Легенды не умирают

      — Снова… И снова. И снова! И снова!!! — орал Саске, раскалывая недвижимую статую на мелкие камушки. Он не понимал, почему Наруто никак не может сдаться и принять свою смерть. Он истратил почти всю чакру, остался последний удар, — просто дай мне тебя прикончить! — эхом пронеслось по пустынной Долине.       — Не могу, ведь я твой единственный друг, — произнес Наруто, с трудом дыша. Саске хотел сказать еще что-то, но понял, что смысла это не возымеет.       Свист оглушил округу, молнии сверкали, озаряя лицо Учихи холодным светом, а черное пламя сжалось в плотный комок в руке. Он закончит это одним ударом, этот мир нуждается в революции, но пока жив его лучший друг, революции не бывать.       Наруто был не в состоянии просто стоять, он создал расенган, мощнее которого еще не было, вкладывая остатки чакры, которые смог собрать Курама. Миг! Две техники, два противоположных мировоззрения столкнулись. Проигрывать не хотел никто, умирать — тоже. Свет заполнил Долину, снося взрывной волной статуи тех, кого считали богами мира шиноби, а вместе с этим стирая с лица земли и тех, кому суждено было стать новыми богами.       Их тела никто не найдет, никто не проведет обряд погребения со всеми почестями, провожая героев в последний путь: они просто исчезли, испарились. От двух великих шиноби не осталось ничего. Но в благодарность и вечную память люди возведут в Долине Завершения новые статуи. Статуи, символизирующие пожирающее Проклятье Ненависти Учихи и несломленную Волю Огня Узумаки. 100 лет спустя       Мир не прошел проверку временем. Сказ о Великой Войне стал лишь легендой, а напоминанием служили две величественные статуи на краю мира. Альянс Пяти Великих Стран развалился, междоусобицы и войны с новой силой накрыли этот мир, а эре шиноби медленно приходил конец.       Хагоромо с грустью наблюдал, как то, что должно было стать благом для людей, стало причиной их уничтожения, и не мог допустить вымирания человечества из-за своей ошибки. Он вновь призвал своих сыновей, которым больше нечего было делить, и показал землю, погрязшую в хаосе.       — Все-таки я был прав, — усмехнулся Индра, со скучающим видом наблюдая, как люди убивают друг друга в ожесточенной схватке.       — И когда это? Когда Мадара погрузил всех в Вечное Цукуеми? Или когда Саске хотел вершить революцию? — хмыкнул Ашура, продолжая под разъяренным взглядом Индры, — тебя столько раз Зецу обвел вокруг пальца, а все равно на своем стоишь.       — Если я не прав, тогда что это? — указал он на пробитую червоточину.       — Я призвал вас не для того, чтобы вы ссорились! — грозно произнес Хагоромо и закрыл портал, — планета вот-вот будет уничтожена, этого нельзя допустить. Я хочу, чтобы вы вновь отправились на землю и остановили бесконечную войну.       — Но, отец, цепь реинкарнаций давно прервалась, а кланы Учиха и Сенжу давно перестали существовать, — Ашура всей душой хотел помочь, но не понимал, как они смогут это сделать. К тому же он побаивался, что брат опять станет не на ту сторону, убедившись в своей правоте. Мудрец вновь открыл портал. Перед глазами братьев предстала беременная женщина с чертами, отдаленно напоминающими великий клан.       — Ее зовут Юкито. Ее прапрапрадед был потомком Учихи, но наследие в ее крови не проявилось, однако гены присутствуют, — он перевел взгляд на мужчину, который нежно касался огромного живота женщины, — а это ее муж Рейден. В его венах течет кровь Сарутоби.       — И ты хочешь, чтобы мы спасали мир в таких слабых телах? — Индра скептически покосился на отца, — чудом будет, если смогу шаринган пробудить. У Ашуры вообще шансов нет, Сарутоби слабейшие из его потомков.       — Вы получите от меня поровну сил, — мудрец протянул руки с печатями месяца и солнца, — остальное зависит от вас, — Ашура воодушевлённо коснулся руки отца и настойчиво взглянул на старшего брата. Тот фыркнул и нехотя повторил действия, чувствуя, как силы проникают в него. А после бесконечная пустота.

***

      Роды были сложными, Юкито потеряла много крови, и врачи опасались, что женщина или ее дети погибнут, но все уже осталось позади. Юкито лежала в импровизированной палате временного военного госпиталя и убаюкивала новорожденное дитя. Слишком уж он был неспокойный, в отличие от старшего братика, который мирно спал в люльке. В палату ворвался Рейден, заключая жену в объятия:       — Как же я счастлив, что ты жива! — на глазах мужчины выступили слезы, когда он взглянул на жену и двух своих сыновей. Сейчас их жизни ничего не угрожало: и угораздило же их только согласиться на эту миссию... Нет, больше он рисковать не намерен, — завтра же возвращаемся в Коноху!