Я тебя убью

Иногда стрелки часов меняют свой ход в противоположную сторону. Иногда казавшееся нереальным обретает весьма осязаемую форму. Иногда Правда бывает настолько горькой, настолько душераздирающей, что многие предпочли бы остаться в неведении. Но она всегда открывается. Вовремя, невовремя, рано ли, поздно ли — её это не волнует. А как с ней жить — вопрос без какого-либо внятного ответа. Поэтому Мелани, открыв глаза, решила списать недавнее происшествие на дурной сон. В последнее время её нервная система сильно страдает, вот мозг и генерирует такие видения. Она упивалась своим незнанием до тех пор, пока не услышала голоса за дверью, окунувшие её в неприятные воспоминания. Голова разболелась. Мелани помнила только ? образ? лик призрака Эл и тьму, внезапно обуявшую её разум. «Я упала в обморок. А призраков не существует. Все происходящее — реально. Но почему же мне так трудно поверить? По идее, я должна скакать от радости, ведь Эл жив, но единственное, чего мне хочется — это покоя. Забыться, и пусть сам расхлебывает, раз уж он изъявил воскреснуть!» Поворочавшись с одного бока на другой, она так и не смогла уснуть. Её любопытство, в отличие от чувств, не смогла убить даже Тетрадь Смерти.

***

— То есть ты действительно сказала сестре Ягами своё имя и фамилию? — недоумевал Мэлло. — Да, — честно призналась Мейбл. — Но я не специально! И даже не думала об этом… — Что ж, как бы грубо это не звучало, Мелани права: ты действительно идиотка. — Так, ну хватит уже! — вмешалась Алексия. — С кем не бывает. Тем более, она не специально. А вот что нашло на Мелани — загадка. Я никогда прежде не слышала от неё грубостей. Мейбл, конечно, была огорчена больше всех. Она считала Мелани своим авторитетом с тех самых пор, как та отстояла её у матери. И на эту встречу возлагала большие надежды, ведь ей столько всего хотелось объяснить Мелани, рассказать… — Извините. Я правда не хотела. — Да что твои извинения! — вспылил Мэлло. — Заткнись уже! — рявкнула Алексия. — Что-то остаётся вечным, — сказал Эл, глядя на их ссору. Он знал, что у пятёрки часто случаются конфликты. — Сама будешь у её могилы громче всех реветь. Их перебранка продолжалась бы и дальше, если бы настырный Бог смерти не проголодался: — Дай шоколадку, — ответа не последовало. — Дай, дай, дай! — Ты уже три сожрал, хватит! — отказал Мэлло. Поскольку Эл касался Тетради и до своей «смерти», то был способен видеть и слышать Сидо. Он сразу же отметил, что этот Бог колоссально отличается от той же Рэм: и по диалогу, и по умственным способностям. — Дай! — повторил тот. — А я взамен расскажу вам интересную историю про Мелани Вуд. — Ты предлагаешь обсудить человека, который находится через стенку от нас? — уточнил Мэтт. — Да уж, у Богов смерти весьма специфичные нравственные понятия. — Что такое «нравственные понятия»? — Это… — Мэйбл уже была готова пуститься в объяснение, но Мэлло оборвал её на полуслове: — Не представляю, что ты такого знаешь о Мелани, чтобы заинтересовать нас. В крайнем случае любую информацию мы можем узнать у неё напрямую и охотнее поверим ей, чем какому-то сомнительному божку. — Хотите сказать, вы уже знаете, что она записана в Тетрадь Смерти? Вот блин, а я думал, это мой козырь… По ошеломленным лицам Сидо понял, что ничего-то они и не знают. — Но вы не переживайте, она не умерла! — заверил Сидо в страхе лишиться лакомства. — Да уж, знаем, — усмехнулся Мэлло. — Она, кажется, потеряла сознание как раз потому, что кое-кто тоже не умер и до сих пор не соизволил рассказать нам какого чёрта происходит. Эл никак не отреагировал на колкость своего наследника. — Мэлло, имей терпение, — вдруг сказал Ниа, перебирая пазлы. — Если Эл пообещал, значит, так и будет. Нужно просто дождаться Мелани. — Смотрите кто подал голос! Прямо как надрессированный щенок. — Сидо, говори, мы слушаем— требовательно заявил Эл, осадив каждого из подростков суровым взглядом. — Для этого мне нужен шоколад. — Шоколад действительно закончился, но поскольку твой рассказ займёт некоторое время, человек, которого я отправлю за ним в магазин, уже успеет вернуться. Можешь начинать. — Ладно, поверю на слова, — протрещал Сидо. — Слушайте. Ранее насчитывалось всего два таких случая. Этот — третий. С помощью Тетрадки можно убить абсолютно любым способом: начиная аварией, заканчивая