Моя страна

Огромный валун размером с полный человеческий рост раскололся надвое от удара молотом и оставил после себя облако пыли. Дабы не вдыхать его, Джет прикрыл нос воротом рубахи и попытался вытащить тяжёлое орудие из камня, но его сил попросту не хватило ни с первой, ни со второй попытки. — Отойди, — подвинула его Тоф. На мгновение она зависла над размышлениями и неуверенно вытянула ладони вниз. — Если попытаться достать его, не касаясь… Задача казалась бы намного легче, будь она способна дотянуться до дальних расстояний и притягивать землю, но Тоф управляла только тем, что чувствовала. С железом и предметами, находящимися вне поля её сейсмозрения, это практически невозможно. — Для начала просто попробуй вытащить эту штуку из камня, — предложил Джет. — Руками. Та ещё работа! Тоф нахмурилась, провела ладонью по разделённым частям валуна и дотронулась до молота в попытке понять его природу. Иногда ей удавалось прочувствовать больше и изучить структуру орудия изнутри, но этого было мало. Тяжёлый на вид, но если подчинить своей воле, он может меняться, — так она думала и не прекращала попытки исследовать его. — Если получается держать на весу, значит, я могу заставить его летать. Тоф ухватилась за рукоять молота и подняла его с земли. С такой лёгкостью, что Джет невольно потер свои кисти, которые чуть не сорвал в попытке достать громадную груду железа из-под завалов. После Тоф без излишних прелюдий вручила ему добытое сокровище и отошла в сторону, попутно захватив с собой два небольших камня. Ими она замахнулась в скалу, возвышающуюся за спиной друга. — В сторону! — приказала Тоф и тут же забросила камни в воздух. Со свистом они пролетели мимо лица Джета и врезались прямо в цель, едва не раздробив её на части. Тоф напряглась, в желании совладать со стихией, затем снова попыталась притянуть камни на расстоянии, отошла назад и выпрямилась. Её сбивали с толку собственные ноги, которые чувствовали всё, что находилось вокруг: другие камни, насекомых, крото-барсуков, даже проклятые цветы и деревья. — Я вижу их, но не могу дотронуться, — пробормотала Тоф, болезненно поморщившись. — Мне нужно потратить пару дней на размышления, как покорить землю, не касаясь её. *** — Будь это так легко, я бы имела титул признанного мастера шестого уровня. Но я не могу сделать это. Камень — упрямая стихия. Нужно самому быть камнем, чтобы подчинить его своей воле. Если ты не стоишь на ногах твёрдо и прочно, то даже не рассчитывай покорять землю. Джет поджал губы и повернул голову в сторону Тоф. Пусть она и не видела, но могла почувствовать озадаченность в его голосе. — Страшно представить, что для тебя металл. Тоф вздернула брови и бросила в него связку с одеждой. — Спрячь в надёжном месте, — приказала она. — Если кто-то в этом городе узнает, что я Слепой бандит, мне не сдобровать. Семья — единственное, что останавливало Тоф от необдуманных и смелых поступков. Джет был уверен, она бы давно стала великим мастером и генералом, если бы не ограничения, в которые вогнали её родители. Иметь бы хоть одну возможность помочь Тоф выбраться из западни. Страна станет непобедимой, если все воины научатся покорять железо. Тогда у врагов не останется и шанса завоевать эти земли. — Я попрошу перевода в Хвасон на некоторое время, — заявил Джет. — Останусь здесь до тех пор, пока ты не освоишь металл, и научу тебя военному ремеслу. Тоф поначалу воспряла, а затем грустно улыбнулась. — Если бы ты был моим братом, я бы ни разу об этом не пожалела, — ответила она, приударив друга кулаком по плечу. Их мнения сходились в самом главном. Если бы Ли не получил титул дворянина, то никогда бы не дорос до такого высокого уровня. А Джет смог быть рядом с Тоф и всегда помогать ей. — Главная проблема в том, что я не нравлюсь твоему отцу, — разочарованно выдал он. — Господин Бейфонг никогда бы не выбрал меня в качестве своего наследника. Я не подчиняюсь правилам и не хочу угождать кому-то только потому, что мне нужно его признание. Тоф хмыкнула. Джет — трудяга, но все свои вопросы не прочь решить не самыми лучшими методами. Он и правда ни за что бы не приглянулся отцу, а Ли оправдывал все его ожидания и отличался преданностью. Вот за это его и ценили. За хорошую службу, словно то был верный сторожевой пёс, который исполнял все