A Dark Lord is born

      Солнце поползло по небу и спряталось в ярком оранжевом закате. Мягкий и тонкий сигнал сообщил им, что пора ужинать, и они, вероятно, должны вернуться в замок. Том сказал ей, что ещё немного посидит один. Какая-то его часть нуждалась в том, чтобы хотя бы на мгновение погрузиться в настоящее одиночество. Ему действительно было всё равно на еду теперь, когда она каждый день сама собой появлялась на столах. Итак, попрощавшись, Фрэнки в одиночестве побрела обратно в замок. Поразительно, как долго они могли там разговаривать. К счастью, они смогли перейти к другим темам, которые не были связаны с соседями по комнате или родителями. Фрэнки на удивление хорошо описала библиотеку для человека, который потерял там сознание. Она также рассказала ему о некоторых вещах, которые прочитала во время своего визита. По крайней мере, то, что она могла вспомнить. Она прочитала самую захватывающую книгу о волшебных существах и должна была рассказать ему все о Боутраклесе. Том забыл сказать ей, что в первый же день после уроков он отправился в библиотеку и с тех пор проводил там много свободного времени. Фрэнки снова улыбнулась, и он не позволит исчезнуть её улыбке. Если бы Том не подтолкнул её к мысли вернуться в замок, она, вероятно, провела бы ещё много часов, беседуя с ним в тени дерева. Френки могла свободно жить той жизнью, которую у неё украли в маггловском мире и в сиротском приюте. Хотя её новые друзья были ей малознакомы, Том уже видел, что узы дружбы формируются навсегда. Он хотел поговорить с ней о невероятных вещах, которые происходили с ним, и обо всех его приключениях в замке. Но потом он подумал и понял, что ему нечего ей сказать. У них были одинаковые уроки и магические способности. Поскольку он не дружил со слизеринцами, он не мог рассказать ей то, чего бы она уже не знала. Единственное отличие — это их факультеты. Том сидел под деревом, перебрасываясь этими вопросами и размышляя, что же ему делать. Возможно, ему следует пересмотреть отношения со своими соседями. Может быть, только может быть, он найдет им какое-то применение.       Тем временем Фрэнки появилась как раз вовремя, чтобы войти в Большой зал вместе с толпой голодных студентов. Удивительно, но в этой толкающийся толпе ей удалось найти Дафну и Сару. Они взялись за руки, чтобы не потерять друг друга в суматохе, и попытались пробраться к своему столу сквозь толпы учеников. Конечно, это попытка провалилась и они упали на каменный пол. — Доброе утро, первоклассники, — поприветствовал их Роджер Дэй, не заметив, что позади него образовалась куча людей, за которыми он должен был присматривать как префект. Быстро сообразив, что он несет ответственность за эту кучу, он помог им всем подняться и сумел провести их через толпу. Это было намного проще, благодаря его росту и высокому статусу. — Мы не нуждались в твоей помощи. — Возразила Френки, когда они выбрались из толпы. — Говорит девочка, которую чуть не затоптали. Ты же знаешь, что я уже второй раз спасаю тебе жизнь? Простое «спасибо» не останется незамеченным, — он вздохнул. Фрэнки показала ему язык и вместе с девочками пошла искать свободное место. Другие первокурсники удивительным образом добрались до стола и уже сидели, ожидая, когда появится еда. Квин заметил их приближение и слегка помахал рукой, но тут же съежился и опустил руку обратно. Фрэнки, казалось, была единственной, кто заметил это, и она медленно опустилась на сиденье рядом с ним, чтобы выяснить почему. — Где ты была весь день? — спросил Квин, когда она села рядом с ним. — Гуляла… просто гуляла по замку, — ответила Френки, изо всех сил пытаясь говорить небрежно. Она не была хитрой, но знала, что ей придется солгать об этом. Она не могла сказать ему, что была с Томом. Они ненавидели друг друга. Они явно отходили от стереотипов, которые веками навязывались их факультетами, и отказывались прислушиваться к голосу разума. Последнее, что она хотела бы услышать в этот момент — это