самоубийством. А вот с ним всё намного сложнее. Оно не считается нереализуемым, потому что любой человек хоть раз задумывается об этом. Но те двое… стали исключением. И ваша Мелани тоже. Другие Боги смерти рассказывали, что счастливчики, оказывается, ни разу не думали о самоубийстве. Крайне редкое человеческое свойство. Таким образом, в их случае самоубийство перетекло в категорию «нелогичных поступков». За ними закрепилась определённая, неизменная дата смерти. Каждый Шинигами видит рядом с человеком ярко-красные числа, символизирующие год, месяц и день его кончины. Но у Счастливчиков они черные. Ведь по стандартным правилам у любого есть латентная расположенность к самоубийству, но если её нет, Тетрадь смерти попросту не видит их. — Значит ли это, что теперь человек не подвержен влиянию Тетради? — задал мучавший вопрос Ниа. — Да. Если кто-либо и попытается записать Счастливчика в Тетрадь, то лишь огорчится: ничего не произойдёт. Если бы Мелани в условиях смерти прописали «умерла от удушья», «попала под колеса машины», «провалилась под лёд», «исчезла без вести»… — Мы поняли! — вспылила Алексия. — Продолжай мысль без этих ужасных примеров. — Ой, вечно вы меня упрекаете! Хоть бы чуточку уважения имели, раз уж я соизволил поделиться с вами таким секретом! В общем, пропиши девчонке что-нибудь другое, она бы, естественно, умерла, но теперь, будьте уверены, сила Тетради не распространяется на Мелани Вуд. — Дела… — проговорил Мэтт. — Это прекрасно! — обрадовалась Мейбл. — Значит, её жизни больше ничего не угрожает? — Ну, можно и так сказать. Конечно, всё равно некоторые изменения с человеком всё-таки происходят, пустяковые, совсем пустяковые… — Какие? — настоял Эл. — Говори, иначе твои сладости достанутся Мэлло. Сидо замялся, беззвучно прошептав что-то, потом выдал: — Эээ… просто я слышал… видел, что некоторые люди становятся мёртвыми, но не снаружи, а внутри. Я не знаю, как оно работает, вот и додумывайте теперь сами! Впрочем, — через некоторое добавил Бог смерти, — это явления ещё называют сгорание. — Сгорание? — переспросила возмущенная Алексия. — Даже мне известно, что такого термина не существует! — Выгорание, — поставила всё на свои места Мейбл. — Усталость, депрессия, фрустрация. Ничего из этого к Мелани не относится! — отчаянно воскликнула она. — Что ко мне не относится? — без толики интереса, будто на автомате, обратилась к ней Мелани, внезапно появившаяся в дверном проходе. — Сейчас будет интересно, — шепнул Мелло Мэтт. — Ты знала, что записана в Тетрадь Смерти? — задал вопрос детектив. — Хм… Нет, — пожала плечами она, проигнорировав серьёзность сказанного. — А насчёт себя ты, Эл, знал? Молчание. — Я и другие участники расследования — да. Представляешь, они даже ходили на твои похороны. Но сейчас ты видишься мне так же ясно, как в тот день. Я не дура, не чокнутая, не сумасшедшая, — размеренно продолжила Мелани, — но почему же ты заставляешь поверить, будто бы это правда? Помимо Мелани, на него смотрели восемь пар озадаченных глаз. — Чего ты хочешь? — прямо спросил Эл. — Я хочу знать, как тебе это удалось. Она смотрела на него в упор: твёрдо и настойчиво. Односложный ответ её не устроит, а отнекиваться нет смысла. Она хочет услышать, поставить точку здесь и сейчас. Любопытные взгляды меркли. Эл никогда не придавал им значения. Люди часто смотрели на него так. Та, чей разум не был затуманен предрассудками, сложила руки на груди, ожидая ответа. Разговор принимал совсем другое русло. Эл не любил публичность и тайнами предпочитал не делиться, но судьба, как и он, сыграла злую шутку: теперь ему предстоит выдать свой главный секрет целой толпе. Однако, кто сказал, что они должны понимать, о чём он говорит? В любом случае, Эл не повторяет дважды. — Мне помогла Рэм. Мелани почувствовала, что в животе скрутился тугой узел от напряжения. Рэм? Это шутка? Она? Точно нет! — А что удивительного? — как ни в чём не бывало поинтересовался он. — Ты ведь тоже неоднократно переговаривалась с ней. Иначе я не могу объяснить, почему она чуть ли не везде ходила за тобой. Её присутствие тебя никогда не смущало. — Конечно, тебе-то виднее! — прыснула Мелани. — Ты всё знал и делал вид как ни в чем не бывало, а я из кожи вон лезла, чтобы не попасться, не показать виду, держала всё в себе. Ты видел, что я мучаюсь, но даже не подумал