорон у младшего Учиха случился сильный приступ, он пролежал в коме три месяца. Саске, будто это было совсем недавно, помнил первые слова Итачи после комы: «Спасибо, что вернулся ко мне, Саске!» Как-то раз Саске подошел к братику, который нервно заполнял какой-то бланк, с вопросом: «А что ты делаешь?» Итачи вымученно улыбнулся, покачал головой и смял лист бумаги. Он прикоснулся к его лбу двумя пальцами, а потом крепко обнял. Вскоре Саске узнал, что брат ушел из старшей школы, чтобы работать. На тот момент Итачи было пятнадцать, и он хотел, чтобы Саске был счастлив. Да и дяде нужно было помочь, ведь он приютил их. Когда Саске исполнилось двенадцать, он заставил Итачи снова пойти в школу. И тот согласился. В семнадцать лет старший Учиха вернулся в старшую школу. А затем болезнь снова обострилась, сильно прогрессируя, что Саске положили в больницу на полтора года, но уже в Испании. После, все было как в тумане: больница со своими белыми стенами и скрипучими кроватями, вонючими лекарствами и болезненными воспоминаниями. Образ улыбающейся Сакуры вновь и вновь возникал в памяти. Саске ее никогда не забывал, но почему-то именно в больнице эти воспоминания становились ярче. Пожалуй, это единственный плюс в этом паршивом месте с раздражающими аппаратами. Саске выписали, и они с Итачи решили вновь вернуться в Токио, спустя почти два года… Старший Учиха кое-как закончил последний год школы. Если бы не дядя, который являлся ее директором, то, скорее всего, он бы так и не выпустился или ушел с «бумажкой». Но на тот момент ему было наплевать — Саске важнее всего. А дядя радовался тому, что смог наконец избавиться от назойливых племянников. После того, как Итачи получил диплом, Саске заставил его уехать в Лондон продолжить учебу. Он не желал, чтобы брат посвятил свою жизнь только ему. Он хотел, чтобы Итачи обрел свое счастье и нашел хорошую девушку. После обещания брату, что с ним все будет в порядке, Саске благодаря связям дяди занялся поисками Сакуры. Но вероятность была слишком мала. Но ни в одной новой школе ее не было. Саске опустил руки и вернулся к домашнему обучению. Спустя время его снова положили в «любимую» больницу, в которой он пробыл четыре месяца. Ему все надоело. Хотелось все бросить и просто раствориться. Эта боль казалась невыносимой. К ней нельзя привыкнуть. У него не осталось сил бороться. Он устал. Но воспоминания об Итачи, который отдал всего себя, и о Сакуре, которую так хотелось найти, заставляли его брать себя в руки и бороться дальше. Смерть… слишком страшно о ней думать. Саске знал, что долго не проживет. Ему пятнадцать, и большую часть жизни он провел на больничной койке. Жизнь прожита впустую. Неужели он и дальше будет бессмысленно тратить свое время? Его и так осталось слишком мало. Однажды позвонил Итачи и сказал, что возвращается. Он переживает за него. Саске цокнул и запретил брату окружать его излишней заботой. Он не хотел, чтобы за ним снова бегали, как в детстве, хоть раньше это казалось нормальном, но сейчас — нет. Он не хотел видеть боль в глазах старшего брата. Не хотел считать себя слабым. Он может справиться сам.

«А года все бегут, Мы меняемся в корне, Боль опустошает все вокруг, Мир становится дерьмовым».

