Unbreakable Diamond

— Малыш, открой глаза… Мама улыбается, но глазами грустит. От четырехлетнего мальчика по имени Джоске ускользает во тьму её образ. Почему кто-то свыше решил, что, когда мальчик зажмуривается и не смотрит на свет, его боль постепенно уходит. Но как не взглянуть на маму, если она так зовёт… Так просит… Мама думает, что её единственный сын умирает от лихорадки. В безлунную ночь тают снежинки на её лице. Она зовёт сына, склонившись над задним сидением, гладит его по голове, застревая пальцами в мягких волосах на затылке. Джоске видит, как её губы дрожат от ругательств, но слов больше не разбирает. Они долетают до него, кусая снежинками щеки. Машина не поддается, увязнув прямо посреди трассы. Никто не спешит на зов… Помощи не дождаться… — Что за… — ругается Окуясу, держась за искалеченную в бою грудную клетку и озвучивая мысли спутников. — Каваджири Косаку… Оказался Кирой Йошикаге? А потом мы… — Переместились, — заключает Джоске, помогая выбраться из сугроба Хаято. Странное место для битвы, а эта метель по какой-то причине отзывается у Джоске болью на дне желудка. Или же это свежие раны дают о себе знать: ещё мгновение назад он скрывался в чужом доме от Киры Йошикаге и его воздушных бомб и на ходу придумывал, как ему выжить. Окуясу встает сам, осматривается и с глупой усмешкой заявляет: — Мы на севере. Отвечаю, его стенд может манипулировать теплом, раз он решил победить нас так. — Он играет со временем… — стучит зубами Хаято не то от страха, не то от холода, и озирается по сторонам. — Ой, Джоске, у тебя прическа от боя растрепалась… Джоске сокрушается про себя, что рядом нет зеркала, но Окуясу даже не дает ему исправить ситуацию: — Нет времени. Мы, возможно, в опасности. И вообще нам нужно сначала согреться. Джоске вглядывается за ним в замутненную даль и призывает стенд. Снег вокруг них сразу же отлетает в стороны, и в образовавшемся круге становится тепло от активных действий Crazy Diamond. Хаято чуть ли не прыгает от восторга, не уловив, что за магия позволила им согреться. — Если мы переместились, Кира тоже должен быть рядом. — Здесь следы! — кричит Хаято, указывая на землю. Из ниоткуда за Окуясу возникает The Hand и хозяин приказывает ему разрезать пространство в направлении следа. Ничего не меняется. — Идём за ним, — хмурится Джоске и сразу же ступает вперед, не отзывая духовную сущность. Стенд работает, как печка, ни на минуту не прекращая разбрасывать снег. — Ещё немного… — бубнит под нос Йошикаге, измеряя сугробы ногами. С каждым шагом он проваливается по колено, но продолжает идти. Где-то на севере должен быть Морио, на юге — только поля. Где-то в Морио сейчас живет маленький Джоске, и если Косаку Каваджири из будущего сможет его убить, все проблемы решатся в ту же секунду. Настоящий Джоске исчезнет, как будто его не было вовсе. Поистине гениальный план! — Это ради спокойной жизни… Ради жизни… — Ещё немного потерпи, сынок, — кричит мама, толкая машину сзади. Джоске считает чёрных овец вместо белых снежинок. — Сейчас мама тебя вытащит… Сейчас… Кто-нибудь! — Кто… — долетает до Джоске. Он останавливается и, недолго подумав, почти срывается с места на зов. — Ты куда? — кричит Окуясу. — Нам нужно найти Киру, пока он никому здесь не навредил. — Эй, там проблемы, — Джоске рвется назад, и только цель его сдерживает. — Что с тобой? — спрашивает Хаято, дернув его за рукав. И правда, что с ним… Это все ветер, последствия от ранений, холод так подействовал. — Да ничего… Показалось. Приходится потрясти головой, чтобы избавиться от галлюцинаций. — Кира вот-вот уйдёт! Поспешим! — кричит Окуясу, опережая друзей на пять шагов. Джоске нельзя отвлекаться, нельзя отозвать свой стенд и оставить их без тепла, но зов настойчиво повторяется позади. Что-то все же не так… — Нам нужно… — Джоске не знает, как объяснить природу своих ощущений. — Нам нужно обратно… Там… Там безлунная ночь, бескрайние поля, тучи снега. Там кто-то отчаянно зовет на помощь — из подобной метели даже со стендом трудно выбраться. Окуясу возвращается к Джоске и кладет руку ему на плечо. — Если ты говоришь, вернемся. Под ногами то тут то там прорывается сквозь снег асфальт, видимость остается не более двух метров. Crazy Diamond не останавливается, но даже ему не увидеть больше сквозь густую снежную пелену. Окуясу осматривается с помощью стенда и иногда однообразно докладывает: — Деревья. Снег… Снова деревья… А звук зовущего на помощь голоса не слабеет. Мама в гневе пинает колесо, возвращается к Джоске, хмурится и укутывает его посильнее, намереваясь сама прорываться сквозь лютый буран. Такой метели никогда не было в Морио. — «Всего-навсего простуда»! Так я вас и послушала в следующий раз… — осекшись на полуслове с мыслью, что следующего раза может и не быть, Томоко закусила губу. — Джоске… Мама рядом. Все кричит ей: «Конец!». И ветер треплет её волосы, утешая с насмешкой. Все вокруг