ослабить мою ношу! А знаешь, почему я молчала? Рэм грозилась убить тебя, если я проболтаюсь. Напряжение нарастало с каждой секундой. Они говорили о вещах, понятных только им. Но, тем не менее, недомолвок избежать не удалось. И Эл, и Мелани совершали ошибки. Это в их характере. Эл предупреждал, что готовь пренебречь чувствами ради дела. Хитрить, не договаривать, а иногда врать и обманывать — его конёк. О чем речь, если он инсценировал свою смерть и вернулся только потому, что Соитиро Ягами не смог достать для него Тетрадь! Мелани же, ослепленная своей любовью, ничем не лучше: она продолжала скрывать от Эла связь с Рэм, вместо того, чтобы поделиться сведениями, которые в сущности могли перевернуть итог расследования. Рэм, хоть и Бог смерти, но не всевидящее око, способное всё время наблюдать за какой-то смертной девчонкой. — Странно, — продолжил Эл, — Рэм сама вышла со мной на контакт. Потихоньку в голове всё начало проясняться. Она ненавидела Рэм за то, что та убила L, тем самым нарушив обещание, но всё оказалось иначе. Значит, Рэм жива? — Мы обговорили детали плана, а взамен она выдвинула условие: отпустить Аманэ и больше не впутывать её в дела, связанные с Кирой. Рэм оказалась достаточно здравомыслящей, чтобы понять, какой вред Лайт наносит и в будущем нанесёт Мисе. «Вот почему он тогда так легко отпустил её, хоть я, помнится, была против и немного удивлена такому порыву». — Естественно, я согласился. Небольшая плата за собственную жизнь. Рэм открыла мне правду, что Ягами попросил её записать в Тетрадь моё имя, когда он подаст знак. Мы условились, что перед этим она мелькнет рядом со мной, чтобы я смог принять нужную таблетку, а потом быстренько куда-нибудь исчезнет. Я предугадал, что ты пойдешь за ней и заберёшь Тетрадь. Это было частью плана. «Часть плана. Так вот, кто я для него. Всего лишь механизм, направляющий расследование, куда ему нужно». — Всё прошло успешно, — подытожил Эл, завершая рассказ. — Дальше, — внезапно потребовала Мелани. — Дальше? — наигранно переспросил он. А дальше следовала часть истории, о которой он хотел бы умолчать. — Не понимаю о чём ты, Мелли. Мелли. Господи, как давно её никто так не называл! Более того — Эл. Нет, нет, нет! Она больше не предастся благостным воспоминаниям. Всё хорошее в прошлом. — Прошло чуть больше двух месяцев. Что ты делал? Где был? — вопросы сыпались как из рога изобилия. — И с кем… Только не говори, что ты просто отсиживался в каком-нибудь захолустье, ничего не предпринимая. Он мог изысканно соврать, выдать «правду», которая устроила бы всех, но пытаться склеить осколки разбившейся вазы скотчем, и потом делать вид, будто всё так и должно быть — просто смехотворно. Мелани, Ниа и Мэлло точно не поверят, не дадут обмануть себя, а Эл хотел, чтобы именно они приняли его ложь за правду. Поэтому он сказал всё, как есть: — Сначала я обдумывал, как лучше поступить. Мне понадобилась Тетрадь смерти, и я попросил Соитиро Ягами привезти её мне. «Поэтому он странно отреагировал на мой вопрос о Тетради. Господин Ягами скрывал её не для Лайта, а — подумать только! — для Эла». — Хочешь сказать, Соитиро всё это время знал о твоих махинациях? О планах? — возмущение Мелани достигло предела. Ниа слушал, никак не реагируя, а Мэлло свёл брови к переносице. Ему не нравился тот факт, что какому-то полицейскому он доверился больше, чем своим наследникам. — Да, Мелани, — ответил тот. — Мне нравится, что ты понимаешь все с первого раза. Удар, хуже пощечины. Он сделал выбор. И не в её пользу. Радость оттого, что Эл жив, быстро сменилась печалью. Она не может простить ему эту выходку, слишком сильным ударом отпечатавшуюся в её разуме, сердце и душе. Мелани развернулась и направилась обратно. — Мелани, куда ты? — по-детски наивно спросила Мейбл. — Назад в свою комнату. Я узнала всё, что хотела, а теперь позвольте мне совладать с открывшейся правдой в одиночку, — и она удалилась, закрыв дверь на замок. Для Лестера, Халле и Джованни всё смешалось в какой-то огромный клубок неразрешимых загадок, интриг, недомолвок и тайн, в которые их посвящать никто не собирался. — Может, стоит пойти за ней? — предположила Алексия. — Потом, — отмахнулся Эл. — Сейчас нам нужно обсудить информацию, касательно Киры. Тем более, у нас появился Бог смерти, который, я надеюсь, — он вкрадчиво посмотрел на