Время тянулось долго и нудно. Выписка: наконец-то можно вернуться домой, хотя это уже не имеет значения. Там все равно одиноко. Но он сам этого захотел. Вновь новая школа, вновь попытка найти ее. Восторженные крики, признания в любви. Ему это совершенно не нужно. Впрочем, как и друзья. Его не интересовали заботы других, лишь бы учиться не мешали — Итачи огорчится. Скоро он покинет это место. Если не попадет в больницу… снова. Когда он последний раз искренне улыбался? Года два назад, а может, и того больше — он уже потерялся во времени. Скорее всего, когда Итачи ещё был дома. Семнадцать лет — это время для развлечений. Для прогулок по паркам с девушкой, посиделок с друзьями, алкоголя и всего в таком духе. Но ему это все было нельзя. Алкоголь, сигареты — это все под строжайшим запретом, или можно сразу прощаться с жизнью. А иногда так хочется забыться. Смотря на старые фотографии и крутя, когда-то в пору, маленькое кольцо, Саске погружался в прошлое: оно почти ничем не отличалось от настоящего, но тогда он был счастлив. Любящие родители, Итачи, который всегда веселил, Сакура… Это повторялось день за днем. И ему успело это надоесть. В тот день он плюнул и откинул кольцо в сторону, то закатилось под диван. Спустя пару часов Саске как полоумный начал его искать. Достав, прижал к сердцу и вытер слезинку с уголка глаза. Вскоре после этого, он вновь перевелся. Саске сразу узнал ее: она сильно изменилась, но сапфировые глаза остались прежними, и розовая макушка все такая же потрепанная, только волосы стали длиннее. Хотелось сорваться с места и заключить ее в крепкие объятия, крикнуть в изумленное лицо, как он скучал. Саске предполагал, что Сакура может не вспомнить его, так что был совсем не удивлен, когда это оказалось правдой. Только легкий шок отразился на каменном лице. Он вспомнил слова родителей, что это не любовь, а детская привязанность. Ему хотелось проверить это. Когда он встретился с Сакурой наедине, его пробил электрический заряд, а сердце забилось слишком быстро. Может, это из-за ожидания встречи или… Он не знал. Но знал одно, что у него ни на одну девушку не было такой реакции. Его никто не интересовал, кроме Сакуры. С ней хотелось быть ласковым, улыбаться, смеяться и жить. Он понял, что все же любит ее. Все эти годы любил. Ее заразительный смех, улыбку, мягкие розовые волосы, блестящие зеленые глаза… Доброту и честность… Любовь к животным и растениям. Мечты. Ее душу и сердце… А сейчас он старается запомнить каждую их встречу, разговоры, школьные обеды с ней и с Наруто, который заявляет, что они лучшие друзья. Ему особенно запало в душу, как он приходил к ней в гости, и они пили чай, ели домашние вафли, как делали совместное домашнее задание, готовились к контрольным и оба ломали голову, как объяснить Узумаки ту или иную тему, чтобы он в очередной раз ничего не завалил и ему не пришлось пересдавать. В школе она самая первая поднимает руку, получает похвалу от учителей, особенно от Какаши-сенсея, потому что она всегда помогает ему с хлопотами по классу. Хатаке стал подшучивать над ней после того, как Сакура пыталась свести его с женщиной, успевшей на него запасть. Но таким дамочкам всегда давали отворот поворот. Сакура и Какаши не были простыми учителем и ученицей, скорее походили на друзей. Только не афишировали это. Но за этим было забавно наблюдать, а иногда и принимать участие. Однажды они даже пытались стянуть маску с лица сенсея. Наруто загорелся этой идеей больше всех. Но Хатаке на это лишь хрипло засмеялся, покачал головой и быстро увильнул. На этом история закончилась. Тогда Сакура устало зевнула и положила голову на плечо Саске, заставляя его сердце сделать кульбит. Она была прекрасна и чиста душой. Он любил ее. Но тогда признаться в этом не мог — не хотел ее слез после того, как его не станет. Сейчас ей в любом случае будет больно. Поэтому пусть все идет своим чередом. Если Сакура хочет быть с ним, то он будет рад этому. Его надежда, его мечта, что она вспомнит, наконец-то исполнились. — Я тоже люблю тебя, Сакура… — тихо прошептал Саске спустя минуту молчания. — Очень люблю. Больше не нужно было слов. Губы Саске нашли мягкие губы Сакуры. Он обнял ее за талию, усадил к себе на колени, заставляя обнять бедра ногами, запутался рукой в розовых волосах. Сакура в ответ поерзала, уселась удобнее, прижалась ближе к сильному телу. Раздался рык: напористо проник внутрь ротика и встретился с манящим язычком. Этот поцелуй они не смогут забыть никогда. Голова плохо соображала, внизу живота было горячо и так хотелось прикоснуться к нежной коже, что, впрочем, Саске и сделал, просунув прохладную руку под светлую маечку. Он выводил разные узоры на спине: от холодных рук и приятной щекотки Сакура поежилась и улыбнулась сквозь поцелуй. Он сжал свободной рукой талию Харуно и придвинул ее плотнее к себе. Ближе, казалось, и некуда. Он хотел ее почувствовать. Обнять. Хотел расцеловать каждый сантиметр тела. Кабинка остановилась. Пара нехотя оторвалась от изучения друг друга, и затуманенным взором они смотрели на горящие глаза напротив, а после и на женщину, что так пристально за ними наблюдала возле выхода, неловко улыбаясь и тихо бормоча что-то. Сакура покраснела, смущенно вздохнула и вылетела из кабинки, за ней побежал громко хохочущий Саске. Все мысли отошли на второй план, и хотелось просто летать и наслаждаться объятиями Сакуры. Саске поймал смеющуюся девушку за руку. Согнулся в одышке, хватая больше воздуха, и поднял на нее темные глаза. Сакура потрепала его по макушке. — Саске, все хорошо? — Лучше не бывает, — серьезно проговорил он, поднимаясь во весь рост, и заглянул в заботливые глаза. — Я очень рада, — смущенно отвела взгляд в сторону, прикусив нижнюю губу. — Не хочешь ко мне? — внезапно предложил Саске и отметил про себя, как Сакура покраснела. — Хочу… Саске улыбнулся, взял тонкую руку в свою, переплел пальцы и сладко чмокнул нежную кожу безымянного пальца.

