A Dark Lord is born

      На следующее утро в общежитии Слизерина Том проснулся очень рано. К несчастью для него, не по своей воле. Это был один из тех раздражающих случаев, когда ваше тело просто просыпается само по себе примерно в три часа ночи без какой-либо особой причины, кроме как предоставить вам невыносимый ад. После внезапное пробуждение он провел время, лежа в темноте и размышляя о том, стоит ли ему на самом деле пойти и встретиться с Френки. Том снова и снова повторял про себя, как сильно он не нуждается в ней сейчас и что в его интересах просто избавиться от её дружбы, прежде чем… что-то случится. Он правда не знал, каковы будут последствия. Это был неписанный закон в школе, что слизеринцы и гриффиндорцы не должны смешиваться. Судя по структуре этого круга, пребывание на своем факультете было в его же интересах. Однако глядя на целый ряд новых друзей, Том всё равно выбрал бы её. На данный момент остальные мальчики блаженно спали, и он воспользовался моментом, чтобы раздвинуть занавески и осмотреть их. На самой дальней от Тома кровати Лестрейндж храпел так громко, что даже его тяжелые шторы не могли заглушить этот звук. Эйвери был в нескольких дюймах от того, чтобы упасть лицом вниз на каменный пол рядом с кроватью Лестрейнджа. Тем временем на кровати справа от Тома Малфой лежал лицом в подушку, выглядя мертвым, а слева у Питера изо рта свисала толстая слюна. Эти люди, бесспорно, недостойны быть его друзьями. Том прекрасно умел быть сам по себе, пока не появилась она и все не испортила. Не так-то легко будет вернуться к той одинокой жизни после того, что у них было. Тому было чрезвычайно трудно просто позволить Фрэнки идти своей дорогой и погрузиться в собственную судьбу. Если он положит конец их дружбе, с ней все будет в порядке. Возможно, это причинит ей небольшую боль, а лето, проведенное вместе в приюте, станет дополнительной дозой невыносимого, но это не будет худшим, что когда-либо случится с ними обоими. Похоже, они больше не нуждались друг в друге теперь, когда они были просто двумя детьми среди тысяч других волшебников. Однако наличие союзников в некотором роде может оказаться полезным и в будущем. Если бы у него были связи в этом мире, он мог бы отправиться в различные места. Учитывая, что Том не был уверен, что у него вообще есть будущее, пока Дамблдор не поговорит с ним, у него не было много планов. Но чем бы это ни кончилось, это должно было быть что-то экстравагантное и достойное признания этого общества. Теперь, когда он узнал, что его способности не были чем-то особенным, он должен был стать кем-то великим даже по стандартам этого мира. Судя по всему, будущее Фрэнки складывалось весьма удачно. Она была умна, отважна, добра и правильно устроилась на Гриффиндоре. У них была история становления авроров и высокопоставленных работников Министерства. Даже некоторые из Министров Магии были гриффиндорцами в своё время. Было бы очень полезно держать её рядом. С этой мыслью Том услышал внезапный сильный удар об пол и пробуждение других мальчиков, для того чтобы посмотреть, что это было. Но Тому даже не нужно было оглядываться, чтобы понять, что это упал Эйвери. Он лежал на груде смятых простыней, вероятно, слишком униженный или слишком усталый, чтобы двигаться, в то время как другие мальчики смеялись. Посмотрев на маленькие часики на прикроватном столике, Том решил, что сейчас самое подходящее время для того, чтобы «проснуться». Он неохотно откинул одеяло и снял с чемодана форму, чтобы собраться. Приготовившись, он, как обычно, съел минимальное количество еды в Большом зале, прежде чем направиться в больничное крыло. Том заглянул в крыло снаружи, почти ожидая, что она спит на больничной койке. Однако когда он поднял глаза, Фрэнки сидела в кресле у кровати, расставляя разноцветные цветы в стеклянной вазе на ночном столике. — Доброе утро, Том, — она улыбнулась, заметив, что он смотрит на неё с порога. Том медленно вошел и встал рядом с ней, а Фрэнки продолжала собирать цветы и расставлять их в более эстетическом и приятном порядке. — Как ты чувствуешь себя сегодня? — спросил Том, стараясь говорить строго деловым тоном, а не взволнованно. Он знал, что лучше не волноваться из-за неё. Хотя было ясно, что она больше не выказывала никаких признаков усталости после обморока в библиотеке, по какой-то причине он не мог не спросить. — Да. Как я уже говорила всем вчера, со мной все в порядке, — ответила Фрэнки так же раздраженно, как и накануне. Том подумал, что она, должно быть, ненавидела, когда все суетились вокруг неё, хотя на самом деле это было важно. У него было много вопрос насчёт неё, он даже не мог спокойно