tell me

🦋 [ Самосозна́ние — сознание субъектом самого себя в отличие от иного — других субъектов и мира вообще; это сознание человеком своего взаимодействия с объективным миром и миром субъективным (психикой), своих жизненно важных потребностей, мыслей, чувств, мотивов, инстинктов, переживаний, действий. ] 🦋

08.05.2020

09:44am

Весна. Облачное утро. Троицк, улица Светлая, дом 1. Трэп-хаус. Алишер не без удовольствия просыпается в своей мягкой постели, заправленной персиковым бельем. Он отбрасывает кудрявые волосы с лица и потягивается всем телом, разминает каждую косточку, мягко мурлыкая, и наконец приоткрывает глаза. Его жизнь, как и обычно, безмерно прекрасна. Прошло пять долгих месяцев, а все по-прежнему в полном порядке. Даже больше: с каждым днем все становится только лучше. Регресс забыт как явление, а дорога к звездам выстлана практически без терний. Моргенштерн еще немного лежит, поочередно сгибая и разгибая красивые руки, а затем он слышит Славу, записывающего голосовое сообщение, и поднимается. Заинтересовался. Быстро накинув беленький халат, Утренняя Звезда выходит из своей спальни и смотрит по сторонам, разыскивая источник звука. Дверь в комнату Марлова закрыта... А вот в просторной ванной только что послышалось журчание воды. Ванную и коридор второго этажа разделяет большое матовое стекло. Оно мало что пропускает, но узкие очертания тела Славы Алишер легко узнает. Он сам не замечает, как останавливается возле стекла и обращает повышенное внимание на темную фигурку. Перед глазами непроявленная фотография: ты знаешь, что там есть что-то, но можешь лишь додумывать подробности... Как же изменилась жизнь! Столько всего случилось! Из-за ебучего коронавируса много идей по-прежнему не реализовано, но новые факты биографии все равно будоражат воображение. Алишер стал еще более известным — а ведь он и не думал, что с «Легендарной Пылью» так получится, писал по приколу. Суммарно — чуть ли не полмиллиарда прослушиваний по всему миру и двенадцать с половиной миллионов честно заработанных рублей. Они со Славой и не мечтали о таких результатах. С тех пор Моргенштерн живет как самый настоящий представитель шоу-бизнеса: погрузился в него с головой. Он сходил к Урганту и на интервью журналу «Форбс», снялся в нескольких клипах и куче фотосессий, купил роскошные ювелирные украшения. Да что уж там, он купил блядский Кадиллак Эскалейд, а потом снял вместе с лучшими друзьями огромный дом. Теперь они живут со Славой и Андреем Клайтиным, так же известным как Мотороллашеф, которого, между прочим, скоро посадят за его треки (распространяйте хештег #freemotorolla). Относительно недавно Алишер обзавелся телохранителем — Азизом Аминовичем, с которым он познакомился на концерте Вани Дремина и без которого теперь никуда не ходит, даже за пельменями. Теперь он всегда в безопасности — лучше быть под прицелом внимательных глаз и камер, чем под прицелом долбоёбов. Они со Славой вместе, кажется, всю жизнь. У них общие знакомые, общие занятия и даже общий тостер на первом этаже. Они, кажется, знают цену себе и друг другу, а потому отлично уживаются. Алишер очень любит Славика и каждый день желает ему счастья. Он оказывает любую протекцию, которую только может. Да, измывается он тоже неслабо, любит пошутить и поехидничать, но шутки — всего лишь шутки. Сами отношения все равно стоят на порядок выше, на отдельной ступени от всего остального. И сегодня, собственно, запомнится жителям трэп-хауса покупкой крошечного изумрудного Мерседеса. Наконец-таки пришел этот день... — КТО ПОДСМАТРИВАЕТ, КАК Я МОЮСЬ?! Стекло прозрачное с двух сторон. Алишер тут же выходит из состояния транса и, задумавшись, чем он сейчас занимался, не может не рассмеяться. Бля-ять. — Да иди нахуй, Славик! Я, может, тоже в ванную хочу, — Алишер опирается на светлые перила за спиной. В ванную, так-то, ему не особо нужно, но нужно отвечать. — Алишер, подсматривать за мужчинами нехорошо! — Слава, все это время просиживавший попу в ванне, теперь пытается скрыться, опускаясь как можно ниже. Нет, а с какого такого Моргенштерн за ним подглядывает? — Ты не выглядишь, как мужчина, — смешок из коридора. — Чего? Я выгляжу по-рэперски! — Честно говоря, ты выглядишь немного по-пидорски. — Что- — А можЕТ ЕЩЕ ГРОМЧЕ ПОКРИЧИМ В ДЕВЯТЬ УТРА? — дверь в одну из спален устало приоткрывается, на пороге — растрепанный Андрей в безразмерной футболке. — Блять, вы серьезно? Битва за толчок? Никто не забыл, что у нас в доме две ванные комнаты? Две! Клайтин негодующе показывает на пальцах число два. Алишеру, в свою очередь, несказанно весело: до его ушей доносятся характерные всплески, а это значит, что Слава выходит из ванной. — Дрыхнуть до обеда в другой день будешь, — Моргенштерн безразлично пожимает плечами, утверждая неизбежное. — Сегодня у нас великий день, если ты забыл. — День, когда я тебя убью, придурок! Слава в наспех накинутой футболке и боксерах буквально вылетает из ванной и нападает на Алишера, вооружаясь белым полотенцем. Не жалея, он шлепает Утреннюю Звезду по плечу, вкладывая побольше ничтожных сил. Алишер реагирует вполне предсказуемо — сначала молча терпит это, улыбаясь лишь больше, а потом выхватывает полотенце и без толики сожаления бросает его через перила, куда-то на первый этаж. — С каких пор я вообще выгляжу по-пидорски? — Слава не может сдержать смех, но продолжает драться, уже руками, с вяло реагирующим Алишером. — Блять, я в ванную хочу, — Моргенштерн пытается отвернуться от Славы. Тот все виснет. — Ага! Волосы назад! Тебе придется отвечать за базар, Алишер! Что ж. Сам виноват, Славик. Алишер с развязной легкостью наклоняется вперед. Уже через секунду он обхватывает бедра Славы и, пользуясь чужим замешательством, перекидывает