команды хозяина. Тоф неохотно для себя признавала временами — её отец ужасный человек, способный на любой поступок ради статуса и власти. Его отношение к Ли разочаровывало, а этот дурачок был готов из кожи вон вылезти, чтобы заслужить его похвалу и признание. — Тебе бы у нас не понравилось, — сказала Тоф. — Ты любишь свободу. Этим ты мне и нравишься. Всего пары месяцев в семье Бейфонг хватило бы лишиться любой возможности вернуть её обратно. Джет выставил перед ней меч, преграждая путь некому существу, что выплыло посреди дороги и преградило им путь. Оно ступало по земле неуверенно и воняло забродившим рисом и потом, совсем как уставшие от долгого сражения воины в ночь после битвы в пустыне. Однако к этому запаху примешивались цветочные ароматы. Казалось, будто нечто выползло из дома, окруженного растениями или женщинами, применявшими благовония. — О! Бейфонг! — воскликнуло пьяное существо, указав на неё пальцем. — Тоф Бейфонг! Великий мастер магии земли… Посмотри-ка! Да в жизни ты красивее, чем на слуху! — Куда руки потянул, пьянчуга? Джет отбил его ладонь, встав между неизвестным и Тоф. — Что? — недовольно возмутился паренёк. — А ты кто такой? Отойди! Я обращаюсь к ней, а не к тебе! По голосу был молод, явно не старше брата, но уже портил свою жизнь попойками в увеселительных домах. И он знал Тоф на лицо. Мало кто мог похвастаться этим, разве что только семьи, приближенные к королю. — Протрезвей, олух! — выдала Тоф, дёрнув друга за рукав. — Идём, не хочу тратить время на таких, как он. Юноша изначально не понял, что его пытаются оставить одного посреди дороги, но после очнулся и настойчиво ухватился за неё. Тоф не хотелось разборок, это бы не прибавило ей оценок для скорого освобождения, и она боролась с мыслью отбить упрямого клеща камнем, чтобы неповадно было. — Ты не ответила на моё письмо, — с лёгкой злостью и огорчением начал юнец, попутно путая все гласные, которые знал. — Проигнорировала меня! Да как ты смеешь? Я из рода Юн! Ещё ни одна женщина не отказывала мужчинам из нашей семьи! — Я стану первой, — равнодушно пожала плечами Тоф. — Из рода Юн ты или нет, меня не волнует. Протрезвей, прежде, чем устраивать разборки у всех на виду. — Ты не… — Не слышал, что она сказала? — вмешался Джет. Он кивнул в сторону окруживших их свидетелей и дал понять свои намерения отбить ему ноги, если продолжит. Юнец обернулся по сторонам и протянул указательный палец в его сторону. — Какой-то стражник пытается мне угрожать? — возмутился он. — Да как ты смеешь? Хоть знаешь, кто мой отец? — Тесть Его Величества? — Джет усмехнулся. — С каких пор наложницы стали приравниваться к кому-то значимому во дворце? — Он обратился к Тоф. — Идём. — У короля есть наложница? — спросила она негромко, когда они отошли на достаточное расстояние от надоеды, чтобы тот не услышал. — Ничего серьёзного, — отмахнулся Джет. — Обычный шаг для правителя, который хочет усилить свои позиции. Семья Юн может дать ему власть над управлением домохозяйств и северных земель, в противовес роду Мин, которым уже долгие годы орудует принц Банвон. Тоф замедлилась в шаге и задумалась. Её брат многое рассказывал, но не о том, как обстояли дела во дворце. Кажется, политика — меньшее, что его интересовало, а может, он сделал это умышленно, ведь так Тоф не могла принять ничью сторону. А не из-за разборок между принцами она попала в Хвасон под строгий присмотр тётушки? Ведь Банвон бы так просто не отпустил Тоф из столицы без важной на то причины, зная, какую пользу могли принести её новые способности. — Король опасается своего брата? — задалась вопросом она. — Похоже на то, — хмыкнул Джет. *** Королева старалась помогать супругу в решении государственных проблем, поэтому всегда следила за порядком во дворце, находила время на еженедельные собрания с придворными дамами и евнухами, занималась обучением дочерей и даже налаживала отношения с наложницей Юн из рода Хэнам. Её величество была предельно мудра и дальновидна, ведь то, каким образом дворец встретит нового члена семьи, зависело будущее короля. По крайне мере, таковой мать народа себя и считала, со временем всё больше убеждаясь в собственных возможностях, который даровал ей высокий статус. Королева увлеклась новой забавой и каждую неделю собирала совет из главных женщин