уснуть, любопытствуя. Что же с ней случилось на самом деле? — Значит, ты готова идти? Ты говорила, что хочешь прогуляться или что-то в этом роде, — спросил он, внезапно оглядев пустые койки в больничном крыле. К счастью, там никого не было. Хотя он и позволил их дружбе продлиться какое-то время, если кто-то увидит их вдвоём, они могут неправильно понять друг друга. — Не так быстро, молодой человек. Я думаю, что она должна остаться здесь по крайней мере ещё на несколько часов. Не прошло и суток с тех пор, как мисс Диксон была госпитализирована, а её лихорадка, похоже, не спадает, — крикнул кто-то из-за занавесок. Это была медсестра. Несмотря на то, что Фрэнки счастливо улыбалась в кресле, переставляя цветы, сестра настояла на том, чтобы она осталась в постели. Он сердито отреагировал на приказ сестры Глинды. Это в буквальном смысле заставило его захотеть подхватить Френки на руки и выбежать из замка. — Альбус сказал, что в полдень придёт навестить тебя. — Пожалуйста, сестра Глинда. Свежий воздух будет полезен для моего здоровья, и я буду в компании Тома. Он не позволит, чтобы со мной что-нибудь случилось, — взмолилась Фрэнки, доходя даже до того, что изобразила щенячьи глаза. Глинда посмотрела на них и вздохнула. — Тогда хорошо. — она согласилась. У них явно были серьезные планы на прогулку, и состояние Фрэнки было не совсем ужасным. Что плохого в том, чтобы выпустить её на часок-другой? — Если у неё появятся еще какие-нибудь признаки болезни, вы немедленно вернете её обратно. Вы понимаете меня, молодой человек? — Я понимаю. — Том старательно отвечал, уже помогая Фрэнки подняться со стула, чтобы уйти. Они только начали выходить из крыла, когда услышали ещё два голоса из коридора, приближающихся к ним. Это были Монти и Квин. Том сердито посмотрел на них, когда они проходили мимо, думая, что они пришли сюда навестить Фрэнки, но оказалось, что это не так. Квин сжимал правую руку и, казалось, испытывал сильную боль. Фрэнки улыбнулась и помахала рукой, не замечая этой незначительной детали, и Том сделал тоже самое. Он сделал все возможное, чтобы улыбнуться и помахать рукой, иронично, учитывая тот факт, что он ненавидел их обоих. Прежде чем они успели ответить, Том схватил Фрэнки за руку и прибавил шагу. Если она заметит, им придется остановиться и побеспокоиться о боли и страданиях Квина. Он бы этого не допустил.       Они быстро вышли из больничного крыла и пошли прямо по коридору, пока не достигли главного входа в замок. Это был один из тех солнечных дней в начале сентября, когда ещё не наступили морозы и тучи. Они шли по грязной дорожке, разговаривая о занятиях, которые были немного скучными, так как они делили все уроки до единого. Большую часть разговора, как обычно, вела Фрэнки. Она любила все предметы, всех учителей и всех своих товарищей по факультету. Несмотря на то, что они пробыли там совсем недолго, её школьная жизнь пока была идеальной. Тем временем Том всё ещё не мог привыкнуть ко всем переменам. — А как же твой факультет, Том? Каково это — быть на Слизерине? — вдруг спросила она. Он замер. Что могло бы быть в Слизерине, например? Действительно ли он отличался от Гриффиндора? Ну, судя по тому, как это звучало, они оба жили в домах с неполноценными идиотами. — Они не так хитры и честолюбивы, как все думают, давай пока оставим это, хорошо? — сказал Том, едва удерживаясь, чтобы не разразиться безумной тирадой об их глупости. Это был просто ещё один способ сказать, что он думал, что они все глупы и на самом деле не соответствуют славе, на которой, как говорили, был основан их факультет. Конечно, эти предположения основывались только на наблюдениях Тома за последнюю неделю. Кто знает, может, он в конце концов ошибся насчёт них? Они взобрались на небольшое дерево в нескольких футах от края Черного озёра. Оно был окружено красивой травой с большим количеством маргариток и обеспечивало довольно приемлемую крышу от солнца. Это выглядело как обычная обстановка, которую можно было найти где угодно. Однако, казалось, в этом было что-то особенное. Это было неописуемое чувство, которое притягивало тебя, как мотылька к пламени. Что-то в этом сияло ослепительным светом. И Фрэнки это видела. — Давай сделаем перерыв, — она зазвенела колокольчиком, резко повернувшись к дереву. Том вздохнул и медленно зашагал к ней в тень. Ему, честно говоря, не хотелось сидеть на росистой траве, чтобы ещё больше поговорить о тех же самых обыденных вещах, о которых они говорили по пути сюда, но у него не было особого выбора. Они провели несколько минут в полном молчании, когда Том сел на приличном расстоянии от неё. Их разговор зашел в тупик, и они