Unbreakable Diamond

Может быть, у спокойной жизни несколько обличий? Кира смеется. Кира издевается. Хоть это не Кира Йошикаге больше, все-таки, Косаку Каваджири, муж Шинобу, отец Хаято. Так ведь его теперь зовут? Может быть, у спокойной жизни два крыла, как у птицы? Два лица, как у известного на весь город убийцы. Один не любит оставлять следов, а другой пачкает начищенный женой до блеска стол, собираясь на работу. Шинобу готова простить ему все за один поцелуй, вот только новый Косаку поцелует дважды, и с него снимут «грех» опоздания, «ошибку» в счетах за электроэнергию и «преступление» на почве включенного на всю телевизора. Поначалу не то чтобы нравилось это, так, набиралась благодатная почва для обмана, но затем нежность стала обыденной. Ведь так поступают обычно супруги? А затем что-то в груди шевелилось, когда приходилось целовать её несколько раз и смеяться при этом. Забавно, ведь так они, другие, не умели. У них все-таки не было губ… И от Шинобу всегда пахло приятно. Сравнивать было не с чем: мерзкая вонь или впервые почувствованный запах живой женщины. Может быть, Кира выбрал бы первое, но он теперь Косаку, а значит, подставляться нельзя. Хаято наблюдал за ним очень долго и подозрительно. Порою казалось, что в каждой стене спрятаны его глаза. Кира бы рассмеялся, призвал Killer Queen и дело с концом, но Косаку так не мог, в нем запрограммирована любовь к сыну. Кире пришлось смириться. И Кира забыл свой прошлый дом — там ведь слишком опасно. Там жизни больше не будет, там ад, призванный Джоске. Но все привычки забрать оттуда с собой не получилось. Ужасно! Шинобу не идеальна! Она смотрит какие-то мыльные оперы, не ходит на работу, ложится спать под утро… Она живая, доставляет проблемы и неприятности. Но нужно терпеть. Нужно поддерживать образ. Кире пришлось ей подыгрывать, а спустя несколько месяцев получилось даже жить без притворства. Ведь дело в привычке. Что значит быть хорошим мужем? Косаку много читал об этом. Из Йошикаге вышел бы прекрасный актер. Он выбрал тишайшую в мире стратегию: он прячется, не выделяется, может возразить, когда нужно, но мягко, так ведь никто не расстроится. Он сглаживает конфликты, разделяет обязанности с улыбкой, и так он добивается одиночества. Прекрасный отец должен ладить с сыном — но Хаято мнительный, старается не появляться дома на выходных, и Йошикаге пророчит ему ранний переезд, клеймо «блудного сына». Он единственный понимает, что что-то не так. А у Косаку все хорошо. Кроме растущих ногтей. Они, как язва, не дают нормально жить и работать. Однажды Шинобу, заметив, как Йошикаге мучается третий раз за неделю, предложила ему свою помощь. О, милая, прекрасная Шинобу, села на колени перед ним и достала кусачки. Косаку не помнит, когда он успел согласиться, и с гримасой отвращения, за какой-то миг сменившейся на милую улыбку, он все же не протестует. Шинобу так счастлива. Она получила лучшего в мире мужа. А Косаку так её полюбил… Как никого не любил ранее. Истинной, чистой любовью. Совсем не искусственной. И новый дом ему так полюбился. Ведь все же дело в привычке. Она и новые чувства, инородные, незнакомые, может привить. И каждую вещь сделать обыденной, правильной. Йошикаге признается жене в любви снова и снова, гладит её по голове, улыбается так, что в груди нежность огромной рекой разливается. И держит руки на горле Шинобу. Ведь у свободной жизни два крыла. У счастья два пути, как на развилке. А у Косаку Каваджири две личины, две маски, одна из которых все же не лжет.