колючее, белое. Все вокруг… Кроме силуэта, мелькнувшего в зеркале заднего вида. — Что это там? Такое… Лиловое… — спрашивает Хаято, прищурившись. — Стойте здесь, — отрезает Джоске, переполнившись смешанными чувствами. Он оставляет свой стенд и бредет вперед, пока до лилового цвета машины не остается два метра, а до друзей четыре. — Эй, Джоске! Представляешь, мы в Морио! Только зимой… — спешит поделиться находкой Окуясу, но его больше не слушают. Эта машина… Определенно, вокруг происходит какая-то мистика, потому что эта обстановка… И эта старенькая машина его мамы, сломавшаяся пять лет назад! Неужели, они переместились в прошлое… Тогда Джоске из прошлого пять лет, и… — Помогите… — сорвавшийся голос доносится из машины. Джоске замирает на месте, и его дыхание останавливается с ним. Он оглядывается на друзей, но расстояние между ними уже закрыла огромная снежная пелена. В тот раз именно в этот момент появился прекрасный спаситель, личный герой Джоске, вытащивший машину из сугроба. Неужели, Джоске и правда увидит его… Но не в пелене горячки, а своими глазами, вблизи. Может быть, он пожмет ему руку и долго будет рассказывать, как почти одиннадцать лет его образ оставался для него нерушимым идеалом, примером для подражания… Хотя, этот человек не поймет бредни подростка. Джоске все-таки очутился в прошлом, и как ему объяснить, что из-за серийного убийцы он потерялся во времени, но всегда знал этого человека и вообще это он в машине страдает от лихорадки. Ну точно какой-то бред! А человек со знакомой прической не появляется на горизонте… — Мама, там… — шепчет Джоске, смыкая и размыкая веки, пальчиком показывая на силуэт за стеклом. Полумрак мешал рассмотреть его лицо в деталях, и только измятая школьная форма, кровь и ссадины на его лице были заметны при таком освещении. Складывалось ощущение, что совсем недавно он пережил тяжелый бой… — Вижу… — Томоко нерешительно высовывает голову из машины и заговаривает, не доверяя незнакомцу. — Чего тебе надо? Выходи. Я уже тебя заметила. Джоске медленно подходит ближе, не веря своим ушам. Он сам, маленький, лежит в машине, не двигаясь и зажмурив глаза, а его мама, вернее, его, мальчика, мама, смотрит на него, как на разбойника. Джоске спохватывается и отворачивает лицо, волнуясь, как бы ничего не случилось, если два Джоске встретятся взглядом. Что же сказать? Теперь, кажется, любая фраза будет верной. — Этот мальчик… Он же болен, так? Позвольте мне помочь вам… — Что? Джоске едва не рычит на Томоко из прошлого. Что тут непонятного? Он хочет помочь. Он должен помочь, иначе умрет в своем мире! Может, это шутка? Мир параллельных вселенных? Если в детстве к нему пришел незнакомец с подобной прической, а он сам стал таким незнакомцем для Джоске из этого мира, кто знает, продолжится ли этот бесконечный круг дальше, когда малыш вырастет. Ну не может же мальчик в машине быть тем, кто влияет на судьбу нынешнего Джоске; кто, если умрет, погубит его взрослого, настоящего, иначе… Кира Йошикаге! Джоске решительно шагает к машине, скидывает с себя школьную куртку и бросает её под заднее колесо. Давно уже не действует на него лютый мороз и метель, и вспомнить в деталях, как это происходило в его детстве, он не в состоянии. Томоко вскакивает с места, но от шока не двигается. — Давай жми педаль газа и не вздумай отпускать её, или мы тут навечно застрянем, — чеканит Джоске, осекшись в конце. Он и правда сказал «мы застрянем»? Но ведь он не собирался садиться в машину… Томоко прыгает за руль и, о чудо, колесо выходит из снега. Джоске на заднем сидении начинает дрожать, и Джоске на улице тоже содрогается от горькой усмешки. — Спасибо! — кричит Томоко, постепенно набирая газ. Подняв свою грязную рваную куртку, Джоске сжимает зубы, возвращаясь туда, откуда пришел. Все это время… Каждый день… Crazy Diamond продолжает наматывать круги, а Окуясу и Хаято всматриваются в сторону Джоске, начиная махать ему, как только он появляется в поле зрения. Все обязательно будет хорошо… Все обязательно… — Ребята… Я спас самого себя… Кот-цветок в животе у Killer Queen единственный чувствует себя превосходно и сладко дремлет, сложив лапки. Кира Йошикаге не чувствует ног и даже не может согреться, сидя прямо на снегу. Его стенд взрывает вещи так, что не остается следа, поэтому даже огня от маленького взрыва не хватает на полноценный источник тепла. Ругаясь, Кира отзывает способность Bite The Dust. Повезет в другой раз…

***

Уже после битвы Томоко пришла к сыну в больницу. — Что. С. Тобой. Стало? — прочеканила она своим самым злым голосом. — И почему Джотаро-сан сказал мне, что у тебя обычная простуда? Джоске, отвечай мне! — Хорошо, мам. Но сначала скажи мне, кто был тот парень, что спас нас одиннадцать лет назад по дороге из Морио? — О, Джоске… Я искала информацию о нем, но безрезультатно. Никто его не знает… Хотя ему, возможно, уже лет тридцать… А, кстати, он был похож на тебя сейчас!