оба ждали, когда другой растопит этот «лёд». — Том, ты сердишься на меня? — вдруг спросила она. Том молчал. Возможно, он был немного зол на неё. За то, что у неё была такая прекрасная школьная жизнь без него, что она больше не была несчастной сиротой и строила планы учиться с соседями по факультету вместо того, чтобы проводить время с ним. Может быть, он был немного зол, думая об этом сейчас. Он выбрал её из всех остальных, спас от одиночества и насмешек в том ужасном месте. После всего, что Том сделал для неё, ей казалось, что это она бросает его. — С чего бы мне сердиться на тебя? — он лгал без всяких усилий, нисколько не смущаясь. И все же у неё был такой взгляд, словно она смотрела прямо сквозь него, словно пыталась увидеть, как проходит его кишечник и печень до самого его сердца. Когда она так на него смотрела, Том чувствовал себя очень неловко и уже не был уверен, что его ложь удалась. — Ну, с тех пор как мы приехали сюда, ты ведешь себя немного по-другому. Я чувствую, что расстраиваю тебя. — Может быть, я немного расстроен из-за того, что меня отодвинули в сторону ради других новых друзей… — признался Том. Он знал, что она уже видит его истинные чувства, так что лгать было бессмысленно. Иногда ему было трудно врать и притворяться. — Да ладно тебе, Том! Не будь таким ревнивым. — Вовсе нет. — Ты все еще мой лучший друг. Клянусь, что бы ни случилось. — Может быть, я больше не хочу быть твоим лучшим другом. — Он прямо признался. Она, естественно, выглядела удивленной, услышав эту мысль, но не выглядела отчаявшейся или разъяренной. — Пожалуйста, не сердись на меня из-за этого, — сказала Фрэнки. Её тон не соответствовал гневу, но она говорила с такой же суровостью, как если бы кричала на него. Он чувствовал себя глупо и по-детски, эти два чувства он ненавидел больше всего на свете. — Я обещаю, что теперь мы будем ходить на прогулку каждое воскресенье. Этот день будет нашим. Она протянула ему мизинец. Он помолчал, прежде чем ответить, вглядываясь в её черты лица. Она выглядела серьёзной, но в то же время отчаянной и такой невероятно невинной. — Ладно, тогда договорились. Каждое воскресенье, пока мы оба живы. — Согласился Том, переплетая свои пальцы с её. Это было ребячеством, но это означало, что он будет проводить с ней каждое воскресенье до конца своей жизни. Этот факт вызвал у него желание улыбнуться. На губах Тома заиграла улыбка, и он изо всех сил постарался изобразить нечто не столь циничное. Это оказалось труднее, чем показалось Фрэнки. Тем не менее, она все ещё, казалось, понимала, что он пытается сделать, и продолжала говорить больше о своей новой жизни как начинающего Гриффиндорца. Это могло бы обеспокоить Тома, если бы он слушал. Вместо этого он только и думал о том, что она старательно избегала. Том не мог отделаться от мысли, что же именно произошло вчера. Эта тема не выходила у него из головы, и он собирался спросить её, что же на самом деле произошло в библиотеке. Она ещё не успела сказать ему, что на самом деле делала, когда упала в обморок. Он не очень-то доверял той блондинке или её версии этой истории. — Что именно произошло с тобой вчера в библиотеке? Я больше не буду спрашивать, обещаю. Просто твоя подруга так и не сказала, что случилось. Потом она расспрашивала меня о твоих родителях. Что происходит? — спросил Том, внезапно выпалив все свои маленькие вопросы и мысли. Он ждал грозы. Том предположил, что она рассердится на него за такие бестактные вопросы. Однако она просто сидела и смотрела на него с отсутствующим выражением лица, как будто даже не слышала его. — Я тоже мало что знаю о своих родителях. Однако я расскажу тебе всё, что знаю о них. Если хочешь… — Ну, я и сама не совсем понимаю, что произошло. Только что я читала, а через минуту уже была в больничном крыле, — объяснила Фрэнки. Она смотрела на траву, пытаясь вспомнить. Её разум в очередной раз начисто стер всё. Все, что Монти заставил её прочесть вчера, было смутным пятном. — Что касается другого твоего вопроса, я не могу себе представить, почему Дафна спросила, что ты знаешь о моих родителях. Ты, наверное, знаешь столько же, сколько и я. — Но я ничего не знаю. — Именно это я и хочу сказать. Я почти ничего не помню о своих родителях. Даже их лица расплываются в моей памяти, — добавила Фрэнки. — Меня только выписали из больницы, когда я приехала в приют два года назад. Я наконец-то оправилась от несчастного случая, которого даже не помню. Говорят, это был пожар… Он заметил слегка поблекшие шрамы, разбросанные по её ногам. После двух лет тайных взглядов на них они наконец обрели смысл. — О… мне очень жаль. Это было все, что он мог сказать