***

Все было словно в тумане, они не помнили, как зашли в квартиру, не помнили, как добрались до комнаты. Как начали страстно целоваться. Саске поднял Сакуру на руки, заставляя обнять его ногами, поцеловал сладкие уста нежно, не спеша. Бережно положил на кровать, чмокнул в шею, провел языком по шее и оставил засос. Он ласково провел рукой по оголенному плоскому животу, стянул ненужную майку, которая эстетично смотрелась на худенькой фигуре. Поцеловал место под лифчиком, проделал пальцами дорожку от шеи до пупка, вызывая табун мурашек. Саске покраснел, неловко прикусил губу и заглянул в точно такое же смущающее лицо. Сакура сглотнула, попыталась расслабиться и потянулась к Саске. Она обняла его за шею, прикусила мочку уха. Тот прерывисто вздохнул, неумело расправился с лифчиком и откинул его в сторону. Он мягко убрал руки Сакуры с себя, уложил ее на подушку и навис сверху, жадно осматривая. Она поежилась, потянулась руками к груди, пытаясь хоть немного ее прикрыть. — Красиво… Саске коснулся маленького упруго холмика, провел круговыми движениями подле соска и наклонился. Он уткнулся в ложбинку, провел носом до второй груди и прильнул к вставшему соску, вызвав тихий смущающий стон. Саске хитро улыбнулся, прошелся по ареолу и зацепился зубами за сосок, начиная с ним неопытно играть. Сакура зажмурилась, зацепилась за ворот футболки Саске, и потянула вверх, снимая ее. Саске недовольно забурчал, сжал грудь и вновь вобрал сосок в рот, энергично облизывая. Сакура затряслась, вздрогнула в наслаждении и потянула темные волосы на себя, отдаваясь приятным ощущениям. Для них двоих это все было в новинку. Хотелось исследовать, целовать, прикасаться, доставить удовольствие… Хотелось слышать чарующие стоны. Прижиматься ближе и ближе… Почувствовать тепло… Он спустился ниже, обвел языком пупок, вызывая тихий всхлип, довольно прикусил губу и развел худенькие ноги в стороны. Он делал так, как требовало сердце, — отбрасывал в сторону весь остальной мир. — Саске… — судорожно прошептала Сакура, хватая ртом воздух. Очередной поцелуй на внутренней стороне бедра вызвал громкий стон; горячий язык, прикасающийся к самому сокровенному, исследовал новую, манящую территорию. Томные взгляды, вскрики, всхлипы, тянущиеся для объятий руки, капельки пота, выступившие на лбу… Жадные поцелуи в опухшие, покусанные губы, пошлые стоны… Пальцы, проникающие глубже и глубже в нежную плоть, заставляющие выгибаться всем телом, постанывать и царапать бледную кожу. Наверняка завтра будут следы. — С-Саске!.. — всхлипнула Сакура; мутно-зеленые глаза умоляюще мерцали. — Скорее всего, будет больно… — Шепот раздался у самого уха. Покусывая мочку, а затем облизывая ушную раковину, вызывая мурашки по молодому невинному телу. — Ничего… — Дрожащей рукой дотрагивается до покрасневшей щеки Саске. Пройдясь рукой по изгибу спины и нежно поглаживая, он посмотрел на Сакуру, которая сильно сжимала одной рукой простынь, а второй оттягивала темные волосы, тяжело дыша. Она была вся в его власти. Саске чмокнул ее в носик. Опустился к манящим устам, поцеловал пошло и развязано, проникая языком так глубоко, насколько мог. Они столкнулись в безумном танце. Он вошел в любимую одним толчком, прорвав преграду. Сакура оторвалась от поцелуя, воскликнула, с изумрудных глаз брызнули слезы. Сакура крепко вцепилась в плечи, хватая ртом воздух. Саске ждал: прошелся по ее ребрам пальцами, щекотя, нежно расцеловал щеки, собирая солоноватые слезы, шептал нежные слова в покрасневшее ушко. Харуно расслабилась, впилась в его губы и двинула слегка бедрами навстречу. — Люблю тебя, — прошептал одними губами Саске, начиная проталкиваться. Движения разгоряченных тел, слезы, пот, мягкие поцелуи, касания похотливых тел, громкие стоны, расцарапанная спина, маленькие засосы на груди… Покусывания нежной кожи шеи, руки, сплетенные в замок, пошлые взгляды, ласка. Боль, постепенно проходящая при новых толчках… Все это вгоняло в агонию. Хотелось утонуть в этой похоти и разврате. Погрузиться целиком в это небытие чувств… Чмокнув в лоб, Саске лег возле тяжело дышащей Сакура и прижал ее ближе к себе, зарываясь носом в розовые волосы. Оба молчали, наслаждаясь тишиной и присутствием друг друга. — Саске, знаешь… — М-м-м?.. — Сегодня я нашла кольцо… — тихо прошептала Сакура, перебирая мягкие черные волосы, — нашу совместную детскую фотку и твои письма. Она не знала, почему решила об этом заговорить именно сейчас. Ей просто захотелось обсудить это с ним. — И тогда ты вспомнила меня? — тихо спросил Саске, удобнее разместившись на упругой груди. — Да. Прости, я совсем забыла, как ты выглядел, помнила лишь бездонные черные глаза и угольные волосы. А еще в памяти отложилась, что ты был моей первой любовью, — улыбнулась скользнув взглядом по умиротворенному лицу Саске, который нежно поглаживал кожу возле груди. — А потом я впала в депрессию из-за того, что ты уехал, и родители приняли меры… Они убрали все, что напоминало о тебе, в коробку, и начали меня от всего отгораживать. — Задумалась, прикусывая губу. — Но вот желание стать врачом, чтобы исцелить тебя, у меня не пропало. Поэтому я рассказала об этом родителям. — Одинокая слезинка скатилась с глаз. Саске поспешно вытер ее. — Я всем сердцем хотела спасти тебя и до сих пор хочу. — Ты это серьезно? — грустно улыбнулся Саске, а Сакура энергично закивала головой, плотно поджав пухлые губы. — ИБС не лечится. Тут все уже предрешено, хотим мы это или нет. Ничего не изменит. — Он посмотрел на плачущую Сакуру. — Прости, что не смогу быть всегда рядом с тобой. — Не говори так! Нет, она просто не могла его потерять. Она обязательно что-нибудь придумает, станет самым лучшим врачом и вылечит эту неизлечимую болезнь! — Это факт. Я всю жизнь промучился с этим: был во многих странах, в лучших больницах мира, но все говорят одно и тоже — нет надежды. — А что если пересадить сердце? — не унималась Сакура. — Не выйдет. Даже так… уже слишком поздно. — Да не может такого быть!.. — Сакура до крови прикусила губу. — Может. — Я не могу допустить это! — Резко вскочила, тем самым сбросив Саске с себя. Повернувшись лицом и посмотрев в черные глаза, она смахнула слезу: — Я не позволю! Ты не умрешь! — Легла на оголенную грудь парня, заплакав и слегка ударяя того кулачком. — Сакура… — прошептал Саске; одинокая слеза скатилась с темных глаз прозрачной струйкой по щеке. Прижав к себе ближе девушку, он зарылся носом в розовую макушку. — Не позволю… Только дождись. Я выучусь, стану самым лучшим врачом! — судорожно произносила Сакура. — И вылечу тебя! Обязательно вылечу! — Шмыгнув носом, она впилась в уста Саске грубым поцелуем, покусывая нижнюю губу до крови. Саске сморщился, сдавливая тонкую талию и оторвался от губ. Он вытер капельку крови, которую она не успела слизать, и прильнул к шее, жадно кусая и оставляя следом багровые засосы. Томно вздохнув, Сакура обняла ногами спину Саске, в то время как он с рыком вошел в нее до самого основания, вызывая стон блаженства и легкого дискомфорта. Грубо протолкнувшись, получив громкий выкрик и болючий укус в плечо, Саске оскалился, крепче сжимая в объятиях любимую.