разглагольствования о том, кем он считает Тома, когда даже не знает его. Воскресные прогулки лучше держать в секрете, если она действительно хочет, чтобы они продолжались. — Ну, Монти сказал, что ты всю ночь провела в Больничном крыле. Ты в порядке? — спросил он. Он казался взволнованным, но Фрэнки это не волновало. За последние двадцать четыре часа ей столько раз задавали этот вопрос. Поэтому она решила не отвечать и просто начала накладывать еду в тарелку, игнорируя его. А Квин, решив, что ответа не дождется, сделал тоже самое. — Эй, Квин! Не забывай, что ты только вышел из больничного крыла. Тебе в первую очередь следует следить за своим состоянием, — сказала Дафна. — Ты в порядке? — спросила Френки. В тот момент она чувствовала себя настоящей лицемеркой, но ей было всё равно. Его рана, вероятно, была настоящей раной, а не какой-то обморочной ерундой, от которой он оправится через пять минут. — Я в порядке. Я недавно поссорился с какими-то третьекурсниками, ничего особенного. — он ухмыльнулся так, как будто спорить с парнями вдвое крупнее него было отличной затеей. — Мне казалось, мы с Монти проходили мимо тебя. Ты разве не видела нас? — О, да! Это было так быстро, и мне уже нужно было уходить, — ответила она. Френки едва помнила, что видела их, но точно знала, что помахала им. Том тогда очень торопил её. Она даже не подозревала, что они заметили её. — Ну, как прошло твоё тайное свидание? — спросила Дафна, внезапно меняя тему разговора. Буквально всё ученики, что находились в зоне слышимости, повернулись к ним на слове «тайное» и «свидание». Это была скандальная сплетня, ожидающая своего часа. — Говори потише. Я же объясняла тебе, что это не так! — крикнула ей Френки шепотом, заливаясь краской. — Что там насчёт «тайного свидания»? — поинтересовался Роджер. Он поменялся местами, чтобы быть ближе к Френки и узнать всё подробнее. — Это должно быть интересно. — Это не твоё дело, Дэй! — быстро откликнулась она. Однако Роджер решил, что если она добровольно не расскажет ему, то он просто вытянет из неё всю информацию.       За Слизеринским столом ученики не были посвящены в столь оживленную болтовню и нецивилизованную грубость. Они все сидели и ели, вежливо беседуя. Том сидел, уставившись на книгу «Ничего интересного», лежащую перед ним на столе вместо еды. Он все ещё думал о том, что случилось с Френки и стоит ли ему заводить «друзей» по факультету. Он посмотрел на них, сидящих по другую сторону стола, разговаривающих и делающих из себя настоящих свиней. Как он будет вписываться во всё это? Его взгляд быстро метнулся к столу Рейвенкло и остановился на Прю. Он думал, что когда окажется на Слизерине, то будет чувствовать тоже самое, что и с ней, или с мальчиком в«Завитки и Кляксы». Он даже не разговаривал с мальчиком, который сейчас находится на Хаффлпаффе, но на один миг почувствовал связь между ними. Он был занят тем, что размышлял, есть ли какая-то особенная причина, по которой эти люди тянутся к нему больше, чем люди из его же факультета, как кто-то тронул его за плечо. — Тебе действительно нужно съесть что-нибудь, — сказала девочка. Том как-то странно посмотрел на неё. Почему её так волнует, ест ли он или нет? Она даже не знала его. — Питер съест почти всё, кроме кухонной раковины, и я думаю, что он будет единственной причиной нехватки еды. — Спасибо, но со мной все в порядке, — ответил Том не так холодно как обычно, но и не так дружелюбно. Но девочка, похоже, нашла это дружелюбным. Её губы изогнулись в широкой улыбке, заставив Тома почувствовать себя неловко. Её улыбка была не такой, как у Фрэнки, а застенчивой, фальшивой, и Том понял, что у неё есть скрытые мотивы. Это была улыбка маньяков прямо перед тем, как они убивали своих жертв. — Собственно говоря, кто ты такая? — Меня зовут Лира. Лира Блэк. Приятно официально познакомиться с тобой, — сказала она, протягивая руку. Том на мгновение уставился на её руку, как будто она была заражена, а затем снова посмотрел