его через свое плечо. — За что отвечать? — максимально самоуверенная интонация. Моргенштерн пытается не смеяться с того, как извивается Марлов. Пока Слава пытается хоть как-либо воспротивиться, Алишер разгоняется, пробегает вдоль по коридору и разворачивается к лестнице. — Славик, хочешь улететь? — черные глаза загораются азартом. — Я хочу к ма-аме, — Слава не может перестать истерично смеяться. Он знает, что сейчас будет. Сломя голову, Алишер бежит вниз по ступенькам, а Слава молится всем Богам, которых только вспоминает, чтобы никто нигде не споткнулся. Хотя, сказать, что Марлов недоволен — значит соврать. Это их схожее бешенство добавляет жизни острый вкус. — Доброе утро... На входе в трэп-дом стоит недавно подъехавший Азиз. Он в очередной раз фотографирует красивую Кесси — кошку, живущую с ребятами. — Ты сейчас упадешь, придурок! — Марлов впивается пальцами в халат Алишера. С другой стороны, почему бы и нет. С этим человеком и падать прикольно. Моргенштерн мельком здоровается с Азизом и набирает скорость; он пробегает через огромную гостиную, недоделанный спортивный зал, очередной связующий коридор. Утренняя Звезда то и дело скользит по глянцевому полу, но Славу держит крепко. Ни за что не уронит. Алишер выбегает на улицу через веранду, проносится мимо неочищенного бассейна и выдыхается где-то на полянке. Моргенштерн присаживается на корточки, и тогда Марлов первым скатывается на прохладную мягкую траву. — Жесть, — Слава раскидывает руки, наблюдая за тем, как легко Алишер падает рядом. — Я же без штанов, блин. — Дружище, этот дом целиком наш, — тот бьет Марлова в плечо, пытаясь восстановить дыхание. — Никто тебя не осудит. Всем похуй. — Мне холодно, в смысле похуй? Они измученно смеются; один сбил дыхание при беге, другой — в истерике. Оба чувствуют, как утренняя роса впитывается в домашнюю одежду, а оголенные части тела стремительно остывают. — Азиз так смешно сказал «доброе утро», — хихикает Марлов, щурясь прячущемуся за облаком солнышку. — Как будто мы не несемся не пойми куда, сломя голову. — Привык, видимо. Андрей что-то кричит из глубины дома. — Ну что, сегодня, получается, будет лучший день в твоей жизни? — Алишер хлопает Славика по раскрытой ладони, расслабленно утопающей в газоне. — Вот это ты загнул... Ну, не знаю. Посмотрим. — Да ладно, не скромничай. Большое дело — купить свой первый Мерин. Слава резко садится и оборачивается на Алишера. Влажные пряди прилипли ко лбу и вискам; он смахивает на пушистого котенка, запутавшегося в шерстяном клубке. — Ну, я нервничаю, если честно. Вдруг куплю ее, а что-то пойдет не так. — Что, например? Не понравится ездить? — Да нет, я долго выбирал, вопросов к машине не будет. Просто... Знаешь, это ощущается как завершение какого-то этапа в моей жизни. А я... Я часто переживаю о таких вещах, как цели и задачи. Ты знаешь. Алишер понимает, о чем говорит Марлов. В индустрии артистов нет возможности повернуть назад: есть только изломанный путь вперед. — Ну ты, главное, помни, что у тебя есть я и куча других ахуенных людей. — Я помню, да... — Вы ебнулись на траве в трусах валяться? — Андрей вышел на террасу и теперь командует оттуда. Вечно он разрывает хрупкость моментов. Слава и Алишер на пару смеются, осознавая абсурдность происходящего. — Идем. Приготовлю тебе хороший завтрак, и будем собирать своих на лучшую в твоей жизни тусовку, — Моргенштерн тоже садится, сгибая ноги в коленках. Марлов поднимает на Алишера взгляд своих больших чайных глаз. В этом взгляде отражается все то доверие и тепло, которое зародилось в далеком ноябре прошлого года и окончательно заполонило его сейчас. Это не просто слова: данные чувства проявляются обоими каждый день. Они выплескиваются и брызгают на очертания серых дней, смазывая их в причудливые узоры. — Ага... — немного помедлив, Славик протягивает раскрытую ладонь. — Вот сюда? «Вот сюда» — традиционное рукопожатие, которае у этих двоих появилась так же стремительно, как и все другое. Если кто-то говорит «вот сюда», указывая пальцем одной руки на ладонь другой, нужно бросать все дела и срочно отвечать на рукопожатие. Алишер с превеликим удовольствием пожимает худую руку. Не отпуская ее, он встает с земли, утягивая замерзающего Славика за собой. Сегодняшний завтрак представляет собой отварную курицу, овощи по-итальянски и свежевыжатый апельсиновый сок в высоких стеклянных стаканах. Все, кроме Азиза, садятся есть, а на телевизоре проигрывается трек за треком в программе Муз-ТВ. — Знаете, что? Хочется танцевать, — выдает Слава посреди завтрака. Из-за сегодняшних планов он заметно гиперактивен; с трудом усиживается на месте и затискивает в себя овощи. — Кто-то мешает? — Алишер тянется к соку и делает огромный свежевыжатый глоток. — И правда. Зачем вообще тухнуть за этим кухонным столом, когда через пару часов выезжать за новеньким Мерседесом? Марлов вскакивает с места, прихватывая за компанию наполовину опустевшую тарелку. Длинная футболка неброско прячет молочные бедра; Слава оказывается в гостиной и ищет пульт, чтобы выкрутить громкость на телевизоре. Странно видеть его без штанов, если честно; обычно и шорт не дождешься, все огромные джинсы или шаровары. Сегодня точно особенный день. Сразу после Джастина Бибера на экране появляется группа Тату. Играет хит две тысячи первого года с незамысловатым названием «Мальчик-гей». — Сами небеса указывают, Славик, — Алишер переключается с еды на ставшие культовыми подколы. — Я тебе с самого утра талдычу... — Самоутвердился, полегчало? — Марлов не может не уколоть в ответ. Он начинает задорно двигаться, умудряясь при этом воровать кусочки курицы с тарелки. Его живот то и дело оголяется при прыжках, а волосы миловидно растрепываются.