«Пошлые касания, Разгоряченные тела — — Это все так сводит с ума».

Заправив локон за ушко Сакуры, Саске притянул ее в объятия. Сладко улыбнувшись, она прилегла на грудь парня, которую совсем недавно укусила, оставив красный след. — Мы же теперь вместе?.. — Эм… Ну да… Стал бы я заниматься чем-то подобным «не с девушкой»? — улыбнулся. — Как только ты мне призналась, то стала моей девушкой, это же очевидно. — Да? — Глупо захлопала пушистыми ресничками Сакура. — Конечно, мы же любим друг друга! Но если ты захочешь меня бросить, то я пойму, — иронично произнес, — ведь потом будет слишком больно. — Дурак! — Ударила, а затем больно укусила за руку. — Глупый! Ты просто глупый, Саске! Если ты думаешь, что меня остановит какая-то там болезнь, то ты глубоко в этом заблуждаешься! — Саске лишь слегка улыбнулся. — Я ни за что не брошу тебя, какой бы ни был исход! — Прикрыла глаза, касаясь его лба своим. — Я никогда так не поступлю. Я однажды уже потеряла тебя, второй раз этого не допущу. Ни за что. — Спасибо, Сакура… — раздался тихий шепот, а горячие руки нежно обняли миниатюрную фигуру. Спать совсем не хотелось. Каждый думал о своем. Саске о том, как им дальше быть и что будет с Сакурой, когда его не окажется рядом. Зачем он только все это начал? Не хотел причинять ей боль, в итоге только одним видом и делает это… Сакура думала, как бы помочь любимому, она не могла просто взять и опустить руки, и совсем не важно, что там говорят врачи. Она отучится и обязательно найдет способ, как можно спасти Саске или продлить ему жизнь. Она должна это сделать. Главное, чтобы Саске ее дождался… — Расскажешь мне, как жил все это время? — тихо прошептала она, прерывая тишину и проводя пальчиком по еле виднеющимися кубиками пресса. — Тебе это не понравится. — Но я все равно хочу знать, — серьезно проговорила Сакура, нахмурив тонкие брови. — Я тебя предупреждал… Внимательно слушая рассказ Саске, Сакура закрывала рукой рот от шока и качала головой. Из глаз густой пеленой катились слезы, а худенькие плечи то и дело содрогались. Она не могла поверить в те муки, которые испытывал Саске — насколько сильно ему было больно. С каждым произнесенным словом ее сердце разрывалось. Ему пришлось вытерпеть столько страданий, а она даже ничем не смогла помочь. Он так берег воспоминания о ней и не мог выбросить ее образ из головы. Он ее искал. А она?.. А она забыла его лицо и имя. Прямо сейчас Сакура возненавидела себя. Почему ее не было рядом с ним в тот момент?.. — Ну-ну, — протянул он ее в объятия. — Успокойся. Сейчас все в порядке, я рядом, и со мной все хорошо. — Погладил по оголенной спине. — Со мной все в порядке. — Поцеловал в висок. — Я рядом. — Вытер слезинку. — Не плачь. — Чмокнул в приоткрытые уста. — Саске, прости… Прости, что не была рядом… — Глупая… — Покачал головой, крепко обнимая и целуя в носик. Он посмотрел в опухшие зеленые глаза и тяжело вздохнул: — Давай спать, завтра в школу. — Разве уже есть смысл ложиться? — Ну, хотя бы на часик! — весело улыбнулся Саске, сонно посматривая на время. — Может, не пойдем завтра в школу? — Божечки! — театрально взялся за сердце Учиха. — От кого я это слышу? Сама Сакура Харуно предлагает мне прогулять школу?! На улице завтра снег выпадет! Или, может, нас всех похитят пришельцы?! У-у-у! — шокированно изрек он, засмеявшись. Хихикнув, Сакура слегка ударила его по руке. — Хватит. Я просто хочу подольше побыть с тобой. Саске ласково улыбнулся и поцеловал Сакуру в макушку. Он лег возле своей девушки и накрыл их одеялом. — Принимается…