ей в лицо. Казалось, она отчаянно хотела, чтобы он пожал ей руку, как будто это было очень важное. — Я Том Риддл. — Ответил он, чувствуя, что у него нет другого выбора, кроме как быть вежливым и пожать ей руку. Это было холодно. Том быстро вырвался, как только она ослабила хватку. — Почему ты вдруг заговорила со мной? — Я хотела поговорить с тобой всю неделю, но кто-то встал у меня на пути… — она взглянула на Фрэнки, все ещё находящуюся в центре того хаотичного мира, в котором обитали гриффиндорцы. Она была занята разговором с Квином, беспокоясь о нём. Том не удивился. Он явно поранился, совершив какую-то глупость. Случайный взгляд Лиры внезапно превратился в ненавистную усмешку. — Ты её знаешь? — Почему ты хотела поговорить со мной? — Ты единственный слизеринец на нашем курсе, который не общается ни с кем. Все хотят знать о тебе. Кто ты такой и откуда пришел, всё такое. — Добавила Лира. — Я никогда раньше не слышала о Риддлах. — Это никого не касается. Особенно, тебя. — Рявкнул Том. Ей удалось задеть его за живое в первые же пять минут их разговора. Кем она себя возомнила, тыча тощим, острым пальцем в дыры истории? Он встал и ушел, не сказав больше ни слова. — О, очень жаль. Похоже, ты ему совсем не нравишься. Девушка, сидевшая справа от неё, притворно жеманничала и плакала. Она сочувственно положила руку на плечо Лиры. Виктория Гойл не была приятным человеком даже для своих самых близких друзей. Было в ней что-то такое, что казалось резким и коварным. Она напыщенно тряхнула пышным каскадом черных кудрей. — Я в этом не сомневаюсь. Просто дай ему еще немного времени. Почему ты ему не нравишься? — успокаивала её другая подруга, подскакивая к ним. Эллин Петтигрю, девочка, которая теперь прославилась в школе тем, что спорила с сортировочной шляпой, была третьим членом их троицы. — Вы, девочки, такие тупые. — Раздался чей-то голос. Питер сидел по другую сторону стола, небрежно потягивая суп, как будто ничего не говорил. Конечно, это не помешало им узнать звук его голоса. Все они смотрели на него сверху вниз, и он старался делать вид, что не замечает их. — Замолчи! Что ты вообще можешь знать, Питер? — сердито прорычала Виктория. — Я знаю, что Том никогда не полюбит никого из вас, — парировал Питер в ответ. — И? Почему? — Потому что он не тупой. — Ответил Питер. Три девушки сидели с внешне нормальными спокойными лицами, но под ними скрывались гнев и потрясение. — Кроме того, я почти уверен, что у него уже есть девушка, так что ты зря теряешь время. — Кто это, Питер? — спросила Лира, делая глоток воды из своего кубка и слегка смущенно улыбаясь ему. Можно было видеть, как уверенность медленно покидала Питера, пока все сидели в ожидании его ответа. Она уже знала личность этой легендарной девочки, но, возможно, у него была информация, которую она не знала. К тому же это была прекрасная возможность помучить его. Одной из самых больших радостей в её жизни было наблюдать, как он корчится. — За-зач… зачем мне это нужно? — Кто, Питер? Скажи нам. — спросила Лира, слегка дернувшись. У всех на лицах были убийственные выражения, как будто он действительно знал что-то важное. Это было просто имя. Однако Питер знал этих девочек с тех пор, как они ужасным присутствием появились на этой земле, и он знал, что не стоит перечить им, когда у них такой демонический огонь в глазах. Он проживет гораздо дольше, если просто даст им то, что они хотят. — В Гриффиндоре есть одна девочка. Он все время присылает ей записки, и я видел, как они сидели вместе у озера около часа назад. Хотя я точно не знаю, кто она такая. — выпалил он довольно быстро, не переводя дыхания. Это была нервная смесь правды и лжи. В отличие от остальных своих соседей по дому, Питер действительно потрудился узнать имена гриффиндорцев их курса. Скажем так, он был достаточно умен, чтобы сложить два и два. Тем не менее, он не стал бы рисковать быть абсолютно убитым, чтобы защитить её личность. Питер дал им достаточно