столицы, чьи мужья верно и преданно служили стране на высоких постах в министерстве. Среди них можно было встретить немало известных фамилий, и там оказалась даже госпожа Бейфонг, которая всегда порядочно отсиживалась в стороне, не принимая никакого участия в обсуждениях, и молчаливо покидала стол после завершения собрания. Всё, что требовалось от неё в семье — следить за порядком в доме, на большее Поппи даже не хотела рассчитывать, ибо то были заботы мужа. Вонгён же, напротив, с нескрываемым интересом рассуждала о государственных делах, но из уважения к королеве не стремилась к первенству и больше выслушивала мнения остальных, более опытных дам. Как говорили сами супруги министров, немало законов согласовывалось за плотным ужином в окружении родных, и последнее слово всегда доставалось главной женщине в семье. А продолжение обсуждения проходило уже за столом переговоров в канцелярии, только после, пройдя весь этот путь, доставлялось королю в качестве прошения одобрить нововведение. Так управлялось государство. Конечно, никто не афишировал небольшие женские собрания, как что-то важное и достойное внимания. Всем во дворце казалось, будто королева занималась благотворительностью со скуки, но не Вонгён. Уж она-то могла вычислить все намерения Её Величества ещё до того, как они появлялись. Посему Вонгён никогда не рассказывала о планах своего мужа, наоборот, тщательно выслушивала то, что лилось из уст благородных дам. Этим же занималась и Поппи Бейфонг, лишь только по одной причине принимавшая участие в еженедельных встречах. Обе они изредка переглядывались, но не показывали своих предположений друг в друге. — Какой замечательный день был омрачён дождливой погодой! — вздыхала госпожа Ким. — Всегда чувствую себя подавленно в такие моменты. Вечером мой супруг вновь придёт после попойки с сослуживцами и не даст заснуть своим храпом всей семье. Клянусь духами, скоро я вышвырну его ночевать на улицу! — Министр Чо кажется собранным человеком, — отозвалась наложница короля. — Мой отец любит охотиться вместе с ним на диких кабанов. Неожиданно было узнать, что больше всего в жизни он опасается гнева своей жены. Королева улыбнулась. Юная дева ещё не до конца понимала все прелести семейной жизни, и вряд ли поймёт. Даже если она и родит наследника, он не будет принадлежать ей. Госпоже Юн придётся смириться с тем, что её сыновья будут называть матерью другую женщину. Но королева всё же надеялась справиться с задачей самостоятельно. Многие лекари пророчили мальчика. После его рождения уже не нужно тревожиться за то, что наложница могла занять её место. — Он опасается не моего гнева. — Госпожа Ким горделиво приподняла подбородок. — А того, что я могу сотворить с его жизнью. — Кажется, многие благородные дамы завидуют вашей выдержке, — пошутила наложница Юн. — Даже сильнее, чем госпоже Мин. Я ни разу не слышала о том, чтобы вы хоть раз жаловались на главного министра. Вонгён отложила чашу и опустила глаза. — На самом деле, мне не о чем жаловаться, — призналась она. — Мой супруг суров и порой бывает вспыльчив, но он ни разу не заставлял меня чувствовать рядом с ним неуютно. Всё, что он делает — только ради семьи и народа. Многие женщины обратили свои взоры на неё в этот момент и заметили нечто очень важное. — В последние дни вы заметно похорошели! — воскликнула жена министра Квана. — Вероятно, главный советник не такой уж суровый человек, раз его супруга цветёт, точно лепесток сливы в саду! Или, может, сказываются последние сроки вашей беременности? — Верно! Госпожа Мин с Её Величеством должны родить с разницей в месяц, — согласились благородные дамы. — Должно быть, это благословение! Если родится сын, он может стать когортом для наследного принца. Вонгён с напряжением сжала края чаши и поначалу не хотела отвечать, но, оглянувшись в сторону королевы, всё же улыбнулась и выдала: — Было бы славно, если бы мои дети могли служить во благо народа и страны. Большего я не прошу у духов. Я постоянно переживаю по пустякам, в этом плане Её Величество сильнее меня и лучше. Скромность украшала человека. Именно так воспитывала её мать, с такими же словами она выдавала Вонгён замуж, зная, в какую семью ей предстояло попасть. Однако Ли Банвон не так прост, и вряд ли захотел бы видеть рядом с собой кого-то, кто