в ответ. Этого Том никак не ожидал. Конечно, его мать умерла во время родов, и он абсолютно ничего не знал о местонахождении своего отца, но, в отличие от него, у Фрэнки когда-то было двое родителей, которые любили её. Хотя она даже не могла вспомнить их лица, у неё было больше времени, и она должна была пережить их потерю. Он действительно не знал, через что ей пришлось пройти. Она всегда была сильной и улыбчивой, он всегда ожидал этого от неё. Том никогда бы не подумал, что у неё есть такое прошлое, которое каким-то образом сумело превзойти его в трагедии. Он посмотрел на её мрачное лицо. Казалось, она вот-вот расплачется. С каждой секундой Том все больше и больше сожалел о том, что затронул эту тему. — Все в порядке. Я не могу вспомнить большую часть времени, проведенного с ними, но я знаю, что они мне совсем не нравились, — призналась она, внезапно немного оживившись. Том посмотрел на неё как на сумасшедшую. Хотя на самом деле он не знал, что это за люди, он не мог представить, что они вырастили её такой доброй, если они были такими плохими людьми. — А почему? — с любопытством спросил он. Должно быть, у неё была на то веская причина, потому что эта девочка не так легко ненавидела. Несмотря на то, что в первую же неделю их знакомства Фрэнки вела себя как отброс, она все ещё оставалась его другом. Ему было ясно, что нужно приложить много сил, чтобы заставить такого человека, как она, невзлюбить тебя. Кроме Билли Стабба и его банды, у Фрэнки не было врагов. Том также презирал своих родителей, но чувствовал, что его случай был совершенно другим. Его ненависть была вполне законной. Какая-то шлюха родила его и сразу же отказалась от жизни, вместо того, чтобы растить его, и все это, вероятно, из-за того, что его отец-бездельник сбежал от них. — Им не понравилась моя магия. Это я хорошо помню. Они всегда говорили: «Держись подальше от окон» и «Не выходи на улицу». Они говорили, что мир опасен, и они защищали меня от него. Но, честно говоря, я всегда думала, что они наоборот пытаются защитить мир от меня. — Странно… — на самом деле ему нечего было добавить, и он не хотел сказать, что это было «странно». Причина была вполне справедливой. Она имела полное право презирать таких невежественных магглов. Что действительно было так странно, так это жуткое знакомое чувство, которое он испытывал. Эта история, казалось, задела его за живое, как будто она рассказывала ему все это раньше, но он знал, что слышит это впервые. Затем Том посмотрел на неё, и эта мысль исчезла из его головы. Впервые в жизни ему удалось заставить её плакать. Тогда, когда они впервые встретились, всё, что он хотел сделать, это заставить её разрыдаться, как это часто делают маленькие девочки. Однако, когда Том увидел две или три слезинки, текущие по её щекам, он почувствовал себя немного виноватым за то, что вызвал их. Это не входило в его намерения. — Прости, что я вообще об этом заговорил. Честно говоря, я не думал ни о чём другом. Нам больше никогда не придется об этом говорить! — сказал он в отчаянии, надеясь, что она перестанет смотреть на него таким взглядом. — Ты ведь не единственная, у кого есть маггловские родители. Помни, я всегда с тобой. Каждое воскресенье. — Спасибо— она улыбнулась. Том почувствовал, как чувство вины исчезло вместе с её хмурым взглядом, когда она одарила его своей обычной теплой улыбкой. — Ты действительно гриффиндорка, ты это знаешь? — внезапно заметил Том, почти улыбаясь вместе с ней. И снова это выглядело как жуткая ухмылка, но она все равно поняла то, что он пытался сделать. — Хм… почему ты так говоришь? — спросила Фрэнки, выглядя довольно смущенной. — Ты невероятно добрая и гораздо сильнее, чем кажешься. Я восхищаюсь этим… — в кои-то веки честно объяснил он. Она была живым доказательством того, что, несмотря на все несчастья, нет причин злиться на мир и быть поглощенной ненавистью. Том не знал, почему его всегда переполняет такая желчь и ярость по любому поводу, независимо от того, неправильно это ему кажется или нет. Он ничего не мог с собой поделать. — Иногда мне хочется быть похожим на тебя. — Но ты мне нравишься таким, какой ты есть, Том. Тебе не нужно стараться походить на меня, — призналась она. Том выглядел немного удивленным, хотя новость была не слишком шокирующей. Именно таким он и был. Несмотря на то, что он был несчастным, жестоким, сиротливым мальчиком, она любила его. Никто другой никогда не любил его и не хотел быть его другом. Именно в этот момент он понял, что сделал правильный выбор, оставив Фрэнки рядом с собой. Он был таким дураком, что допустил мысль о прекращении их дружбы. — Пожалуй ты права, умная девочка.