информации, чтобы отвлечь их. Виктория и Эллин повернули головы к гриффиндорскому столу, пытаясь разглядеть эту легендарную девочку, которая, по-видимому, была достаточно хороша, чтобы дружить с Томом, в то время как Лира воспользовалась возможностью выпить воды и лелеять свою маленькую победу над паранойей, которую она создала. Питер быстро попытался покончить с едой, чтобы успеть убежать, пока они отвлеклись. — Подожди минутку! Должно быть, это та девочка, которую мы встретили в поезде. Та, что сидела с ним в одном купе… — прошептала Эллин. Голова Виктории снова повернулась в к столу Гриффиндора. Девочка спорила с мальчиком постарше, который сидел рядом с ней и выглядел очень взволнованным. Они уставились на неё, пытаясь понять, что же в ней такого особенного, но ничего не нашли. Она была обычной. — Не будь дурочкой, Эллин. Её? Даже ты гораздо красивее. - Лира рассмеялась. Виктория хихикнула, а Эллин надулась, услышав «комплимент» от подруги. Лира ещё раз оглядела девушку с ног до головы, все ещё не понимая, что же делает её такой особенной и необычной. У девочки была знакомая сердечная улыбка, но в этом не было никакой ценности. Это сбивало её с толку не меньше, чем в тот снежный зимний день. Она видела это задолго до всего этого. — Она такая некрасивая, с какой стати ему связываться с такими, как она? — Ну, я просто сказала, что в поезде они, кажется, были знакомы раньше, — пробормотала Эллин. — Ради бога, вы знакомы с ним уже неделю и за это время не сказали ему ни слова. Вы все сошли с ума! — крикнул Питер, не в силах больше просто игнорировать их. Однако теперь, когда они нашли девочку, они не обращали на него внимания. Закончив спорить со старшим мальчиком, она встала и выбежала из Большого зала. Лира жестом пригласила Викторию и Эллин следовать за ней, и все трое ушли, совершенно игнорируя замечания Питера. Они прошли приличное расстояние позади неё, пока девочка внезапно не свернула в женскую уборную, где они быстро закрыли проход. Лира притворилась, что проверяет свои волосы в зеркале, а Виктория и Эллин расположились прямо перед её кабинкой. Девочка появилась через несколько секунд, крутя медальон на шее, когда она распахнула дверь кабинки, почти ударив Викторию по затылку. — Извини. — Вежливо откликнулась она. Она пыталась протиснуться мимо них, чтобы выйти и направиться обратно в общежитие, но слизеринки не позволили ей уйти так легко. — Я просто хотела сказать, как мне нравятся твои волосы. Как тебе удалось вырастить их таким длинным? — спросила Лира. Это была довольно убедительная имитация того, что она видела, как её мать разговаривала с людьми, при которых она вела себя вежливо, хотя ненавидела их. — Я не доверяю миссис Коул ножницы, — она ответила так, словно они знали, кто такая миссис Коул. За всю неделю это вошло у нее в привычку — говорить о миссис Коул так, словно все они жили вместе с ней в приюте. Она почти забыла, что никто здесь, кроме Тома, понятия не имел о существовании этой ужасной женщины. — О! И глаза у тебя тоже идеально подходят. Как мило. — Продолжила Лира, как будто не слышала странного и несколько комичного ответа девочки на первое замечание. Она вела себя простодушно и очень подозрительно; ей повезло, что её цель была слишком туманна, когда дело доходило до предательского поведения. — Ты просто шутишь, — она рассмеялась, явно не привыкшая к такой лести. Девочки в приюте обращались с ней как с отвратительным монстром, и не похоже, чтобы Том когда-либо льстил ей подобным образом. Самым лучшим комплиментом, который она когда-либо получала от него, было то, что он сказал: «Полагаю, я не ненавижу тебя». Для Фрэнки комплименты были такой редкостью, что она не замечала, что у девочек были скрытые мотивы обвести её вокруг пальца. — Нет, это правда. Ты просто слишком красива, — настаивала Лира. — Ну, спасибо, что сказала. Это ужасно любезно с твоей стороны. Мы ведь не были представлены друг другу раньше, не так ли? Кстати, меня зовут Фрэнки, — она