«И сколько бы я ни была с тобой рядом, Мне всегда мало. Ты словно мой наркотик».

***

Легкие поцелуи в личико и трепетные прикосновения вызывали улыбку. Приоткрыв глаза, Сакура протянула руку к щеке Саске: погладила и чмокнула в губы. — Доброе утро… — Доброе, — усмехнулся он, выставляя перед Харуно поднос со сладким кофе и блинчиками в шоколадном сиропе, которые она так любила. — Мм, что может быть лучше завтрака в постель, подданного сексуальным парнем?! — томно проговорила Сакура, осмотрев любимого, на котором красовались одни домашние штаны, болтающиеся на бедрах. — Даже и не знаю, — прошептал Саске, склоняясь над ней. Он жадно поцеловал нежные губы, провел прохладной рукой от груди до пупка, ненароком задевая соски. Сакура содрогнулась, покрылась румянцем и придвинулась ближе. Проведя языком по нёбу, Саске вступил в жаркое сражение с ее язычком. Поглаживая ровную спинку, он отстранился с маленькой слюнкой после долго, пошлого поцелуя. — Ешь, а то все остынет, — сипло прошептал на ушко, прикусив мочку. — А потом в душ, — положил футболку, которую взял с полки шкафа. — Так точно, сэр! — улыбнулась Сакура, кладя кусочек блинчика в шоколадном сиропе в рот. — М-м-м, как же фкуфно!.. — блаженно прикрыла глаза. — Сначала прожуй, потом говори, — улыбнулся Саске, переворачивая страницу книги. Пробегая по очередной странице, Саске горько усмехнулся. Забавно, даже в книжках редко бывают хорошие концовки, если персонаж болеет сердечными заболеваниями… Это лишь доказательство, что подобное вылечить невозможно, если только продлить жизнь… на пару лет, и то немногим это удавалось. «Бедняжка Клэр… — горько усмехнулся Саске, переворачивая очередную страницу. — Сердечная недостаточность, да?» — проведя рукой по потертому листу, вздохнул. Какой раз он уже читал эту чертову книгу? Десятый? Будто бы в ней что-то изменится. Неужели надеется на лучшее?! Наивный… Аккуратные ручки обвили шею, а мокрые волосы приятно касались щеки. Оторвавшись от книги, Саске чуть повернул голову в бок и столкнулся с ярко-зелеными глазами. — Ты снова читаешь эту книгу… — грустно вздохнула Сакура, опуская подбородок на плечо Саске. — Ничего не могу с собой поделать, — пожал плечами, закрывая толстую книгу. — Я знаю, что можно сделать! — Что же? — вскинул бровь Саске. — Ну, например, выбросить ее! — Сакура выхватила книгу из рук. — Нет! — А лучше сжечь, — мило улыбнулась, поправляя футболку, которая слегка сползла, приоткрыв трусики. Саске в два шага дотянулся до Сакуры и заключил ее в объятия, шепча на ухо: — Тебе очень идет моя футболка. Но без нее ты выглядела бы лучше, — Развернул к себе, жадно накрыв уста. Приподняв футболку и оголив животик, Саске углубил поцелуй, в то время как Сакура ловко развязала шнурки на его домашних штанах. Посасывая девичий язык, попутно блуждая рукой по упругим холмикам, Саске подхватил ее на руки и понес на кровать. Раздался звонок в дверь.  — Серьезно?! — сквозь поцелуй шикнул Саске. Когда настойчивый звонок повторился, он тяжело вздохнул, поправил домашние штаны и поплелся к двери. — Да иду я, иду.

«А за счастливыми днями Мы не замечаем, Что близится конфуз».