[...смотришь нежно, ждёшь его вниманья...]

Он улыбается друзьям, призывая танцевать с ним, но Андрей залипает в телефоне, а Алишер, чувствуя неопределенного происхождения стресс, уже озирается в поиске сигарет — полезное питание невероятно карикатурно уживается с алкоголем и курением. Благо, что хотя бы наркотики остались в темном прошлом. — Ребят, давайте на карантине каждый день танцевать? — Слава резво плюхается на ковер и, отдышавшись, снова принимается за еду. Не переставая улыбаться, он покачивается под цокающий мотив приятной песни, одной из тех, на которых рос. «Ебучий карантиноторий» — еще один подарок свыше. Ввиду тупого коронавируса, который привел мир в ужас всего за несколько недель, пришлось перенести тур «Янг Хефнер», который обещал быть одним из самых, что называется, культовых. Все эти посиделки дома вошли в привычку... Тем не менее, сегодня ребята обязательно нарушат режим самоизоляции.

11:26pm

— Славик, как твоё настроение? — кричит Алишер во встроенный в приборную панель динамик, и голос его медовой патокой разливается по салону кадиллака. — Конечно же депрессия, Алишер. Что за вопросы такие тупые? — отвечают из ебейшего чёрного мерседеса SLK-класса. Свободная от пробок придаточная трасса встречает обладателей прекрасных тачек ярко-жёлтыми огнями и обволакивающей чернотой вокруг. Тишина прорезается сумасшедшим визгом шин и рёвом мотора, и в следующую секунду на горизонте вырисовываются силуэты двух сексуальных авто. Кадиллак значительно больше, он угрожающе несётся чуть поодаль мерса и то и дело отпускает протяжный сигнал. Азиз снимает истории в инстаграм на заднем сидении, Алишер за рулём. Его руки крепко держат руль, а массивные кроссовки расслабленно нажимают на педали. Большая чёрная толстовка с красным принтом и дутая куртка в купе с грубыми карго создают яркий, как всегда эксцентричный образ. В новеньком спорткаре, катящем перед кадиллаком, усиживаются Слава и Андрей. Счастливый обладатель своей собственной, личной тачки, на которую он честно, по́том, кровью и хорошими битами заработал, сидит за рулём, несмотря на отсутствие прав. На голове Марлова тёплая шапка, а зелёная рубашка и свободные штаны в лучших традициях подчёркивают самобытность парня. Клайтин в белом худи веселится с автомагнитолой, выжимая на полную громкость разные хитовые треки. — Езжай быстрее, Славик, один раз живёшь! — Алишер выглядывает через опущенное стекло внедорожника и громко что-то произносит, пытаясь перекричать ревущий ветер. — Заебал плестись!!! Слава вжимает педаль газа лишь чуточку сильнее и молча высовывает руку из мерса, показывая средний палец. — Сам иди нахуй, — смеётся Алишер в динамик. — Мы гоняем или нет, блять? Андрей что-то отвечает за Славика, но сам Марлов не может окончательно расслабиться. Не потому что он зануда. Всё дело в том, что машина у него всего первый день, и очень страшно сделать что-то не так, убить свои два с лишним миллиона рублей, воплощённых в детской мечте. Чувства внутри Славы сейчас представляют собой психологический барьер, за которым съёжились бесцеремонные желания что-то менять. Ничего нового. Алишеру быстро наскучивает развлекаться в этом ключе. Он ещё какое-то время едет наравне с мерседесом, но удовольствия в таком немного. Кайфовать надо всем и сразу, только тогда будет хорошо, только тогда это будет чего-то стоить. Кадиллак с визгом останавливается на обочине, мелкая галька разбрызгивается в стороны. Слава с Андреем замечают остановку машины Алишера чуть позже, а потому мерс замирает на расстоянии нескольких метров. Пока спорткар припарковывается Марловым слегка скованными движениями, Моргенштерн просит Азиза остаться в салоне внедорожника и стремительно приближается к парням в новенькой тачке. — Клайтин, пиздуй отсюда, — первое, что слышит в свой адрес Моторолла, когда выходит из салона узнать, в чём дело. — Чего? — Давайте погоняем нормально. Алишер многозначительно вскидывает брови и по-хитрому улыбается. Его руки спрятаны в карманах куртки, а глаза прожигают водительское сидение, на котором обживается Славик. — Я хочу повести мерс. Тебе кадиллак, Андрюх. Слава слышит лишь первое предложение, а сразу после — возмущается в своей привычной манере, сквозь нервный смех. — Э-э, я не дам тебе свою машину, — Марлов сжимает кольцо руля так сильно, будто никогда не собирается его отпускать. — Не