не способен постоять за себя и желать чего-то большего. — Вы себя недооцениваете, — сказала королева. — Готова поспорить, госпожа Мин перенесёт роды легче меня. А уж когда наши сыновья вырастут, они сами решат, стоит ли им идти по одному пути или выбрать собственные. *** После слов шаманки пришлось по-иному посмотреть на супругу Банвона и на него самого. Теперь эти люди уже не казались верными соратниками Его Величества. Тут и там возникали слухи, будто первый министр стремительно обрастал нужными связями и нанимал на государственную службу только своих приверженцев. Вступая на путь правления, королева понимала, как ей важно опасаться даже собственной тени во дворце, но осознание пришло не сразу. Сейчас ей приходилось проявлять осторожность во всём. Она с недоверием принимала подарки от Вонгён и старалась как можно быстрее от них избавиться, а к настойке из корня женьшеня от наложницы Юн даже не прикасалась. Королева не ела ничего из рук чужих людей, все блюда тщательно проверялись на наличие яда слугами перед подачей на стол. Точно так же она велела присматривать за правителем. Иногда казалось, будто это сумасшествие и пустая тревога, но стоило заглянуть в жадные, хищные глаза Банвона, тут же становилось ясно, что неспроста. Вонгён могла быть непричастной к его деяниям, но понесла бы наказание, равное с мужем. Порой казалось, словно она сама опасалась Банвона. Никто из столицы не знал, как обстояли дела в семье главного министра, а слухи разлетались в одно мгновение. Королеве редко доводилось узнать что-либо из уст благородной его супруги, а та всегда старалась избежать подобного разговора. — Ваше Величество. — Вошедшая в покои придворная дама с поклоном остановилась у двери, держа в руках поднос с двумя тёмными глиняными чашами. — Пора принимать лекарство. Королева поморщилась на последнем слове. Отвратительная горечь трав мало кому пришлась бы по вкусу, но лекари следили за её состоянием и настоятельно рекомендовали не пропускать ни одного дня. Она сама замечала значительные улучшения после приёма отваров, хоть и выпивала их с трудом. Порой возникало ощущение, будто они вызывали зависимость в ней, чтобы пить их снова и снова. Будто только так можно не тревожиться о ребёнке и полагать, что он родится здоровым. На этот раз королева закрыла глаза и залпом осушила две чаши по очереди, а затем отослала придворную даму из покоев и приготовилась ко сну. *** На рассвете в королевскую канцелярию прибыло письмо с восточных границ с гербом монаршей семьи царства Земли, что вызвало немалый переполох среди секретарей. Тут же было организовано прошение королю об аудиенции, где сообщение зачитали вслух и передали свиток ему лично в руки. — Вот оно — могущество аватара! — с нескрываемым удовольствием пробормотал правитель, всматриваясь в каждую букву, тонко выведенную писарем царя Куэя, словно то было послание небес. — Прошло не так много времени, как он совершил невозможное и нашёл нам новых союзников. Король приказал немедленно призвать левого советника и отменил утреннее собрание министерств. Когда Лао вошёл в тронный зал, то был немало озадачен единственной его просьбой. — Мои полномочия не так высоки, чтобы выбирать послов, Ваше Величество, — неуверенно вымолвил он. — Разве важными государственными делами не должен заниматься главный министр? — Ты знаешь, я не могу доверить Банвону такую задачу, — помрачнел король. — Простой воитель не способен задуматься над необходимостью иметь больше друзей, чем врагов. Лао благоразумно промолчал. Ему не хотелось лезть в очередные разборки в королевской семье. Король хоть и опасался жестокости своего младшего брата, но всё же любил его и стремился сохранить связь с ним. Возможно, именно по этой причине он не мог доверить Банвону такую задачу. Он бы всё испортил ещё в самом начале, ибо не раз высказывался о том, насколько хитрые и подлые восточные соседи, и что с ними нельзя заигрывать. — Мне нужны крепкие дружественные связи с царём Земли, — объяснил король свои намерения. — Никто в этой стране, кроме тебя, не способен сделать это. — В один момент Лао почудилось, будто перед ним сидел старый друг Ли Сонге, а не его сын. — Как обстоят дела с подготовкой к экзаменам? Осталась всего пара дней. Результаты решат судьбу народа. Лао покорно склонил