— Итачи?! — удивленно похлопал глазами Саске, приоткрыв рот. Он не успел прийти в себя, как оказался в крепких объятиях старшего брата. — Ты что здесь д-делаешь?.. У тебя разве уже закончилась учеба? — Нет, — пожал плечами Итачи, весело улыбнувшись и заходя внутрь дома с маленьким чемоданчиком. — Тогда почему ты здесь, а не на учебе? — вскинул бровь Саске, сложив руки на груди. — Но я так сильно скучал по моему Сасочку, что просто не мог не приехать пораньше, — просюсюкал Итачи, теребя щеки брата. — Я уже не ребенок! — Знаешь, для родителей их дети всегда будут маленькими карапузами. Так же и ты для меня. Сколько бы тебе не было лет, для меня ты останешься ребенком. Я буду оберегать и заботиться о тебе, чтобы не случилось, ведь ты мой любимый младший брат. — Итачи… — Оу… — замялся Итачи, краснея и отводя глаза в сторону. — Ты чего это? — нахмурился Саске. — Там это… — замешкался он, — ну это… — Указал взглядом за спину брата. Повернувшись, Саске напрягся — перед ними стояла Сакуру в его длинной футболке и смахивала слезы с глаз, шмыгая носом. — Эй, ты чего это ревешь? — напрягся Саске, одним движением оказываясь около девушки. — Такие прекрасные слова. В самую душу… — А ты сентиментальна, — улыбнулся Итачи. Он посмотрел сначала на Сакуру, затем на Саске. — Да вы тут… — Не смотри ты так, Итачи. Раздражает! — закатил глаза Саске, сложив руки на груди. «Раздражает!.. раздражает!.. раздражает!..» — эхом отдавалось в голове Итачи, который с растерянной моськой смотрел на своего любимого братика. — Ты разбил мне сердце! — театрально поднес руку ко лбу и быстро направился в свою старую комнату. — И что это было?! — Он просто сильно любит тебя, Саске. Поэтому ему не очень приятно слышать такое от своего маленького братишки, — мило улыбнулась Сакура и направилась обратно в комнату. «Проклятье! Не хватало мне обиженного Итачи тут». Саске вошел в комнату без стука. Он плюхнулся на кровать и стал наблюдать, как Итачи аккуратно вытаскивает вещи из чемодана и вешает их в шкаф. — Прости… — Ого! — расширил глаза Итачи, мельком взглянув на брата. — Да ты, я смотрю, сильно изменился. Раньше я бы не услышал от тебя «прости». — Ой, да брось! — Видимо, твоя девушка хорошо влияет на тебя. — Он присел возле брата, откладывая чемодан в сторону. — Береги ее. — Разумеется… Это же Сакура. — Серьезно? — удивился Итачи. — Это та самая Сакура Харуно? Он помнил маленькую девчушку со светлыми волосами и изумрудными глазами, которая постоянно играла с его младшим братом. Это было то самое милое существо, которое согласилось стать невестушкой Саске. И то, что сейчас он видел перед собой, никак не могло уложиться в его голове. — Бинго! — Не узнал. Сильно изменилась. — А я вот ее сразу узнал! — Еще бы, ты же о ней так грезил. Саске закатил глаза. — Так вы встречаетесь? — Да. — Ня-я-я! — улыбнулся Итачи по-кошачьи. — Требую полный рассказ! — Это слишком долгая история… — Так мы никуда и не торопимся.… — пожал плечами Итачи. — У нас еще много свободного времени впереди. Тяжелый вздох разошелся по комнате. Послышался стук, а затем розовая макушка просунулась в дверь. — Через два час жду вас за столом: у нас будет шикарный обед в честь Итачи, — мило улыбнулась Сакура, закрывая дверь. — Ты слышал ее. У нас есть целых два часа, чтобы ты мне в подробностях рассказал, как же вы начали встречаться! — коварно захихикал Итачи, прикрывая рот рукой. — О, нет! — обреченно покачал головой Саске. — О, да!.. — Ты сущее зло. — Нет, мой милый мальчик, — щелкнул по носу пальцем, — я истинное добро. Добрее меня нет людей на планете! — гордо проговорил Итачи, кладя ногу на ногу и весело улыбаясь. — Не знал я, что у моего брата настолько все плохо… — поджал губы Саске. — Я всего-то пытаюсь поднять тебе настроение! Мне больно видеть тебя грустным. А ещё хуже, когда ты задумчивый… Бр-р — Почему это? — Это страшно, — засмеялся Итачи, за что получил подушкой по голове. Спустя тридцать минут пыток Итачи получил полноценный рассказ. Итачи с наслаждением слушал историю, иногда кивал и глупо улыбался. Бывали моменты, когда он ловил хохот или же грустил. Его не покидало ощущение, что эта девушка меняет его брата в лучшую сторону, и это ему нравилось. Он с радостью понаблюдает, что будет дальше с этой красивой парой. Будет ли у них свое «долго и счастливо»? Или же все закончится печальным исходом? На последнем сердце облилось кровью.

«Мне как-то сказали, что незаменимых нет. Так вот, я готова с этим спорить!»