Сидо, — не будет лукавить. Итак… Мейбл не слышала, что они обсуждали и лишь тоскливо смотрела на дверь, надеясь, что Мелани всё-таки найдёт в себе силы и дальше противостоять способности Тетради. За свою же участь Мейбл не переживала. В мыслях она часто была далеко от реальности и, кажется, разучилась воспринимать её всерьёз. Вечером, когда город накрыли сумерки, Мейбл смотрела в тёмное окно, думая о чём-то своём. Мэлло снова устроил стычку с Ниа и заявил, что больше оставаться здесь не намерен, но Эл одним взглядом дал понять, что он останется, причём надолго. «Слишком сумбурный и тяжёлый день выдался, — вздохнула Мейбл. — Для нас всех…»

***

Ночь вступила в свои владения, но Мелани не спалось. Она погрузилась в пучину размышлений. Эл жив, чем не повод для радости? Но Мелани всё-таки гложила его недосказанность, его скрытность. И хотя детектив сотню раз предупреждал её, что «не создан для нормальной жизни», она цеплялась за крохотную надежду доказать обратное. По итогам минувшего дня, это больше не представляется возможным. Впрочем… А была ли у неё самой нормальная жизнь? Последние полтора года — точно нет. В годы детства и юношества? Ну, с натяжкой. Может, поэтому Мелани так и тянет к нему? Беспокоило и другое: Лайт каким-то образом узнал её настоящее имя, но ей удалось избежать смерти. Мелани истерично усмехнулась. Все, кого она любила, покидали её, а ей… Ничего не оставалось, только беспомощно смотреть и принимать судьбу. Ведь Мелани не волшебница, не всемогущая, и даже не Бог нового мира, поэтому изменить исход событий она не способна. Внезапно открывшаяся дверь прервала её погружение в болото саморазрушения. — Обычно стучатся, прежде чем войти. Эл, как всегда, проигнорировал замечание. Он продолжал рассматривать её, а она глядела в ответ — гордо, претенциозно. — Неужто так долго не виделись? — едко сказала она. — Семьдесят восемь дней. — Надо же, ты и подсчитал. Жаль у меня в потоке бесконечных дел и переживаний не было на это времени. — Мелани поднялась со стула, вскинув подбородок и давая понять, что больше не желает вести разговор, но не тут-то было. Эл, провожая девушку взглядом, неожиданно выставил ногу, а Мелани, смотря перед собой, разумеется, её не заметила. Она запнулась, не удержав равновесие, но ему не составило труда поймать Мелани. Их лица снова оказались друг напротив друга, уже гораздо ближе, чем в прошлый раз. — Что-то не так? — невинно спросил он. — Ты подставил мне подножку! — Мелани быстро раскусила его авантюру. — Хмм, — он сделал задумчивый вид, — возможно. Мне что-то за это будет? — Волна негодования и косые взгляды, — скрестив руки на груди, сказала она, не пытаясь выбраться. — Постараюсь пережить, — ответил Эл. Она чувствовала на спине тепло его ладоней, ещё недавно казавшихся такими далёкими. Может, к чёрту обиды? Переступить через себя и вновь простить? Ведь желание не смотреть на губы, а коснуться их гораздо сильнее. Мелани никогда не умела противостоять своим порокам. Поэтому она стиснула его ногами за талию, а Эл, быстро среагировав, подхватил её под бедра. Мелани откинула одну из его непослушных прядей с лица. Она любовалась им, не веря, что снова видит его, снова заключает в объятиях. Мелани накрывает его губы своими, получая сладкий взаимный ответ. Внезапно ей захотелось кое-что выяснить: — Эл, а что с Ватари? Ты ни разу о нём не обмолвился. — Ватари… Отдал жизнь ради успеха этого дела. «Поэтому Рэм всё же превратилась в песок. Она записала Ватари в Тетрадь Смерти». Мелани захотелось ещё крепче обнять Эла. Она понимала, насколько он был важным человеком в жизни детектива. И, почти не колеблясь… сделала это. Даже если кто-нибудь посмеет войти и нарушить их страсть — ей всё равно. Пусть глазеют. — Я соскучилась, — честно призналась она, опускаясь на другой бок. — А ты? — На три процента, — другая девушка могла бы обидеться на любимого за такие слова, но не Мелани. Просто она знала, что Эл любит сочинять, переворачивая всё с ног на голову, особенно когда дело касается процентов. — Значит, девяносто семь. Не подскажешь, где я растеряла остальные? — в шутку сказала она, сильнее прижимаясь к нему. Эл нежно погладил её по лицу, а потом игриво щёлкнул по носу, отчего та зажмурилась. Ему ничего не оставалось, как отбиваться от новой атаки. Между ними больше нет расстояния.