Последние из Клана

      – «Касуми? Касуми?! Что?» – Какаши не понимал, почему Тадаши так назвал его спутницу, а вот Мизуки кажется этот факт не только не смутил, она вообще не заметила, что ее назвали не так.       – Убить меня? – Мизуки лишь усмехнулась, передвигаясь медленно и грациозно, как кошка перед прыжком на дичь. –Какая жалость, а я думала мы друзья!       – Друзья? – брезгливо скривился Тадаши, готовясь вновь нанести удар по девушке партией сюрикенов. –Глупо было приходить одной.       – А я не одна, – улыбнулась Мизуки, готовая в любой момент отразить нападение.       – Так и нас не двое, – рассмеялся Тадаши. Мизуки помнила его милым мальчиком из деревни Скрытого Камня. Он и его друг Хироки последовали в Акацуки после смерти их родителей. Тадаши всегда был немного жесток, в отличие от своего друга.       – Я больше не маленькая девочка, Тадаши! – крикнула преступнику Мизуки использовав технику огненного шара. «Ого! Какой огромный!» – подумал Какаши, лишь на мгновение отвлекшись на технику Мизуки, как на него вылетел третий член Акацуки. Их бой был не серьезней, чем, если бы он бился с бабулей Иошико. Но Хатаке то и дело пропускал удары постоянно отвлекаясь на бой Мизуки и Тадаши. Одно радовало, что Хироки не торопился вступать в бой. «Ей пришлось бы не легко в битве сразу с двумя» – пронеслось в голове Хатаке. Успокоившись, что пока Мизуки отлично справляется Какаши наконец-то смог пустить все свое внимание на глупого мальчика из Акацуки.       – Дождь из лавы! – раздался крик Мизуки, прежде чем ударной волной отнесло Какаши и его уже мертвого противника.       В голове ужасно звенело, а из носа текла кровь. Хатаке не мог вдохнуть, ведь воздух вокруг него был пропитан горячей огненной чакрой и пеплом.       – Ч-что произошло? – схватился за голову Какаши, пытаясь встать. Вокруг была лишь пыль и пепел. «Ничего не видно» – подумал Какаши, сумев встать. Его маска, покрывавшая нос и рот, пусть и немного, но помогала не вдыхать пыль. Мелкие частицы всё же попадали, тогда Хатаке заходился в ужасном кашле, не имея возможности продолжить путь в поиске Мизуки. – Мизуки?       Вокруг была лишь тишина, но чем ближе он был к месту взрыва, тем слышнее слышалось потрескивание от огня. Хатаке почти пришел в себя, когда увидел море крови.              – Мизуки? – громче позвал он, а его сердце гулкими ударами отзывалось в его голове. – Это Тадаши?       Стряхнув пыль с края одеяния, Какаши смог разглядеть кровавые облака.       –«С двумя Акацуки покончено… Надеюсь ты в порядке… Надеюсь, что ты жива!».       – Ты должна это сделать, Касуми, – спокойный хриплый голос последнего из Акацуки. Какаши метался на месте, крутясь на месте, вслушиваясь в потрескивание огня, когда заметил пару силуэтов в дыму.       – Нет, Хироки, я не смогу… – голос Мизуки дрожал, а Хатаке едва удержался на ногах от счастья, что она жива.       – Это твое задание. Я все понимаю, – неподалеку от себя Хатаке увидел стоящих рядом друг с другом Хироки и Мизуки. – Ты всегда останешься для меня маленьким котенком.       Хироки крепко обнял девушку, а по его щеке скатилась слеза.       – Прости! Прости! Прости! –кричала Мизуки, используя очередную странную технику, не известную Какаши. Девушка просто дотронулась до груди Хироки, который просто замертво упал с улыбкой на лице. Мизуки упала на колени рядом с ним, захлебываясь слезами, не переставая повторять, – Прости меня! Прости!       – Мизуки? Мизуки! – Хатаке забыл о боли и бросился к ней, осознавая, что ей как никогда нужна поддержка. – Ты справилась. Ты молодец! Он совершенно обезумел, притянул девушку к себе, сжимая ее так сильно, как только мог. Неизвестно кто кого тут успокаивал, но сам Хатаке ощущал потребность в этой девушке, в ее объятиях, она может вообще ничего ему не говорить, он скажет сам, но просто пусть будет живой и рядом.       – Я убила его, Какаши. Я убила его! – истерия накатывала на Мизуки, она никак не могла остановиться, даже не осознавая, что выдаёт свою связь с Акацуки Хатаке. Что он может сдать ее и тогда ее убьют за предательство Конохи.       – Тише, все хорошо, – успокаивал ее Хатаке, бережно гладя по волосам, – У тебя не было выбора.       – Ты прав, я не справлюсь в АНБУ, – плакала она, все еще находясь в шоке.       Мизуки сильно ослабла, используя свои техники, так что все же решено было возвращаться через бабулю Иошико. С каждой минутой Мизуки выглядела все хуже. Она бледнела на глазах так, что была уже похожа на мел из Академии.       – Сделаем привал? – предложил Какаши, поддерживая ее все это время. –Ты тяжело дышишь.       – Это из-за техники, – каждый вдох-выдох давался ей с большим трудом. Какаши аккуратно вытер капельки проступившего пота со лба Мизуки.       – У тебя лихорадка, – серьезно заметил Хатаке, вынимая из своей на поясной сумочки, небольшую бутылочку с водой. – Зачем ты использовала эту технику? И что это вообще за техника?       – Я должна была победить Тадаши. Это было единственно верным решением, – немного отпила воды Мизуки, прежде чем снова закашлять.       – Но если использовать что-то другое? – Какаши заботливо убрал налипшие волосы с ее лба, вновь протирая его смоченной заранее тряпочкой. – Как той, что ты использовала на Хироки….       – Она не помогла бы, Тадаши носит защитную броню, к тому же это техника ближнего боя. Он не такой глупый, а значит не подпустил бы меня, – после выпитой воды дышать стало намного легче. Хатаке помог ей сесть на траву под деревом, сделав все-таки вынужденный привал, где попало.       – Могу я задать еще один вопрос? – осторожно спросил Хатаке, усаживаясь рядом с девушкой.       – Конечно, – пожала плечами Мизуки, понимая, что скрывать что-то уже бесполезно, ведь бабуля Иошико скорей всего выложила всю ее биографию с момента ее зачатия.       – Почему Хироки назвал тебя Касуми? – этот вопрос волновал Хатаке, ведь это имя он уже слышал однажды.       – Это мое имя.       – Но как же Мизуки?       – Касуми –это имя данное мне моим отцом. – Мизуки стерла со лба пот, – Это моё настоящее имя.       – Но…       – Да, мое настоящее имя Учиха Касуми.       – Как так вышло, что ты стала Мизуки?       – Когда моя мама… – ее голос дрогнул, но все же она продолжила, – Когда она умерла от рук моего отца, я сбежала из дома. В разгар войны шиноби – это стало моей ошибкой. Акацуки спасли меня. У меня нет причин ненавидеть их, пусть мы никогда не ладили с Тадаши, но Хироки бы моим другом. И мы иногда пересекались недалеко от дома бабули Иошико. Да, ты можешь назвать меня предательницей и сдать Хокаге, но Хироки всегда предупреждал меня о действиях Акацуки в сторону Конохи…       – Вот откуда… – Какаши, хмуро разглядывал жучка, ползающего у его ноги, – Ты была этим тайным осведомителем о планах Акацуки.       – Да…       – Тогда Хокаге знал, что ты общаешься с Акацуки, разве нет?       – Не совсем, мы никогда не встречались с Хироки специально, все это выходило на моих заданиях, наверное, поэтому Хокаге часто отправлял нашу команду на дальние задания.       – Хмм… – задумчиво хмыкнул Какаши, – Продолжай.       –Акацуки прекрасно знали кто я и, кто мой отец, – Мизуки внимательно проследила за реакцией Хатаке, но тот будто не понимал о ком говорила девушка. «Он не понял, кто мой отец?» – рассуждала Мизуки, не понимая реакции Какаши. – Они решили, что техникам меня лучше всего смогут обучить в моем родном клане. Они придумали легенду, дав мне имя «Мизуки», и привели к бабуле Иошико.       – Бабуля тоже знакома с Акацуки?       – Угу, там ее внук…С недавнего времени. Но даже не спрашивай, я все равно не расскажу тебе о нем, – поймав на себе удивлённый взгляд Какаши, Мизуки добавила, – Я никогда его не видела, а бабуля редко о нем говорит.       – Ты выдавала какую-либо информацию о деревне Акацуки? – холодно спросил Хатаке, а Мизуки заметила, как он напрягся. Верно, можно перестать входить в состав АНБУ, но ты никогда не перестанешь быть шиноби своей деревни, целью которого защита.       – Никогда. Это не было целью Акацуки.       – Но ты сама говорила, что просто так никто не попадает в Акацуки. Так что же они хотели получить от тебя? – Хатаке был немного резок, но Мизуки прекрасно понимала его преданность родной деревне.       – Мой шаринган.       – Постой…       – Они хотели, чтобы я получила свой шаринган, максимально развив его и по своему желанию вступила в их организацию.       – Ты не пошла к ним из-за отсутствия шарингана?       – Нет, как бы ко мне не относились другие у меня есть Саске и Итачи, бабуля Иошико, ты, – последнее она добавила едва слышно, но это услышал Какаши.       –Я? – удивился Какаши.       –Да, –смущенно трепала свои волосы Мизуки, – Мы же друзья, верно?       «Друзья!? Я только для нее друг!?Черт!» – противоречивые чувства встретились в океане спокойствия Какаши, наводя там свой порядок.       – Конечно, – улыбнулся он ей, стараясь скрыть свою боль от слов «мы же друзья». В реальность вернул вновь появившийся кашель Мизуки. Раскрасневшись, она не могла нормально вздохнуть. Завалившись на бок, Мизуки продолжала кашлять пока не начала откашливать сгустки лавы.       –Мизуки? Что такое? Мизуки? – кричал Хатаке, не понимающий, как это возможно. Кровь смешалась с лавой вновь и вновь вырывалась на землю, подпаливая траву вокруг. Хатаке быстро подхватил на руки Мизуки и из последних сил бросился к бабуле Иошико. Мизуки была без сознания, когда он наконец-то добрался до дома бабули. Та сидела на крылечке и чистила яблоки.              – Иошико-сама…бабуля… помогите! – Какаши не хотел потерять ее, как потерял своих друзей по очевидной глупости.       – Какаши? О, нет! Скорее! – Иошико суетливо поднялась с крылечка пропуская в дом Какаши с Мизуки.       – Она использовала технику дождя из лавы, верно? – спросила у Хатаке бабуля Иошико.       – Да… – он сидел рядом с Мизуки, держа ее руку.       – Вот же балбеска! – ругалась Иошико, применяя лечебные техники.       – Она уже так делала?       – Однажды, закончилось плохо. Она не могла говорить почти месяц, потому что сильно сожгла свое горло. Я просила ее не применять технику, но разве она меня слушает?       – С ней все будет хорошо?       – Жить будет, но последствия могут быт любыми… Возможно, что она больше вообще не сможет говорить…       – Я что-нибудь придумаю.       – Не бросишь ее? – усмехнулась бабуля, а Хатаке лишь согласно кивнул, – Потому что любишь?       – Откуда вы узнали? – посмотрел на бабулю Хатаке.       – Каждый твой взгляд, каждое твое слово, каждое действие по отношению к Мизуки не просто говорит, а кричит об этом, – рассмеялась Иошико, потирая руки, – Но эта балбеска в упор не увидит, пока ты сам ей не скажешь.       – Вы думаете она меня не отвергнет? – с надеждой посмотрел на нее Хатаке.       – Ты не узнаешь, пока не попробуешь, – погладила по плечу бабуля Какаши, – Но не пугайся, если она вдруг оцепенеет или сбежит. Мне кажется, что все это взаимно.       – Спасибо, Иошико-сама, – искренне поблагодарил Какаши старушку.       – Ну вот опять! Иди-ка отдохни, на тебе живого места нет.       Мизуки и Какаши пробыли в доме Иошико еще два дня. Девушка пришла в себя и восстанавливалась быстрее, чем в прошлый раз.       – Хорошо, что голос не пропал, - улыбнулась Мизуки, потягиваясь, –А вот руки… Нам уже пора возвращаться.       В первую ночь она все же ужасно кашляла, прикрывшись руками сильно обожгла их.       – Тебе нужно покушать, прежде чем мы уйдем, – улыбнулся Хатаке.       – Какаши займись ею, мне немного некогда, – крикнула из кухни Иошико, куда-то собираясь. Хатаке поднялся со своего места и принес миску рамена.       – Я сама! – дрожащими руками Мизуки попыталась перехватить поудобней палочки, но они то и дело падали. – Чертовы бинты!       Какаши спокойно ждал, когда Мизуки оставит попытки сделать это самой и даст уже наконец ему покормить ее. Если опустить факт того, что девушка ранена, то всё ее упорство покушать самостоятельно казалось Хатаке милым до одурения.       – У тебя все получится, но сейчас я помогу тебе, – Хатаке был ласков и заботлив от чего жутко смущалась Мизуки. Покончив с едой, Какаши и Мизуки стали собираться обратно в свою деревню, но бабуля Иошико еще не вернулась.       –Дождемся ее? – спросил Хатаке.       –Она может задержаться на несколько дней, просто уйдем.       –Она не обидится?       –В следующий раз испечешь ей печенье в знак извинений, – рассмеялась Мизуки, пытаясь застегнуть жилет.       – Давай помогу, – улыбнулся Какаши, подходя к ней. Сердце Мизуки забилось сильнее так, что она думала Хатаке его услышит. Он был так близко к ней, что дрожь покрывала все тело, а ноги отказывались устоять на одном месте. Все ее тело твердило о том, что вновь хочет оказаться в крепких руках Хатаке. В его горячих объятиях. Он был так близок к ней, что хотелось отбросить все принципы, страхи, забыть обо всем, став с ним единым целым. Окрыленная чувствами она вдруг поймала руки Хатаке, когда он уже почти достиг верха ее жилета.       – М? – удивился он такому порыву девушки.       – Какаши, спасибо, – голос ее был томным, от чего она сама испугалась, не узнав его. Встретившись с его взглядом, вся ее бравада и желание сознаться в чувствах испарились, как роса под солнцем. – Спасибо…              Оцепенение передалось и Хатаке. Он не ожидал и не смог выдавить и слова в ответ. Мизуки раскраснелась, отпуская руки Какаши. Не зная, что делать дальше, ведь Какаши так и не проронил ни слова, Мизуки быстро чмокнула его в щеку, замечая, как краснеет ее Хатаке.       – Идем? – она поскорее хотела отправится домой, испугавшись, что сломала окончательно мир Хатаке.       – Угу, – выдавил он, тряся головой, чтобы прийти в себя.       Всю дорогу до Конохи они провели в молчании, каждый размышлял о последних днях в особенности о последних минутах в доме Иошико. «Бабка ведь специально оставила нас двоих! Ну бабуля Иошико!» – догадалась Мизуки, вспомнив то, как Иошико пыталась свести их с Какаши. Вернулись они поздним вечером.       – Я сначала хочу зайти домой, скорей всего Итачи и Саске сильно переживают, что я так задержалась.       – Хорошо, я пока доложу о нашем возвращении, – кивнул Хатаке. Так они разбежались по разные стороны. Какое-то странное чувство тревоги завладело сердцем Мизуки от чего она ускорилась. Перед ней стал виднеться квартал ее клана, но там было жутко темно.       «Что случилось? Почему там так темно?»– Мизуки рванула изо всех сил, тревога завладевала ею. Девушка резко затормозила в начале домов, где жили ее соклановцы. Тишина. Мертвая тишина давила на нее. Осознание неизбежности, душило девушку – весь ее клан был мертв.       – Итачи! Саске! – Мизуки кинулась к дому, где жили любимые Учихи. Девушка не хотела смотреть по сторонам, но то и дело краем глаза она видела тела и кровь, кровь, кровь…       Ворвавшись в дом лучшего друга, Мизуки чуть не потеряла сознание от вида маленького тельца свернувшегося у стенки.       – Саске… – голос дрогнул, а слезы горячими солеными ручейками ринулись вниз по ее щекам. Она медленно подошла к мальчику, боясь коснуться его.       – Мизуки? – тихий голосок вселил жизнь в обезумевшую от горя Мизуки.       – Саске? О, Господи! – она прижала его к себе. – Где Итачи?       – Я...я…не знаю, – мальчик заплакал, утыкаясь в плечо девушки.       – Пойдем отсюда, – Мизуки подняла Саске, который вцепился мертвой хваткой в ее плечи. Стараясь быстро пройти через квартал, усеянный телами, чтобы еще больше не травмировать Саске, Мизуки быстро оказалась в кабинете Хокаге. Она не сразу придала значение тому, что в столь поздний час, Хокаге-сама на своем месте. Какаши докладывал об успешном завершении мисси, когда заметил тревожный взгляд пришедшей Мизуки с Саске на руках.       – Мизуки, что произошло? – он в секунду оказался рядом с ней, совершенно откинув в долгий ящик доклад перед Хокаге.       – Клан Учиха… – голос Мизуки был безжизненный, в глазах застыл ужас, – Весь клан Учиха мертв…