A Dark Lord is born

Все началось в конце лета 1935 года, в самом центре большого города Лондон. Этот современный город собрал в себе все самые новые технологии и архитектурные формы. Лондон считался одним из самых оживленных населенных пунктов, но было то лишь хитрой уловкой для временных наблюдателей. С тёплой и поистине яркой стороны он открывался лишь немногим, а точнее быть тем, кому повезло родиться в нужное время и в нужной семье. Не всем выпадала такая удача и многие были обречены не на жизнь, а на выживание, и одним из таких оказался маленький мальчик, о котором и будет эта история. Он свалился на ступеньки сиротского приюта Вулла неожиданно — так, как обычно выпадает снег в октябрьские будни. Когда-то этот приют был местом уютным и спокойным, но не сейчас. Всё здесь изменилось с появлением нового обитателя, так как с собой он принес не только тяжелое бремя для воспитателей, но и странные инциденты, объяснение которым не мог дать никто. По началу это были лишь незначительные инциденты вроде разбитых ваз, окон и внезапной эпидемия массового гриппа, но после смерти хозяина приюта все поняли, что это было лишь начало поистине ужасающих событий. Основателем этого приюта был Арчибальд Коул — уважаемый и энергичный мужчина, который великодушно оказывал помощь нуждающимся. Вместе со своей женой Мэгги Коул он заботился о том, чтобы ни один ребёнок не остался умирать в одиночестве на беспощадных улицах Лондона. Мистеру Коулу было всего тридцать три года, когда однажды зимней ночью он подхватил неизвестную болезнь и вскоре скончался. Тяжелее всего смерть пережила его жена, так как теперь приют с целой оравой сирот свалился на её голову, которая и знать не знала, как управлять всем этим в одиночку. Поначалу она старалась жить дальше как и раньше, после поддалась потоку отчаяния и стала холодной строгой женщиной, однако спустя ещё время она окончательно сломалась, поняв, что смерть её мужа была лишь малой каплей в океане трагедий, случившихся после в приюте Вулла. Ровно через год после кончины мистера Коула в приюте родился мальчик. Разумеется, это был не ребёнок миссис Коул, ведь она уже вышла из детородного возраста и к тому же у неё уже были десятки детей, отданных ей на попечение помимо её воли. Кто бы смог справиться с воспитанием тридцати детей и не сойти при этом с ума? Мать этого мальчика была молодой девушкой примерно восемнадцати лет — на вид обычная местная проститутка, от которой каждый воспитанный человек на улице старался бы держаться дальше. На неё не хотелось смотреть дважды, она была мертвенно-бледной, худощавой, волосы её тонули в колтунах, лицо было на редкость омерзительным и если бы не её внезапные роды на пороге приюта, Мэгги Коул непременно бы отослала её прочь. Девушка, казалось, обезумела. Она на коленях молила о помощи, так сильно борясь за жизнь своего нерождённого ребёнка. Ей помогли дамы, нанятые Мэгги для работы в приюте. Вместе им удалось стащить беременную с крыльца во внутрь, чтобы она могла спокойно родить. Девушка оказалась на пороге в канун Нового Года, в самый неподходящий момент. Рождение этого ребёнка стало не чудом, как считали многие женщины, а настоящей трагедией. Неизвестная девушка, родив своё дитя, успела лишь дать ему имя, а затем отошла в мир иной. Бедный мальчик был проклят с того самого момента. Он родился не в том месте, не от того человека и не в то время. Он проведет свою юность, постоянно сражаясь против сил, на веки вечные проклявших его. Что бы он ни сделал, какое будущее он бы ни избрал, все неизменно кончится неудачами. Ничего хорошего его явно не ждало. Однако именно летом 1935 года судьба свела его с еще одной неудачливой и нежеланной сироткой. В ней, как и в нём, не было ничего хорошего. — Он такой странный мальчик… В то лето в приюте Вулла работало в общей сложности пять человек. Одним августовским днём двое из работниц сидели за старым деревянным столом на кухне, складывая тряпки для мытья посуды и чистую одежду. Каждый день, когда выдавалась свободная минутка, они сплетничали обо всем происходящем в приюте и главным объектом всех сплетен был одинокий мальчик. Миссис Коул сидела в своём кабинете и разбирала бумаги о новоприбывшей сироте, так что девушки могли беспрепятственно обсудить происходящее. — Он всегда был таким. С самого рождения в нём уже было что-то… необычное. Странное, — ответила одна из женщин, полностью забыв о тряпках. Все равно у них не шла работа. Она быстро оглядела комнату и чуть понизила голос, прикрыв рот ладонью. Если бы он услышал, кого они обсуждают, их бы ждали неприятности. — Он никогда не плакал и не