улыбнулась и протянула ей руку. Лира смотрела на её улыбку, теплую и искреннюю. Ей захотелось сесть на нож. Её Тёмный Принц никак не мог найти смысла в такой улыбке. Независимо от того, что она видела, Лира взяла её за руку и улыбнулась в ответ. — Меня зовут Лира Блэк. Это Виктория и Эллин. Мы — первокурсники Слизерина, — объяснила она. Виктория и Эллин помахали ей, но промолчали. Фрэнки помахала им в ответ, давая понять, что она очень мила и не станет откусывать им головы за то, что они что-то сказали. — Я знаю. Я видела тебя в классе. Я — первогодка на Гриффиндоре. — О да! Ну конечно же. Просто так трудно встретиться или подружиться с гриффиндорцами, когда всё, что мы делаем, это учимся. Они никогда не дают нам времени поболтать. — Лира просияла, как будто только что вспомнила, что видела Фрэнки на занятиях. Однако она прекрасно осознавала присутствие Фрэнки. — Такая трагедия, — с сарказмом добавила Виктория. Лира бросила на неё быстрый взгляд, и они с Эллин снова погрузились в молчание. — Я тоже хотела подружиться с некоторыми людьми из других факультетов, — ответила Фрэнки. — Ну, тогда я надеюсь, что мы все сможем стать друзьями! — воскликнула Лира с улыбкой Чеширского Кота. — Нам бы очень хотелось иметь такого друга, как ты. — Мне бы очень хотелось, чтобы мы стали друзьями, — улыбнулась Фрэнки. Внезапно из зала донесся взрыв смеха. Все больше людей заканчивали трапезу. У неё оставалось совсем немного времени до того момента, когда Роджер Дэй придет её искать, и она все ещё была полна решимости опередить его наверху. — Мне пора возвращаться в гостиную, но увидимся в другой раз. — Конечно, может быть, мы встретимся с тобой как-нибудь после уроков на этой неделе? — Лира улыбнулась и помахала ей на прощание. Двое других тоже начали махать, а Фрэнки кивнула и быстро вышла из туалета с глупой, но довольной улыбкой. Они подождали добрых тридцать секунд, прежде чем снова заговорили. — Что все это значит, Лира? Я думала, мы пришли сюда, чтобы дать ей это, — спросила Виктория, в гневе топая ногами по полу. Она злилась, потому что ей не удалось разбить веселое лицо девушки. — Всему свое время. Поверь мне, — спокойно ответила Лира. Долгая игра явно была тем, как ей нужно было разыграть эту ситуацию. Ей нужно было получше узнать эту девочку и понять, насколько глубоко её грязные гриффиндорские лапы вцепились в мозг Тома Риддла. Она смотрела в сторону входа, как будто Фрэнки все ещё выходила. — Вы заметили, что у неё был медальон? Держу пари, что ответ на нашу проблему находится там. — Что ты имеешь ввиду? — спросила Эллин немного растерянно. — Очевидно, если он ей нравится, она будет там, а если нет, то и не будет, — ответила Лира. Хотя, это был не совсем её мотив для дружбы с девочкой. У неё были свои планы, и она не осмелилась бы рассказать об этом своим лучшим друзьям. Им повезло, что они происходили из более мелких семей. — А если она это сделает, что тогда? Задушить её цепью? — спросила Виктория. — Конечно, мы заставим её передумать. — Лира ухмыльнулась. Ей было ясно ещё до начала церемонии сортировки, что недостающее место в их слизеринском курсе должен был занять Том. Теперь он был частью её будущего, нравилась ли она ему или нет. У него не было выбора в этом вопросе. Это была любовь к ней или гибель от рук её семьи. Она не могла просто сдаться, если на её пути была другая девушка. Если уж на то пошло, этот факт делал его немного веселее. Лира получит возможность заставить кого-то другого чувствовать себя таким же жалким и несчастным, как она сама. Она на самом деле сделает им обоим одолжение, поссорив их. Даже если ей не удастся разлучить их сейчас, кто-то другой наверняка сделает это позже. Не говоря уже обо всех слухах, ходивших вокруг Фрэнки, о которых она в данный момент пребывала в блаженном неведении. Если они окажутся правдой, что было более чем вероятно на данный момент, эта девочка определенно не заслуживала его. Знал ли Том, кто она на самом деле?