мечтай. — Я аккуратно. Давай-давай. Андрей в своей привычной манере немного смущается, находясь в эпицентре странных переговоров, но, с другой стороны, к таким Славе и Алишеру привыкли уже все. Вечно они что-то делят, и всё сопровождается драмой. Из большой любви. — Славик, не мни задницу и садись на пассажирское. Повеселимся, — Алишер выступает катализатором развития событий, он жестом рекомендует Клайтину направляться к кадиллаку, а сам подходит к водительской двери и распахивает её. — Нет. — Слава поднимает брови, а руль отпускать не собирается. — Да, Славик. Да. Алишер опирается о крышу мерса и заглядывает внутрь. Он склоняется над Славой, рассматривает черты его лица в свете рыжеватых фонарей и невозмутимо ждёт. Младший начинает колебаться, потому что знает две вещи наверняка. Первая: Алишер — надёжнейший человек в его жизни. Ему можно доверять хоть тачку, хоть жизнь. Сомнений в этом нет. Вторая: Слава очень хочет побыть с Алишером вдвоём. Любые обстоятельства этих пребываний приемлемы. Моргенштерн эти колебания в младшем быстро замечает. Он всегда видит тот момент, когда человек склоняется к нему, тянет руки. — Заканчивай ты уже свои трагикомедии, — старший смотрит вправо и подмечает, что Клайтин уже забрался за руль внедорожника. — Мы сейчас Андрюху с Азизом обогнать не успеем, блять- Марлов было поддаётся напору Моргенштерна и пытается выбраться наружу, чтобы пересесть, но уже поздно вертеться. Алишер с силой пробирается в салон, корпусом проталкивая Славу на пассажирское сидение прямо через подлокотник. На возмущение у Марлова времени не остаётся, потому что старший бесцеремонно захлопывает дверь и тут же обнимает руль крепкими руками. Он с удовольствием оглядывает изящную приборную панель и другие движки, а потом переводит взгляд на главную достопримечательность этого авто: её владельца. — Только попробуй разбить её, блять, — нервно посмеивается Слава, стягивая с головы чёрно-красную шапку и слегка раздражённо ударяясь о спинку красного сидения. — Пристегнуться не забыл? — тут же беззлобно язвит Алишер. Слава цокает что-то в ответ, но за ремнём, неожиданно для себя, послушно тянется. — Пока вы будете ебать друг другу мозги, я уже два раза МКАД объеду, — голос Андрея, обеспеченный продолжающимся звонком, разносится по мерсу наряду с каким-то треком Мукки. Алишер расслабляется на сидении, ставит ноги на нужные педали и заставляет движок возбуждающе рычать. — Готовься жрать пы-ыль, — Моргенштерн громко усмехается, и в следующее мгновение мерс срывается с места. Всё вмиг преображается. ...Казалось бы, та же тачка, те же визжащие шины, та же дорога и та же музыка. То же чёрное небо, на котором рассыпаны хрустальные звёзды. А Слава сейчас совсем другой. Он становится гиперактивным. Все его эмоции собираются в один пышный букет, пахнущий счастьем. Его глаза широко распахнуты и устремлены на дорогу, уголки губ не опускаются, улыбка поселилась на бледном лице; худые руки то и дело высовываются через опущенное стекло, чтобы потрогать несущийся воздух. Алишер гонит быстро, даже слишком. Кадиллак, который сейчас принадлежит Андрею и Азизу, то и дело не решается вырываться вперёд. Страшно подумать, сколько штрафов ожидается к получению, если здесь, конечно, вообще хоть кто-то наблюдает. — Курить хочу! — перекрикивает шум езды Алишер, склоняясь к перевозбуждённому Славе. Марлов соображает электронную сигарету, и уже через считанные секунды сексуальный дым захватывает незначительное пространство меж парнями. На самых агрессивных поворотах, когда Алишер делает вид, что разбирается в «дрифте, нахуй», Слава машинально обхватывает старшего за запястье своей худой рукой и принимается истерично что-то выкрикивать или визжать, чем вызывает у Моргенштерна неописуемый восторг, ничем не заменимое удовольствие. Он наблюдает за Славиком, его счастьем пристально и участливо, улавливая все его просьбы, все поползновения разноцветной души. Важно всё. Любая мелочь. Слава проводит определённые махинации, и через несколько секунд тонкая крыша спорткара элегантно складывается назад. — Я сча-астлив, бля-ять! — неожиданно громко кричит Слава, когда Алишер поворачивает в очередной раз и кабриолет летит по идеально гладкой дороге, отдавая приятной дрожью во всём теле. — Я так обожаю жизнь!; Старший не может не рассмеяться счастливым смехом, выражая бесконечную солидарность.