капризничал. Это совершенно ненормально для ребёнка, особенно такого маленького. — Иногда он так меня пугает… Ему самое место в психушке! — призналась другая, складывая еще одну свежевыстиранную тряпку для мытья посуды и кладя ее на небольшую стопку уже сложенных. Они старались не смотреть в комнату, где играли дети. Если бы работницы даже случайно наткнулись на взгляд маленьких серых глаз, они непременно стали бы следующими жертвами. Однако бороться с искушением взглянуть было совершенно бессмысленно. Мальчик притягивал к себе людей, хотя они все равно боялись его. Обе женщины откровенно погладывали на предмет разговора. Это был маленький мальчик не старше восьми лет. Он в полном одиночестве тихо сидел в самом дальнем углу игровой комнаты, уткнувшись в старую книгу. Его звали Том Риддл. Мальчик, рождённый сиротой. Печально известное создание, однако совершенно обаятельное. Уже в таком юном возрасте он имел невероятную внешность. Работники приюта, думая, что мальчик их не слышит, вели грязные разговоры о его на редкость уродливой матери и о его удивительной непохожести на своего сына. Его иссиня-черные волосы всегда были аккуратно уложены, бледная кожа чудным образом оставалась чистой, как у фарфоровой куклы. Судя по его внешности, каждый обитатель приюта должен был обожать его и выделять среди других детей, однако такого не происходило: на самом деле Том Риддл был настоящим чудовищем, которого все остерегались. У него был убийственный взгляд, вызывающий дрожь, будь он даже за сотню миль. Стоит ли говорить об остальных странных вещях, которые постоянно происходили вокруг него. После того, как любимого кролика Билли Стаббса повесили на стропилах за уши, пошли слухи о том, что каждый, кто взглянет в глаза Тома, сразу же будет обречен на такую же учесть. Другие сироты считали его абсолютным злом — сыном Сатаны, дьяволом в человеческом обличии. Работники шептались о его социопатическом поведении, которое с каждым днем проявлялось все больше и больше. Хоть он был странным с самого рождения, по какой-то причине в последние дни он стал ещё более пугающим и все боялись, что он окончательно станет психопатом и убьёт кого-нибудь. И хоть никто не мог доказать его виновность в смерти кролика, все понимали, что животное само повеситься не могло. Слухи в большинстве своем были правдивыми. К шести годам Том обнаружил, что у него есть странные способности, которые помогают ему в совершении тех вещей, которые обычные люди делать не могли. Это не было «волшебством», но было чем-то способным изменять реальность. Хоть он и не знал происхождения своих способностей, он не собирался отрекаться от них. Ему нравилось быть особенным. Он родился таким. Ненормальным. Не таким, как все остальные омерзительно простые дети. Однажды у него случился приступ короткой истерики по поводу того, где его настоящие родители и что с ними случилось. Миссис Коул сказала ему, что его мать успела после родов лишь дать ему имя, не успев сказать ни откуда она родом, ни кто его отец. Том не осознавал всю силу своих способностей и не мог контролировать до тех пор, пока не стал использовать их для причинения вреда другим детям. Он мог без зазрения совести измываться над детьми, испытывая садистское удовольствие. Они боялись его и того, что он может сделать. По мнению Тома всё вокруг было сплошным мусором, а окружающие его люди — грязью. Не было никого, кого он считал бы достойным разговора и дружбы в таком жалком месте. Другим было не понять, каково это — обладать безмерной силой и быть иным. Даже в таком юном возрасте дети понимали, что человека, от которого исходит подобная аура и который творит странные вещи, стоит остерегаться. И его это устраивало. Если бы у него и был друг, он бы хотел, чтобы это был такой человек, который сможет понять его проклятье. Сможет принять и вместо страха испытать восхищение. Только такого никогда не будет. Это было невозможно. Том оторвался от книги и бросил взгляд на двух женщин, которые пялились на него противным взглядом. Они в ту же секунду вскочили со своих мест и быстро заметались по комнате, неуклюже спотыкаясь о стулья в отчаянной попытке скрыться. Он усмехнулся про себя и вернулся к чтению так, словно ничего и не сделал. Том успел прочесть только следующие несколько фраз, когда в комнату вошла миссис Коул. Сначала ему показалось, что сейчас она начнет отчитывать за то, что он в очередной раз напугал работниц, однако потом заметил, что она была не одна. За ней застенчиво переминалась девочка. Миссис Коул хлопнула в ладоши, привлекая внимание всех детей в комнате. — Дети! Я хочу представить вам новую