***

За окном шел дождь, его большие капли опускались на подоконник школьного окна, громко отбивая ритм. Сакура любила запах дождя, сколько бы она им не дышала, не могла надышаться, особенно когда он заканчивался. Выходишь на улицу, а там свежо, и мокрый асфальт вкусно пахнет. Но сам дождь не любила. Слякоть и грязь были не для нее. Сакура искоса взглянула на своего парня и тепло улыбнулась. Саске мирно похрапывал на парте, пускал еле заметную слюнку и порой хмурил нос. Это вызывало улыбку. Ей нравилось наблюдать за спящим Саске. Когда он спал, становился покладистым, мягким и таким красивым… А самое главное, он казался спокойным и беззаботным, словно его не обременял тяжкий камень на душе. Жаль, что это было не так… Прозвенел звонок, и класс зашумел. Сакура склонилась к парте, потрепала Саске по волосам, привстала и дунула в виднеющееся ухо. На это он забавно сморщился и лениво приоткрыл один глаз. — Сакура… — Саске не спеша приподнял голову, прошелся по классу пустым взглядом и вздохнул, встречаясь с уходящий макушкой Ирука-сенсея. — Ты чего это разлегся? — улыбнулась Сакура, приподнимая бровь в вопросе. — Проспал, значит, весь урок и… — Итачи после того, как тебя забрал отец, напал на меня и всю ночь не давал спать, — сонно зевнул прикрывая рот рукой. — Он просто дьявол во плоти! — Он просто очень соскучился по тебе! — Оно и видно, — послышалось недовольное бурчание. Сакуру это позабавило: Саске нахмурился и показательно отвернулся от нее. — Сакура-ча-а-ан! — раздался радостный вопль и громкий смех. Взъерошенная светлая голова просунулась в приоткрытую дверь. — Так и знал, что ты здесь! О, Саске, и ты здесь?.. — Быстро подлетел к другу и полез обниматься, на что получил закатанные глаза. — Ага… — лениво кивнул Саске, кладя голову обратно на парту. Сакура вздохнула — она ведь пыталась его поднять. — Наруто, зачем ты меня искал? — Поправляя задранный рукав футболки Саске, откликнулась Сакура. — Ах да, точно! — Наруто почесал затылок, глупо улыбнувшись. — Сакура-чан, пойдём на свидание? — Эм… Понимаешь… — Наруто, Сакура — моя девушка… — спокойно изрек Саске, нехотя поднимая голову с парты. — Вот оно как… — нервно почесал затылок Узумаки. — Неловко получилось… Ну, я это, пойду, не буду мешать… Встретимся как-нибудь на досуге, прогуляемся… — Наруто попятился вон из класса, нервно махая рукой. — Думаешь, с ним все будет в порядке? — Да.

«И вот опять мне снится этот сон, Где ты больше не со мной».