🎇[ делай что хочешь, я забываюсь ]🎇

Шквальный ветер беспощадно растрёпывает каштановые волосы обоих. Тёмные глаза парней устремлены либо на дорогу, либо друг на друга. Они много кричат, то и дело вскидывая руки вверх и размахивая ими. Они вдыхают ночной воздух надежд полной грудью, а выдыхают все оставшиеся сожаления. Они молоды. Они свободны. Они счастливы. Весь мир перестаёт существовать. Есть лишь эта пустая дорога, несущийся мерседес SLК-класса, два гения и какое-то сильнейшее чувство между ними. Это чувство сковывает грудную клетку, чтобы потом разломать рёбра в костистую кашу. Это чувство зарождается на кончиках худых пальцев и острого языка, а потом обязательно пробирается в самые отдалённые уголки сознания. Это чувство приходит без предупреждения, а избавиться от него практически невозможно. Угадывали всей маршруткой, что за чувство?.. На одной из подмосковных заправок автомобили останавливаются, дело доходит до фотографий. Кадиллак паркуется возле мерса, Алишер и Слава надевают массивные респираторы, младший натягивает шапку, чтобы не продуло. Клайтин настраивает камеру на алишеровом телефоне, пока позирующие берут в руки маркеры для пейнтбола (а Марлов даже биту у Азиза взял) и встают каждый возле своего детища, своей машины. Алишер, пряча улыбку под респиратором, встаёт у левой зажжённой фары кадиллака и поднимает руку с оружием вверх. Слава смотрит на него лишнюю секунду и заряжается энтузиазмом. Младший запрыгивает на капот низенького мерса и принимает самую развязную позу из всех, что мог бы придумать сейчас. Эта фотография знаменует нечто большее, чем очередной прекрасный день, который они сейчас провожают. Эта фотография знаменует их близость. Эта фотография знаменует их зависимость друг от друга. Они, как детальки конструктора, по отдельности не могут быть полноценным произведением — недописанные книги, несведённые треки. — Бля, надо совместную фотку, — Андрей явно доволен снимками, а потому намеревается сфотографироваться сам. — Еу, дайте мне биту! Фотографии, гонки, горячие булки с плавленым сыром, купленные в Ленте. Там же, на парковке у гипермаркета, побегали с пейнтбольными маркерами, постреляли ярко-жёлтым и токсично-зелёным цветом, записали рейвовые видосики. Попробовали подрифтовать, посмеялись, покричали... Очень устали, но улыбки не сходили с красивых лиц, а глаза горели огнём азарта, удовольствия от свежевыжатого сока из бесконечного кайфа. Парни приходят домой под занимающийся персиковый рассвет. Слава с Андреем, смеясь и устало подшучивая друг на другом, уходят наверх. Алишер, не переставая улыбаться своей расслабленной, счастливой улыбкой, берёт с кухни свежее яблоко и направляется в ванную. Он стягивает с себя тяжёлую, взмокшую одежду и расслабленно опускается в просторную ванну, наполненную горячей ароматной водой. Глаза Моргенштерна прикрыты, по телу бегает приятное покалывание. Он листает фотографии галереи, сделанные за эту ночь, и особого внимания удосуживается та, что была сделана на заправке. Свободные, счастливые. Они выглядят так, что остаётся сказать лишь одно. Им принадлежит этот мир. Алишер открывает заметки и пишет пост, посвященный одному из самых важных людей в его жизни. Он высказывает все свои эмоции, сконцентрированные глубоко в часто бьющемся сердце. « Меня переполняют эмоции хочу много букв! Помню полгода назад увидел твой клип (как раз снятый на заправке) и сразу понял что ты чертов гений. Как приехал знакомиться на окраину Санкт Петербурга и увидел перед собой почти безжизненное тело с огромными добрыми глазами. Тогда же, в первый час знакомства родился тот самый бит для Хефнера. В отличии от тебя, я знал и чувствовал, какое большое и грандиозное будущее тебя ждёт, но и подумать не мог, что все произойдёт так быстро... » « ...Ты сам все знаешь. Я твой главный фанат. <...> Сейчас нас окружают лучшие люди, трэп дом наполнен сплошным позитивом и радостью, ты больше никогда не задумаешься о том, что завтра будут кушать ты и твоя семья, на тебе висят цепки, лучшие бренды, и это только начало! » « ...А все, кто базарят, что Славик вывез за мой счёт, просто поймите, на его месте мог быть абсолютно любой битмарь, но ни у кого нет такого таланта, и главное, добрых, настоящих глаз... »

«..люблю тебя пиздец!..»