воспитанницу. Пожалуйста, будьте гостеприимны, — миссис Коул улыбнулась. Сироты попытались заглянуть ей за спину, чтобы хотя бы мельком взглянуть на новенькую, но девочка вцепилась свой чемодан и спряталась за спиной миссис Коул. Том был единственным, кто мог целиком видеть её, потому как продолжал сидеть в своём углу и не желал вставать из-за такой мелочи. Будто бы новенькие были редкостью. Но тем не менее он на неё посмотрел. Том сделал это из любопытства, возможно даже с мыслью увидеть что-то интересное. Она смотрела на него в ответ. Её взгляд был прикован к углу, будто она была не уверена в том, живой ли перед ней человек или призрак. Том сделал вид, что продолжил читать, надеясь, что девочка наконец перестанет пялиться на него. Спустя несколько мгновений она отвернулась и наконец вышла из-за спины миссис Коул, чтобы все могли увидеть то, что видел только что Том. Девочке было около восьми лет. Ее волнистые каштановые локоны осы были распущены, волосы идеально подходили к её глазам и плавно очерчивали бледно-розовые щеки. Она была одета совсем не модно, но лучше, чем другие приютские девочки. Цветастое платье с воротником поднималось чуть выше колен, обнажая две худые ноги с россыпью шрамов. Взгляд Тома был прикован к этому ужасному зрелищу с толикой любопытства. Новенькая была простой и невзрачной, если закрыть глаза на многочисленные шрамы на ногах. Было в ней ещё что-то такое, что заставляло её выделяться среди других. Скорее всего это была просто иллюзия, вызванная тем, что она новое лицо в приюте. Это чувство пройдёт, как только она вольётся в компанию этих грязных тупиц. Хотя Тому казалось, что есть в ней что-то ему знакомое, будто он уже видел когда-то эти светлые глаза и пристальный взгляд. Но он не мог видеть её раньше, только если она уже не была здесь, что было ещё более маловероятно, так как обычно родители умирают только один раз и дважды оказаться в приюте нельзя. — Почему бы тебе не представиться, дорогая? — предложила миссис Коул, жестом приглашая девочку подойти поближе к остальным детям. Она осталась на месте, но всё же заговорила: — Я… я Фрэнки. Приятно познакомиться со всеми вами, — пробормотала она, глядя в пол. Том слушал из угла. Это было очень неловкое и натянутое приветствие. Девочка словно была не уверена в своем собственном имени, вдобавок забыв назвать фамилию. Учитывая её возраст, это не было странностью. Том продолжил наблюдать, чтобы позже оправдывать своё презрение к ней. Среди детей прокатилась волна шепота. Они подумали о ней то же, что и Том, только выразили своё мнение громче. — Я отнесу это в твою новую комнату. А пока ты можешь познакомиться со всеми до начала ужина, — настояла миссис Коул, забирая у неё чемодан. Фрэнки хотела возразить, но промолчала. Как только миссис Коул вышла из комнаты, остальные девочки сразу же окружили её, а мальчики вернулись к своим играм. Том перестал смотреть на неё, когда компания назойливых девочек начала по очереди ей представляться. Примерно через час она станет одной из них. Однако что-то вновь заставило его поднять глаза, он был не в силах сосредоточиться на чтении по непонятной ему причине. Чем дольше он смотрел на неё, тем более неуместной она казалась среди этих детей. Он подумал, что, возможно, это из-за того, что она выглядела немного лучше остальных, но потом понял, что у неё была другая аура. Неожиданно Фрэнки тоже посмотрела в его сторону. Пока компания девочек была отвлечена какими-то разговорами, она выскользнула оттуда и направилась к нему. — Здравствуй, меня зовут Фрэнки. А тебя как? — она улыбнулась и протянула руку. Том не ответил. Он был шокирован внезапным жестом. Давно никто не пытался сдружиться с ним. Возможно, ей ещё не успели рассказать о нём, что было странно, ведь сплетни о Томе были любимой темой. Они обязательно расскажут девочке о том, какой он странный и как он обязательно сделает с ней что-то ужасное, если она не будет держаться от него подальше. Скоро все станет известно. Какой бы новенькая ни казалась отличной от других, как только она узнает о том, какой Том, — сразу же станет такой же, как и остальные. Он уже собирался сказать ей, чтобы та уходила, как в комнату влетела Эми Бенсон, которая молниеносно схватила Фрэнки за руку и потащила обратно к девочкам. Том облегченно вздохнул и попытался вновь вернуться к чтению. Тем временем Эми тащила за собой удивленную Френки, которая совсем ничего не понимала. — Ты что, с ума сошла? Тебе нельзя подходить к нему, — Эми нервно сглотнула, как только проверила, что они отошли на достаточное расстояние от Тома. — Но почему? Он выглядит милым, — спросила