***

Облокотившись о подоконник, Саске наблюдал за маленькими птичками, которые то и дело перепрыгивали с ветку на ветку. Мама-птица подняла своего птенца и улетела в гнездо. Если повернуть голову и посмотреть чуть вправо, можно увидеть, как птицы играют с кошками: перепрыгивая с места на место, заставляют бегать за собой. Саске никогда ни за чем не наблюдал, ему было все равно. Единственное, что он делал, так это отсчитывал дни, когда сможет оказаться дома. А находясь дома, отсчитывал, когда окажется снова в больнице. Он не интересовался, что происходило вокруг, но с недавних пор все изменилось… — Саске, я испекла малиновый торт! — улыбнулась Сакура, подходя к любимому и обнимая того за плечи сзади. — Что делаешь? — Наблюдаю… — И как проходят наблюдения? — весело улыбнулась она, садясь возле него. — Ну-у-у. Кошка пока не схомячила птицу. — Сакура залилась смехом. — Чего? — непонимающе покосился на нее Саске. — Ты такой милый! — Что ты там говорила про торт? — поинтересовался Саске, касаясь носом щеки Сакуры. — То, что он нас уже поджидает. — Тогда чего сидим? На кухне витал приятный запах, который так и манил… Облизнув нижнюю губу, Саске присел за стол, пока Сакура аккуратно раскладывала все по тарелкам. — Итачи разочаровался бы, узнав, что мы едим такую вкуснятину без него. — Саске отломил маленький кусочек и положил его в рот. — Ты превосходно готовишь! — Да, но Итачи сам захотел встретиться с той милой девушкой, которая нацелилась на его цветочки. — Сакура хихикнула в кулак. — Интересно, что же из этого выйдет? Сакура вспомнила, как совсем недавно Итачи ввалился в дом с двумя контейнерами шоколадного мороженого, включил мультики, плюхнулся на диван, поджимая ноги под себя, и засунул ложку мороженого в рот, шипя: «Не прощу». А после того, как доел, отбросил пустой контейнер в сторону, взял второй и зашипел: «Все вы бабы одинаковые». Хихикнув своим мыслям, Сакура положила ложку на пустую тарелку и допивала чай. — Ты чего это? — вскинул бровь Саске, откусывая помидорку, которую взял из корзинки возле стола. — Да так, просто вспомнился позавчерашний день. Я так понимаю, торт ты больше не будешь, — сделала вывод Сакура, смотря на доевшего вторую помидорку Саске. — Чуть позже… — Может, в следующий раз приготовить пирог из помидоров? — Заметив загоревшиеся ониксовые глаза, Сакура поняла, что на такие темы шутить опасно. — Я только за! Сакура покачала головой и взяла торт, чтобы убрать в холодильник, но споткнулась о маленькую коробку из-под малины, которую забыла выкинуть, и визгом оказалась на полу. Пятая точка саднила не по-детски, она шикнула и смахнула с щеки крем. — Вот блин!.. — Сакура гневно стала корячиться, чтобы подняться. Стряхивая крем, она заметила смеющегося Саске. — Хотя знаешь, вот смотрю я на тебя… — Саске поднялся с места и обошел стол. — И понимаю, как же я все-таки еще хочу отведать тортика…  — Но тогда придется подождать, пока я приготовлю новый! — растерялась Сакура. — Мне хватит… — прошептал он ей на ушко. Саске приобнял Сакуру за талию, подцепил край майки и провел языком по ложбинке между грудью. Он слизывал крем интенсивно, соблазнительно причмокивая. Саске блаженно прикрыл глаза, провел мокрую дорожку до упругой груди, обвел ареол и взял сосок в рот, сладостно покусывая. Сакура простонала, схватилась одной рукой за стол, второй зарылась в темные волосы и постаралась восстановить дыхание. Он медленно отпустил сосок и перешел ко второй груди, сминая уже чистую грудь в руке. Сакура опустила голову ему на плечо, сжала зубы и уткнулась носом в шею. Стоять было тяжело, ноги совершенно не держали: предательски подкашивались. Саске, не отрываясь от своего занятия, поднял ее на руки, усадил на стол. — Так гораздо слаще… — прошептал, впиваясь в губы и попутно расстегивая коротенькие шортики. Проводя холодными пальцами по телу Сакуры, оставляя за собой табун мурашек, стянул последнюю преграду. Саске оторвался от желанных губ, опустился на колени, облизнулся и поцеловал складочку под животом. Сакуры протяжно вздохнула, прикрыла глаза, отдаваясь приятным ощущениям. Саске провел языком по внутренней стороне бедра, надкусил, мокро поцеловал, оставляя засосы. Он блеснул мутными глазами и коснулся клитора. Игриво провел по нему языком, проник в дырочку, размеренно облизывая внутри. С каждым проникновением он прибавлял темп. Сакура задрожала, ее изумрудные глаза затуманились, а дыхание сбилось. Хотелось большего. Саске сцеловывав ее соки, довольно улыбнулся, и медленно поднялся на ноги. Саске поцеловал пухлые губы, провел рукой по тонкой талии, шепча на ушко разные пошлости. Он разорвал короткий поцелуй, присел на корточки и, как ни в чем не бывало, начал убирать грязь от торта с пола. Он поднялся, чтобы взять из раковины тряпку, но не успел — его развернули. Сакура смотрела затуманенным взглядом, она быстро развязала его домашние штаны. Приспустила их вместе с брифами и присела на коленки. — Я тоже хочу сделать тебе приятное… — Если ты это сделаешь, то сегодня точно не уйдешь домой… Сакура провела языком по всей длине члена, уделяя особенное внимание головке. Саске простонал, облокотился о стол и двинул слегка бедрами. Сакура сглотнула слюну и стала утомительно медленно насаживаться на член, чем заставила Саске несдержанно шикнуть. Он запутался в ее мягких волосах и надавил на затылок. У Сакуры брызнули из глаз слезы: она вобрала его до самой гортани. Сделав еще несколько неравномерных движений, почувствовала вкус спермы. — Ты хочешь, чтобы я взял тебя здесь или в спальне? Шепот возле уха заставил поежиться. — Там… Саске кивнул, поднял Сакуру на руки, поцеловал ее в висок, и понес в комнату. Саске бережно положил Сакуру на постель, стянул с себя майку и навис сверху. Надкусив венку на шее, Саске без предупреждения грубо вошел, ловя громкий стон настойчивым поцелуем. Он встретился с ее горячим язычком в бешеном танце. Они схватились за руки и переплели пальцы. Саске толкнулся под другим углом: Сакура прогнулась и застонала. Она стремительно задвигала бедрами, подстраиваясь под ритм. — Быстрее… — одними губами отдала приказ. Рыкнув, Саске вышел, поставил Сакуру на колени, шлепнул по упругой ягодице и одним рывком вновь проник. Потянув на себя Сакуру за руки, наслаждался ее стонами. Когда они стали такими пошлыми? Такими нетерпеливыми?.. Они просто боятся. Время… Прикусив кожицу под лопаткой, Саске резко вышел и вошел. Толчок за толчком, шлепок по аппетитной попке, стон, сопровождающий табуном мурашек, и агония, в которую унесло Сакуру… Саске ощутил, как и без того узкое пространство сократилось, сжав его. Он поцеловал любимую меж лопаток, дернулся и кончил внутри Сакуры. Саске уткнулся лбом ей в спину, пытаясь отдышаться, медленно провел рукой по худенькой ножке и не спеша вышел. Сакура не выпускала простынь из рук, стараясь выровнять дыхание. Саске, перевернул уставшую Сакуру на спину, уложил ее удобнее на подушку, плюхнулся рядом, накрывая их одеялом и прижимая ближе к себе. Сакура с покрасневшими щеками и болью в горле, улеглась на теплую грудь, сладостно прикрыв глаза. Приятно. Хотелось, чтобы это никогда не заканчивалось… — Саске, ты станешь моим мужем?

«А любовь наша все больше и больше разгорается в то время, как стрелки на часах быстрее ускоряются».