💌💌💌

°•.A Pigmalion myth [Миф о Пигмалионе].•°

Однажды юному царю Кипра Пигмалиону удалось вырезать из драгоценной слоновой кости статую молодой женщины удивительной красоты. Чем чаще любовался Пигмалион своей работой, тем больше он находил достоинств. Ему стало казаться, что ни одна из смертных женщин не превосходит его статую красотой и благородством. Ревнуя к каждому, кто мог бы её увидеть, Пигмалион никого не пускал в мастерскую. Он назвал ее Галатеей, одел ее в пурпур и посадил рядом с собой на трон. Во время праздника Афродиты Пигмалион в загородном святилище богини принес ей дары со слёзной мольбой. — О, если бы у меня была женщина, похожая на мое творение... Много молитв услышала богиня в свой день, но снизошла к одному Пигмалиону, ибо знала, что нет на всем Кипре человека, любившего так горячо и искренне, как он. И трижды вспыхнул в алтаре жертвенный огонь в знак того, что Афродита услышала Пигмалиона и вняла его мольбе. Не чуя под собой ног, помчался царь во дворец. И вот он в мастерской, рядом со своей рукотворной возлюбленной. Лучи легли на лицо из слоновой кости, и Пигмалиону показалось, что оно немного порозовело. Схватив свою любовь за кисть руки, он почувствовал, что кость уступает давлению пальцев, увидел, что кожа на лице становится белее, а на щеках проступает румянец. Грудь расширилась, наполнившись воздухом. Пигмалион услышал спокойное и ровное дыхание спящей. Вот приподнялись веки, и глаза блеснули той ослепительной голубизной, какой блещет море, омывающее остров. Галатея была прекрасна, как сама Афродита.

°•✩°°•✩✩•°✩✩°•°✩✩•°✩•°°✩°✩•°

21.06.2020

03:13pm

— Думаешь, самый умный? — низкий голос Элджея сопровождается характерным покашливанием после глубокой затяжки. Алишер, скрестив худые ноги, расслабленно сидит на светлом диване возле Лёши. В свете фиолетовой лампы оба курят толстые карие сигары, пахнущие роскошью. «Кадиллак» как трек уже разлетелся по всем площадкам, а клип так же скоро выйдет в свет. ...Разговор зашёл крайне странный: о браке. Или, если угодно, о любви. — Это всё не просто так, Алишер, — Узенюк позволяет себе посмеяться тёплым грудным смехом. — Конечно, не так просто, — Моргенштерн выпускает дорожку горячего дыма. — А я люблю, чтобы просто. И вот почему я один. Лёша знает, о чём Алишер сейчас говорит, но сам он давно так не считает. — Да не, хуйня. Сложно хуярить по этой жизни, если ты предоставлен сам себе. Оба недолго молчат, Алишер шарится в телефоне, так и не придавая происходящему разговору никакой особой значимости. — Типа, я сейчас приеду домой, а Насти как обычно не будет. Я буду ждать её со съёмок. Она, уставшая, придёт, начнёт заниматься своими делами... И что-то обязательно у неё случится такое, что она позовёт меня. Я ей понадоблюсь. — Хочешь быть нужным? — Моргенштерн с издёвкой фыркает. — Это, братан, хуёвая тенденция. Надо уметь довольствоваться собой. — Блять, да я не об этом. Понимаешь, мы с ней просыпаемся в одной постели. Делим кухню, холодильник. Чистим зубы вместе. Она вечно чем-то занята, как и я, но у нас есть личная жизнь, которую мы разделяем друг с другом, и это пиздец как важно. Узенюк смотрит на Алишера долгим взглядом ярких глаз. — Похуй, жена, не жена ли. Главное, иметь возле себя такого человека. Я в свои двадцать пять это уяснил. Может, ты ещё не дорос до таких мыслей. Моргенштерн спокойно вдыхает никотин и отпускает вещество на волю, а в голову потихоньку просачивается лёшин посыл, слышимый меж строк. — У тебя вообще хуйня какая-то, если подумать. — Узенюк забирается на диван с ногами. — Живёшь с парнями. Они у тебя мелькают дохуя и больше раз за день. Зачем они тебе здесь, хуй знает. — Да мы просто веселимся. Типа, потрахаться мне не проблема, жениться не надо, — младший смотрит на Элджея снизу вверх. — Я просто хочу сказать вот что: очень круто, когда есть, о ком заботиться и кого любить. Меня Настя устраивает во всём, я её люблю и тебе желаю того же. Ты ведь заботишься о том же Славе, и тебе это нравится. Разве я не прав сейчас? — Да прав, прав. Конечно, забочусь. — А ведь я Славу уже пиздец давно знаю. Ты выбрал хорошего протеже. Мы с Даней одобряем. Алишер непроизвольно вспоминает тот день, когда Элджей только предложил фит. Моргенштерн тогда зашёл к Славику, который писал новый выпуск для курсов. Старший признался в случившемся — и тут же получил огромную отдачу. Они стали самыми счастливыми людьми на свете в очередной раз. Они коснулись рук друг друга, тепло обнялись и искренне засмеялись, наслаждаясь передозировкой эмоций. Они смотрели друг другу в глаза и не могли не думать о том, как много каждый из них может дать другому. Много чего вспоминается Алишером сейчас. Концерты, на которых Слава кричал, кажется, громче всех. Релиз трека «Сумасшедший», забирающийся глубоко в душу. Поцелуй в щёку во время стрима по Легендарной Пыли. Посиделки на первом этаже трэп-хауса в больших компаниях за крафтовым пивом и вкусными роллами. Совместные ролики, снятые за столом в небольшой комнате младшего. Игры с милой, совсем ручной кошечкой Кесси. Всё это время Слава менялся, становился кем-то другим, кем-то ещё. Алишер влиял и продолжает влиять на него самым прямым образом. Алишер что-то из него ваяет. Каждое из этих воспоминаний дёргает за какие-то внутренние струнки погрустневшей алишеровой души. И это происходит не первый день. Сейчас Элджей рассказывает о своей жене так, как если бы Моргенштерн взялся рассказывать о Славе. Всё одно. Об этом вдруг становится очень некомфортно думать. Какая-то хуёвейшая тенденция.