голову. — В этом году поступило множество заявлений со всех концов страны. Все кандидаты на места в министерстве достойны дойти до финала. Банвон стремился найти союзников в семье Бейфонг, но просчитался. Король допустит приёмного сына левого советника на финальный экзамен, если на то позволят его способности и таланты, и даже одобрит присуждение нового титула. На всё остальное рассчитывать не стоит. Любой министр при дворце, так или иначе, будет подчиняться воле Его Величества. Лао пообещал своему старому другу не допустить очередного переворота. — Как думаешь, способен ли твой сын занять пост министра? — поинтересовался король. — Без сомнений, он один из лучших кандидатов на эту роль, — ответил советник Бейфонг. — Если удача будет на его стороне, и он получит желаемый титул, то сделает невероятный вклад в развитие армии страны. Если провалится, то так даже лучше. Мой сын наконец-то сможет полностью взяться за ведение учёта в семейной бухгалтерской книге, я передам ему все свои дела и уйду в отставку. Король засмеялся. — При всём уважении к моему отцу, я ни за что не отпущу его верного друга. Пост левого советника станет для тебя пожизненным, Лао. Только твоя фракция способна дать отпор сторонникам Банвона. А если твой сын получит звание военного министра, то так намного лучше, чем совершенно незнакомый человек, чьи намерения невозможно прочесть. *** Этим всё и было решено. Зуко прикладывал больше усилий для того, чтобы пройти первый этап экзамена, затем через день повторил вдвойне, так как понимал, насколько способными и опасными могли быть его противники. Словно то была настоящая война, сражение за первое место, ни второе, ни третье его не устраивало. Зуко необходимо стать министром. Так он сможет иметь власть и безграничные возможности для защиты семьи. Последний этап вымотал его, опустил на дно и практически уничтожил. Зуко возвращался домой с мыслью, что всё было зря. Мать встречала его у порога, и в этот раз на её лице действительно читалось беспокойство. Она не так сильно жаловала приёмного сына, как сам Лао, всячески намекая на то, что это его, а не её решение, однако тут она проявила больше снисходительности, чем обычно. Зуко едва не расплакался, когда госпожа Бейфонг утешила его, погладив по голове, и заверила, что он отлично постарался. Отчего-то её жесты напомнили ему настоящую мать, которой когда-то не стало по его же вине. Сглотнув подкатывающий ком и боясь выдать свою излишнюю чувствительность, Зуко коротко кивнул и постарался скрыться в своих покоях до самого ужина. Со временем он начал осознавать, что благословлён небесами за такую семью. Уже не возникало нужды в самоутверждении, в поимке аватара, возвращении на родину и жизни в угоду родному отцу. Зуко имел всё, чем хотел бы когда-то наполнить своё существование. Осталось только вернуть Тоф, и всё бы встало на свои места. Лао заявился в поместье поздно, и только тогда состоялся семейный ужин, в котором Зуко услышал слова напутствия. А на следующее утро у министерства вывесили имена и фамилии победителей, прошедших отбор и допущенных на государственную службу. Своё он нашёл в списке первых и так удивился, что едва не вырвал вывеску, стремясь зацепиться за неё в столпотворении остальных участников, сдавших экзамен вместе с ним. Ощущение, будто отбил все золотые монеты у ростовщика: неверие, удивление, накрывающая с головой радость, осознание, страх и предвкушение чего-то грандиозного. От таких эмоций могло запросто разорваться сердце. Хотелось бежать на край света и сообщить о победе всему миру, а в голове так и билась настойчивая мысль — ну вот в этот раз Зуко точно оправдал все ожидания отца. Теперь он его не подведёт. — Не вздумай сразу рваться в Хвасон после церемонии, — охладил его пыл Банвон. — Это начало твоей службы. Покажи себя как организованного и дисциплинированного министра. Только делом и поступками ты сможешь избавиться от злых языков в адрес твоего возраста и происхождения. Не хотелось этого признавать, но его слова имели смысл. Зуко предстояло немало пережить и доказать, что он достоин своего звания. Всё ради Тоф, но на неё теперь даже не оставалось времени. Загладить вину перед ней будет недостаточно, оставалось только надеяться, что дни пролетят незаметно, и он сможет вернуть её домой.