Фрэнки, глядя на него из другого конца комнаты. Он не казался ей таким уж плохим. Там в углу мальчик выглядел очень одиноким. — Он очень опасен! Ты будешь проклята сразу же, как только посмотришь на него! Эми задрожала. Другие девочки, услышав, о чем они говорят, присоединились к Эми, разделив её испуг и начав рассказывать собственные истории, связанные с ним. Но Фрэнки их не слушала. Её взгляд был прикован к нему. Девочки настолько боялись, что не произносили вслух его имя. Они называли его «Тот-Кого-Нельзя-Называть» или «Сам-Знаешь-Кто». Несмотря на то, что Фрэнки даже не знала о нем ничего лично, ей пытались внушить ненависть к нему. Но она не понимала, почему. Почему все так боятся его? Чем дольше она на него смотрела, тем сильнее понимала, что он совершенно обычный, только одинокий. Ему нужен был друг. — Ужин готов! — послышался голос миссис Коул. Все, кроме Фрэнки и Тома, мигом бросились к двери. Том продолжил сидеть, не обращая на окрик никакого внимания, а Фрэнки гадала, услышал ли он что-то вовсе. Эми вернулась, снова схватила её за руку, и Том остался в полном одиночестве. Вскоре он закончил абзац и закрыл книгу, увидев, что вновь оказался последним. Том молча вернулся в свою комнату, не желая быть на ужине вместе с этой странной новенькой. Как только ужин закончился, детям было велено вернуться в свои комнаты, пока не погас свет. Фрэнки не показали её комнату, поэтому она с потерянным видом бродила по темнеющему коридору. Она не хотела беспокоить миссис Коул или других детей такими пустяками, пока они заняты уборкой, поэтому решила отправиться на поиски самостоятельно. Не зная, куда деться, она открыла одну из первых попавшихся дверей без стука. В двадцать седьмой комнате она увидела того самого мальчика, которого нельзя было называть по имени. Он сидел на кровати и читал в тусклом свете, выглядя так же, как и при их первой встрече. Подняв глаза и увидев её, стоящую неловко в дверях, он нахмурился. — Чего тебе? — спросил Том, разозленный внезапным вторжением. — Прости! Просто миссис Коул не показала мне мою комнату, поэтому я подумала… — Подумала, что лучшей идеей будет нагло врываться в чужие комнаты? Очень умно! — произнес Том, уже в совершенство владея сарказмом в восемь лет. На удивление Фрэнки не восприняла его слова как оскорбление. Она только улыбнулась. — Ты прав, это был плохой план. Фрэнки рассмеялась. У Тома свело живот. Смех наполнил его странным чувством. Теплым и трепещущим. Что-то, чего он не испытывал с тех самых пор, как узнал о своих способностях. У нее был заразительный смех, от которого хотелось тоже улыбнуться, даже если ситуация была совершенно не располагала к смеху. Но для такого ребёнка, как он, смеяться над чем-либо, кроме вида боли других, было практически невозможно. Он сдержал этот тошнотворный порыв. — Прости, что побеспокоила тебя. — Если ищешь свою комнату, то она должна быть рядом с этой. Двадцать шестая. Там пусто… — ответил он, указывая на дальнюю стену слева от себя. Но на самом деле он не знал. В приюте было несколько свободных комнат и двадцать шестая обычно пустовала. Как только миссис Коул закончит со своими делами, она обнаружит Фрэнки, уютно устроившуюся в двадцать шестой комнате, уверенную, что это её место. Это была не её комната. Но если бы Том захотел, она бы непременно стала её. И, как ни странно, он действительно хотел этого. — Спасибо! — она поблагодарила его и помахала на прощание, прежде чем уйти. Это слово наполнило Тома каким-то странным и непривычным чувством. Он, кажется, слышал его раньше. Решив, что будет бессмысленно задумываться над этим, он вернулся к чтению. Как вдруг дверь снова распахнулась. — Я так и не узнала твоего имени, — девочка примчалась обратно только ради этой мелочи. Чтобы узнать его имя. Фрэнки выглядела так, словно сейчас это была самая важная вещь в мире — его проклятое имя. — Меня зовут Том. Том Риддл. — Стараясь скрыть свое недоумение, натянуто ответил Том. — Тогда ладно. Пока, Том, увидимся утром! — воскликнула она, снова помахав на прощание и закрыв дверь. Тем временем Том, сбитый с толку, тупо уставился на дверь, думая о том, что только что произошло. Она знала. Не все, но многое. Том знал, что Фрэнки все рассказала Эми, после того, как оттащила её от него. И несмотря на все это, новенькая разговаривала с ним и даже смеялась. Эта девочка была совершенно странной. Она наверняка всё ему испортит, и он больше не хотел ни каким образом с ней пересекаться. Тем не менее маленькая часть внутри него хотела, чтобы девочка снова нагло вторглась в его личное пространство и засыпала кучей бессмысленных вопросов.