10:10pm

Весь оставшийся день Моргенштерн проводит, всё больше вгоняя себя в состояние тревожности. Он даже ловит себя на мысли, что боится разъезжаться с Элджеем и возвращаться в трэп-дом. Он боится посмотреть на Славу и получить ответ на свой болезненный, мучительный вопрос, который, кажется, задать нужно было когда-то очень давно. Что я к нему чувствую? Пока Алишер небрежно ведёт кадиллак и слушает привычный уху плейлист, он очень хочет не думать. Он очень хочет ударить Лёшу по лицу за то, что тот путает ему карты. — Привет, Саш. Как твои дела? Моргенштерн звонит одной из старых подруг. Ему кажется... Нет, он глупо надеется, что женщины — выход сейчас. Главное, женщины не проходные, а знакомые, привычные, любимые. Видите? — хочется кричать Алишеру. Я люблю женщин, блять. Я хочу их. Я без ума от изгибов женского тела, их сочных задниц. Я обожаю еблю с женщинами. — Мы с подругой за вином, и к тебе, — констатирует Саша, принимая предложение расслабиться вместе. — С подругой? Это ахуенно, — Моргенштерн неопределённо цокает, но на лице его расцветает улыбка. Всё будет хорошо. Алишер отпускает Азиза и заходит в трэп-хаус уже в приподнятом настроении. Взглядом он намеренно не ищет Славика. Тем не менее, Славик сам находится. Младший забрался с ногами на диван в гостиной. В худых руках крутится обтекаемой формы джойстик, а на большом телевизоре мелькает красочная игра. Большие глаза Марлова устремлены на события новеллы. — Привет, Алишер. Как дела? — небрежно бросает Слава, почти не отвлекаясь. — Привет. Ну, неплохо. У тебя? — Хорошо! Я играю. Моргенштерн проходит на кухню и тянется к одной из встроенных полок. Это мини-бар, и из него Алишер извлекает две стройные бутылки красного вина. — Где Андрюха? — Уехал к своей пассии, — младший тихонько хихикает. Всё будет отлично. Сейчас Алишер хорошенько расслабится, и вся его хандра пройдёт, как по щелчку пальцев. Старший вынимает из другой полки несколько бокалов на тонких ножках, а потом проходит в гостиную и тоже садится на диван. Взгляд Моргенштерна пробегает по худенькому телу Славы. В безразмерной футболке и широких домашних штанах, конечно, он кажется немного больше, но Алишер-то знает, что Марлова ветер сдуть может. Настолько он маленький. Сидит, весь из себя обычный, во что-то играет. Но почему-то внутри Моргенштерна сейчас очень странные мысли рождаются, и неудовлетворительного настроения выводы делаются. Это бесит, блять. И тогда Алишер пробует идти на поводу у эмоций. — Слушай, я Сашу позвал с подружкой. — Да? — Марлов вскидывает ровные бровки, ничуть не меняясь в лице. — Клёво. Ща, пройду эту главу и уйду наверх. Алишер вскрывает одну из бутылок вина и как-то по-хитрому смеётся. — Может, останешься с нами? И вот тогда Слава, наконец, вспоминает, что помимо джойстика и телевизора есть оставшийся мир. И в этом мире ему сватают вагины. — Нет, спасибо, — Марлов глупо посмеивается. Он и не думал, что когда-нибудь придётся объяснять Алишеру это. — Не спрашивай меня про такое. Моргенштерн лишь неопределённо фыркает и принимается разливать вино по бокалам. — Слушай, я этих девчонок тысячу лет знаю. А если ты опозоришься, я буду рядом. — Что, блять? Рядом? Ты хочешь групповуху? Алишер протягивает Славе порцию вина, заточённую в тонком стекле, и младший, оставив игру, с осторожностью забирает бокал. — Называй это как хочешь, но начинается всё всегда-а на этом самом диване, — Моргенштерн показательно пружинит на подушке. — Отвратительно, блять. Ну вот, думает Алишер, Славик занервничал, и теперь он слишком много матерится. — Слушай, давай пока что просто выпьем. Парни звонко чокаются и опустошают бокалы без лишних слов. Оба касаются своих губ языком и собирают необычное послевкусие. — Хорошее... вино, — Марлов с довольным выражением лица отставляет пустой бокал на матовый журнальный столик. — Тогда ещё по одной. Они напиваются всё больше и больше. Ещё бокал, и ещё бокал. Славик горячеет, на его лбу появляется испарина, а сухие волосы влажнеют. В его движениях появляется излишняя активность. Его голос, говорящий что-то без большого смысла, то и дело переходит на крик. К моменту, когда Саша со своей подружкой добираются до трэп-дома, оба уже нализанные и разгорячённые. Алишер давно стянул с себя футболку, и его сексуальный торс давно ждёт девочек. Но ждёт ли девочек сам Алишер? Вроде, и так всё хорошо... Моргенштерн сейчас, кажется, даже понимает Славу, который на любые разговоры о вагинах, сексе и женщинах всегда реагирует одинаково: «Это что? Пока...». Ему сейчас так хорошо со Славой, что, кажется, нирвана уже виднеется за горизонтом... Почему, блять, ему так хорошо? Почему Алишер это чувствует? Почему эти девочки, которые сами напились в такси, а теперь лезут целоваться чуть ли не сразу, кажутся максимально лишними? Почему, в конце концов, хуй встаёт? — Саш, ты сегодня такая красивая, — Алишер запускает пальцы в кудрявые волосы сидящей на его пахе девочки и всеми силами игнорирует Славу, который плюхается на диван рядом и тяжело дышит. — А че надо делать? — максимально сильный нервозный смех, Марлов смотрит на девушку, нависающую над ним, и откровенно не знает, как с этими телами обходятся и развлекаются. Сложно. Зачем. Понятие любви так и не вяжется в славиной голове с понятием секса. Дня него эти вещи находятся в разных Вселенных. Ведь одно спокойно может существовать без другого, тогда чё бубнить-то? Слава любил однажды. Но эмоции, которые он сейчас испытывает, далеки от тех, настоящих. — Расслабься, — красотка кладёт руки на худые плечи гениального битмейкера и дарит ему массирующие движения. — Не думай. Алишер сходит с ума, блять. Его пьяный мозг заполняется лишь самыми тупыми и бесхребетными мыслями. Он и подумать не мог, что идея «два на два» в компании Славы обернётся таким тошнотворным эффектом. Славе будто нравится, что его трогает девушка. Алишер никогда такого не видел. Он прожил все восемь месяцев с мыслью о том, что Слава всегда будет принадлежать ему, как что-то сакральное. Личное. Не касающееся других ни коим образом. Как вообще можно расслабиться? Но если бы Алишер только знал, что чувствует Славик далеко не удовольствие... Если бы он только знал, что Марлов ничего к этой девушке не чувствует... Ни физического влечения, ни морального. Никакого. Он просто сидит и пытается понять: что Алишер находит в женщинах? Что Алишер находит в сексе? Что люди вообще находят в этих пошлостях? Почему нельзя просто поиграть в приставку всем вместе? — Блять, я ща вернусь, — Моргенштерн доходит до последней фазы ревности тогда, когда худая ладонь девушки проскальзывает меж раздвинутых ног Марлова и касается члена младшего, а тот приподнимает брови и пытается прочувствовать эти ощущения. Всё-ё, нахуй, нахуй. Алишер вскакивает с места, оставляя разгорячённую Сашу в униженном одиночестве. — Ты куда? — ноготками Саша убирает пышные кудряшки со своего худого лица. — Курить. Я вернусь. Выпейте пока, хуй знает. Старший тяжело выдыхает, быстрыми движениями убирает распущенные ранее волосы в хвост и так же быстро поднимается по лестнице. Лестнице, с которой он столько раз сбегал со Славиком на руках... На которой они фотографировались для презентации нового мерча... Всё пропитано ебучим Славиком. Терраса встречает ночной прохладой и долгожданным одиночеством. Тишина. Пародия на умиротворение. Узенюк всё-таки хуйню говорил, когда утверждал, что с кем-то — проще. Нихуя подобного. Куда проще одному. Один, ты думаешь только о своём благополучии. Один, ты окружаешь себя только тем, что тебе нужно. Худая сигарета зажата меж покусанных губ, Алишер опирается на перегородку и рассматривает свой участок. Он смотрит прямо на то место, где они со Славой в день покупки машины лежали в чём мать родила и были счастливы. Счастье. Тупое слово, для уебанов каких-то. Моргенштерн выдыхает грубый дым и тут же зачем-то вдыхает его обратно. Он очень не хочет осознавать то чувство, что подкрадывается к дыхательным путям, чтобы их перекрыть. Почему Алишер ревнует Славу? Потому что Алишер — юный царь Кипра Пигмалион, не может принимать ничьи похвалы в сторону своего творения? Не может никому доверить свою идеально высеченную скульптуру? Не может расстаться с ней? Пора признать, что Моргенштерн знает ответ на этот вопрос. Знает, давно знает. Но все его силы направлены на то, чтобы задавить подобное чувство в себе и списать на любое другое, более безобидное. Алишер любит Славу, в этом нет открытия, в этом нет ничего постыдного. Но любовь — чувство безусловное. Так почему Алишера сейчас наизнанку выворачивает даже на пьяную голову? Моргенштерн больше не может это терпеть. Ему срочно нужно убираться отсюда нахуй, пока голова не вскипела. Пока он может дышать. В гардеробной Алишер натягивает синее худи, а ноги обтягиваются тёмными штанами. В руке покоится брелок от кадиллака. Глаза затянуты пьяной пеленой, но на это как никогда похуй — вот и все основы безопасности жизнедеятельности. — Ничего личного, мне надо отъехать, — бросает первые попавшиеся слова старший, проходя по гостиной и запрещая себе даже боковым зрением смотреть на Славу и его подружек. Он лишь слышит, что все трое смеются, и это скребёт по сердцу пуще прежнего. — Чего? — Марлов отвечает вполне чётко и трезво, что очень удивительно. — Всмысле? Куда? Зачем? Мне че с ними делать? — Да я быстро. Что делать... Ну, мне похуй, что хочешь, — Алишер первоклассно изображает, что совсем не обижен. Даже слишком хорошо, перестарался. — Серьё-ёзно, Алишер? — досадный стон Славы в спину старшему. Входная дверь громко захлопывается. Слава неловким взглядом смотрит на разгорячённых девчонок, окруживших его миловидное тело. Он как заблудившийся котёнок среди диких тигриц. Марлов смущенно обтягивает задранную футболку и убирает прилипшие ко лбу пряди назад. Ну и кринж. — ...Может, поиграем в приставку?